Руслан Квинта: Не люблю показухи. София Ротару, как и я, говорит музыкой и песнями

«На 50-летие я подарил себе детский фестиваль», – улыбается Руслан Квинта.

Известный продюсер и композитор признается: никогда не думал, что станет основателем United Kids Festival и будет организовать его в Европе. Однако сегодня больше всего стремится сохранить детям украинскую культуру за границей.

Мы поговорили с Русланом Квинтой о том, как ему удалось сделать детские музыкальные фестивали в Болгарии и Польше, почему тратит на это свои сбережения, о «Голосі країни», «Евровидении», аскезе от соцсетей, артистах и жизни в новой реальности.

Ушел с Фейсбука, еще когда работал на Нацотборе на «Евровидение»

- Руслан, если бы не детские United Kids Festival в Болгарии и Польше, о вас ничего не было бы слышно. Вы ничего не пишете в соцсетях, вы как-то в тени. Выбрали путь больше делать, нежели постить посты в соцсетях?

- Я ушел из Фейсбука, еще когда работал на Национальном отборе на «Евровидение» (Квинта был музыкальным продюсером Нацотбора в 2018, 2019, 2020 годах. – Авт.). Я вроде бы и не читал ничего о себе, но это читали мои друзья. Дочь мне постоянно говорила: «Папа, о тебе здесь пишут, что ты непонятно кого набрал. Я это так переживаю». Говорю ей: «Дочка, не читай». На что она мне отвечала: «Я не могу, потому что мне эти публикации приходят». Я подумал, ну чего ребенок должен еще по таким причинам переживать, и ушел с Фейсбука.

А когда началась полномасштабная война, сделал себе такую аскезу – ушел из Инстаграма. Вернусь, когда война закончится.

– Понимаю, выдержать соцсети, особенно сейчас, не каждый может.

- Я человек, у которого есть свои жизненные принципы, каноны, я очень многое делаю для своего духовного роста. Практикую йогу, медитации, веганство, постоянно нахожусь в своих поисках. Это такая непопулярная тема, не всем это интересно. Но это моя жизнь, я сам себе ее конструирую, сам делаю для себя такие условия, чтобы мне было комфортно, удобно, чтобы я чувствовал себя полезным в этой Вселенной.

Поэтому этот фестиваль стал для меня такой таблеткой, которая дала понять, что жизнь не заканчивается. Я никогда не думал, что буду основателем детских фестивалей, но жизнь так сложилась, что мне пришлось встать на такой путь. Делать такое дело очень сложно – ты находишься в другой стране, вообще не знаешь здесь ни одного человека… Однако дал себе такую задачу – помогать детям, потому что о детях все забыли. Сегодня наши дети разбрелись по миру, и никто не занимается тем, чтобы сохранить детям культуру. Сейчас у всех немного другое направление помощи, направленное на скорейшее окончание войны.

Конечно, у ребенка есть родители, но я понимаю, что такое ребенок в чужой стране. Я сам с трех лет и до пятого класса рос в Казахстане, поэтому знаю, что это такое – жить в ауле с козами и блохами. Мне было очень тяжело, потому что я не мог развиваться. Поэтому такие мои воспоминания дали мне возможность понять, что нужно что-то делать для детей.

Понимаете, детям хочется быть украинцами, они гордятся этим. А такие фестивали позволяют почувствовать себя амбассадорами своей страны. Наши дети должны чувствовать, что к ним есть внимание своих, и мы им в этом помогаем. Кстати, я этот фестиваль подарил себе на 50-летие (50 композитору исполнилось 19 июля. – Авт.). Это такой новый этап моей жизни.

- Помогали вам как-то власти Болгарии и Польши? Как вам это удалось, когда, как вы сказали, не знали там ни одного человека?

– Есть такая поговорка: кто ищет, тот всегда найдет. В Болгарии я случайно встретил на площади девушку, которая была у меня на «Голосі країни» (Квинта с 2013 года музыкальный продюсер «Голосу країни». - Авт.). Именно она познакомила меня с Андреем Николовым. Он, кстати, был первым продюсером нашего «Х-фактора». И когда я рассказал Андрею о своей идее сделать фестиваль, он согласился помочь.

Дальше я начал изучать, какие фестивали существуют в Болгарии, как здесь все происходит. Нашел организаторов фестиваля Summer Fest, рассказал, что хочу делать, они помогли с площадкой. Затем нашел преподавателей по вокалу, Влада и Елену Зеленских, они присоединились к моей команде и собрали детей. Андрей Николов познакомил нас с Андреем Войниковым – он и режиссер, и сценарист, и ведущий, очень творческий человек. Он тоже присоединился к нам. И мы начали работать.

Да, у нас были партнеры в Болгарии, которые давали подарки для детей. Но деньги вкладывал свои, никто мне не помогал. Мы сделали очень качественный виджеинг, я написал все музыкальное оформление фестиваля. И болгары были просто в шоке. Во-первых, уровнем детей, которые пели, а были и болгарские, и украинские дети, во-вторых - организацией.

Призовой фонд победителям, полторы тысячи евро, я тоже делал из собственных средств. И для меня это важно. Ведь почти на государственном уровне мы даем детям возможность почувствовать себя по-настоящему украинцами в столь непростые времена. От историй, которые они пережили, просто волосы становились дыбом. Поэтому я убедился, что нужно продолжать это делать. И – организовали такой же фестиваль в Польше. Очень благодарен мэру города Забже Малгожате Манька-Шулик, она дала нам шикарный зал на 2500 мест, крутой звук, свет, экраны. Ну а остальное, опять же, оплачивал сам – перелеты, отели, питание…

– Вы еще и песни в подарок победителям писали?

– Да. В Болгарии гран-при взяла украинка София Самолюк, я написал ей песню. Но решил написать песню и болгарской девочке Жене Кринчевой, которая взяла первое место, чтобы поблагодарить. Кстати, недавно в Варне был конкурс, и она с моей песней взяла гран-при.

Для победителей конкурса в Польше тоже будет две песни. Одна – для нашего Артема Котенко, вторая – для Ванессы Шантер из Польши.

Не хочу писать песни для контента

- Фестиваль вы делаете за свой счет. За что сами живете?

– Я много занимаюсь музыкой и когда-то у меня были сбережения. Сегодня деньги для меня – это не то, ради чего нужно жить. Да, тяжело, но я получаю авторские роялти, песни пишу. Когда началась полномасштабная война, выиграл тендер и написал музыкальное оформление для немецкой компании новостей.

Песни вообще дарил сначала – и Лесе Никитюк, и EL Кравчуку, и Мике Ньютон, и Кате Бужинской. Потом люди сами уже начали предлагать что-нибудь заплатить, поэтому я говорил: «Если можете что-то заплатить, буду только благодарен, а если не можете – то не можете». Поэтому не очень много, но что-то платят.

- Видите, как работает закон жизни – что-то отдаете, что-то приобретаете.

– Да. Поэтому хочу делать весной фестиваль в Испании. Понимаю, что на Испанию у меня сейчас денег уже нет, но я их нашел (улыбается). Ко мне приехал друг, он уже много лет живет в Польше, и когда увидел, как я все организовал, сказал: «Хочу к этому приобщиться, потому что мне это болит. И я тебе помогу». Вот так все и происходит.

Мне люди доверяют, потому что я никого не обдираю. В Польше раздал своей команде деньги – не много, но хоть что-то. Я понимаю, что для людей это работа. У них должна быть какая-то мотивация, они вкладывают свой ресурс, всем хочется что-то есть, они ведь тоже жизнь живут. А благотворительность – это моя история.

– О чем дети должны сейчас петь?

- Главное, чтобы ребенку песня, как говорится, была к лицу. Когда я пишу песню, учитываю диапазон, тембральную окраску, эмоциональное состояние ребенка, в чем он прекрасен – в лирике, в драматизме. Я изучаю его гибкость, и такие фестивали дают мне такую возможность.

Я не хочу писать грустные песни, потому что они еще больше вгоняют в депрессию. Сейчас мне более близка классика, музыкальный импрессионизм. Я постоянно что-то ищу, что было бы интересно, я не хочу писать песни для контента. И дети помогают мне в этом очень сильно.

– А как вам Леся Никитюк, для которой вы создали дебютные «Ями», недавно – «Блакитні очі». Леся открылась как артистка?

– Леся вообще по жизни артистка. Я когда-то работал на проекте «Маскарад», где Леся пела и мужским голосом, и как соловей, возможности у нее очень большие.

Когда-то мы с ней были в караоке, где она пела песни Тины Кароль, Иры Билык, Уитни Хьюстон, Мэрайи Кэри. Она может спеть все, что угодно.

«Блакитні очі» Леся попросила написать, когда погиб ее друг. Песня грустная, но в этой песне как артистка она очень хорошо себя проявила. Она прочувствовала.

– Перестройка украинской музыки вам нравится?

- Мне очень нравится. Для музыкантов открылось окно возможностей. Потому что мы сегодня немного по-другому эту энергию, боль чувствуем. Мы, музыканты, – эмпаты. Я еще до войны чувствовал, что что-то будет: меня трясло, колбасило, я не понимал, что со мной происходит.

Это была какая-то перестройка для каждого из нас. И выживает сильнейший, мудрейший, тот, кто не будет сидеть и ждать, когда все закончится, а делает все для того, чтобы это все закончилось.

Музыканты сегодня очень сильно все чувствуют. Все в жизни рождается в мучениях, страданиях. Так и сегодня. Но сегодня эти страдания – это не о том, что тебя кто-то бросил, недолюбил, сегодня мы можем погибнуть, и мы должны себя каким-то образом спасать. И эта энергия дает очень много возможностей людям, которые желают что-то делать в этой ситуации качественно. У людей просто слетают все маски. Ты уже видишь, кто есть кто, где правда, а где ложь. Сегодня очень все чувствуется. Поэтому и в музыке это чувствуется. В искусстве мы только станем сильнее. А сильных людей сломать невозможно.

– Вы говорите, что чувствовали, что что-то будет нехорошо. Как вы приняли нашу новую жизнь?

– Я это даже не анализировал. Да, действительно был шок, понимание, что это уже большая война и все очень серьезно. Но я очень переживал детей. Мы, родители, в такие моменты больше о детях думаем, чем о себе.

Была и бессонница, и панические атаки, и давление поднималось, я уже человек не молодой, мне 50. Но я медитирую, бегаю скоростные кроссы, мне это очень помогает, стою на гвоздях, это очень сильная практика, она снимает блоки, страхи, немного, так сказать, заземляет тебя, и ты по-другому ощущаешь эту смуту. Вроде тяжело, но ты проходишь через какие-то свои коридоры, расслабляешься, читаешь афирмации – я очень много разных практик практикую. Через такие нагрузки держал себя в руках.

Я себя лечу своими методами, даже когда болею.

Жалею, что в жюри Нацотбора нет Данилко

– Недавно состоялся финал «Голосу країни». Остаетесь музыкальным продюсером этого шоу?

– У меня есть де-факто и де-юре. У нас было два музыкальных продюсера – я и мой помощник Сергей Могилевский. Мы вместе проработали много лет. Я больше занимался подбором участников для кастингов, репертуаром для слепых прослушиваний. Потом все участники уже переходят к тренерам, и уже тренер с ними работает. А я только контролировал с Сергеем и делал какие-то интересные аранжировки.

Над финалом работал Сергей, финал – это уже не сложно, это просто музыкальное оформление с тренерами. Сложно найти людей.

Финал смотрел. С одной стороны, даже как-то грустно стало, потому что песни не очень веселые и понятно почему. Но с другой стороны – эта грусть шла через такую силу, которая дает понять, что мы это делаем не в последний раз, что мы еще будем петь и много. Очень интересные аранжировки, кстати. Мне понравилось.

– Сейчас у нас в разгаре Нацотбор на «Евровидение». За этим конкурсом следите?

– Я сделал три отбора, и мне нравится, что мою тенденцию поиска молодых, новых артистов подхватили. Я искал новое и увлекательное. И я вижу, что в этом году, как и в прошлом, музыкальные продюсеры выбирают людей, которые только начали свои движения в сфере шоу-бизнеса. Да, есть те, кто уже был на конкурсе, но и новые музыканты очень интересные. Я о некоторых артистах даже не слышал, а тут открыл новые имена. Хочется еще песни услышать, что они поют. Поэтому пока мне интересно.

– А вас звали снова?

– Да, приглашали. Но у меня фестиваль, поэтому я не мог приобщиться, потому что работы очень много, на все нужно время.

- Как вам жюри? В этом году было открытое голосование, но все равно угодили не всем.

- Для меня важно, чтобы среди жюри было хотя бы два артиста, которые были на этом конкурсе. Потому что надо чувствовать и иметь такой опыт, знать, какие песни должны быть там, какая атмосфера внутри самого конкурса.

Андрей Данилко постоянно говорил, что это не просто конкурс песни, это экзамен, сцена «Евровидения» очень не проста. И когда у людей есть такая иллюзия, что поскольку сейчас Украина звучит везде, и я поеду и у меня все получится, - это, конечно, хорошая мотивация. Но когда ты выходишь на сцену «Евровидения», с испуга можно забыть, как тебя зовут. Надо быть бойцом, потому что, еще раз повторюсь, это очень не простая сцена. И жюри должно такого артиста почувствовать.

К Джамале вопросов нет, она победительница этого конкурса. Но Джамала еще до «Евровидения» была очень сильной артисткой.

Музыка, которую играет Тарас Тополя, была бы не очень популярной на «Евровидении», потому что это андеграунд, рок, а «Евровидение» – это конкурс немного другой песни. Там ты или демонстрируешь какие-то вокальные возможности, или у тебя песня с каким-то особым вайбом, который сразу все подхватывают и поют. Поэтому как он будет выбирать участника – для меня это непонятно.

Юля Санина может найти хорошего вокалиста. Но она тоже работает в своем жанре. А «Евровидение» – разножанровое, и надо эти жанры очень сильно ощущать. К тому же, это конкурс поп-музыки. Да, там бывают фрики, рокеры, но это все равно подается с другим привкусом.

Последние два года я смотрю «Евровидение», и, с одной стороны, музыка там вроде бы меняется, но, с другой, – она становится очень форматной.

Мы сейчас в Европе задаем тренды своей этнокультурой. Она сейчас очень популярна. Но в жюри нет никого, кто поет этнопесни.

Я понимаю, когда там был Меладзе. Костя – музыкант, он написал очень много музыки, и в его музыке есть многожанровость. Андрей Данилко тоже спел очень много разных песен, и у него есть ощущение вайба «Евровидения». Поэтому я очень жалею, что в жюри нет Андрея. Мне кажется, без него, его комментариев это будет не очень интересно.

Поэтому, Джамала – хорошо, по Юле – 50 на 50, а вот что там будет делать Тополя, я не понимаю. Это мне так кажется, это мое ощущение. Посмотрим. У меня тоже есть свое мнение и я могу ошибаться.

– Ваши песни есть у Киркорова, Баскова, Лорак, Повалий… Можно ли им запретить петь ваши композиции?

– Я такой практики еще не знаю, чтобы кто-то кому-то запрещал. Это же были другие времена, когда эти песни писались. Просто сейчас ничего вообще туда не писать – это позиция. Поэтому я не знаю, как я могу запретить. Я просто не знаю этих людей. Вот и все.

София Ротару – единственный артист, который поздравил меня с днем рождения

– Вы уже сказали, что сделали на свое 50-летие себе в подарок фестиваль. Каким был этот день? Все дорогие вам люди дозвонились, поздравили?

– Скажу честно, я к этим 50 годам готовился. Никто не знал, что будет война. Поэтому какой уж там день рождения! Праздновал очень скромно. Первой меня поздравила София Ротару, и для меня это был момент какой-то истины. Это единственный артист, который поздравил меня с днем рождения.

– Серьезно? Просто вас нет в Фейсбуке и нет напоминания. Знаю, кто не ставит там дату, его поздравляют только самые родные, потому что другие не помнят.

– Я понимаю, что сейчас в голове у всех совсем другое. Поэтому не обижаюсь. Забыли – так забыли. Не до меня. Ничего страшного.

- У Софии Михайловны тоже был юбилей в этом году – 75. Поздравляли?

– Конечно, я ее поздравлял.

– Почему она, как и вы, не публичная сейчас, почти ничего не пишет?

– У нее, как и у меня, есть с кем общаться. Я вообще не люблю этого всего показушного. И до войны я жил в своем творческом мире. Есть люди, которые себя распыляют на разные пиар-истории, хайп на этом ловят, хейтят и так далее. А я свою энергию разбрасывать не хочу.

София Михайловна очень скромный человек, такой, как и я. Она не любит давать интервью, и я тоже не люблю это делать, не любит сниматься в программах, я – тоже. Мы похожи.

Мне не нужно, чтобы обо мне все говорили и обо мне все знали. Это не смысл моей жизни. Смысл жизни – это когда ты уйдешь из этой жизни, чтобы о тебе говорили тогда. Сделать что-нибудь такое, чтобы люди тебя потом еще вспоминали и вспоминали. А не думать сейчас: а написали где-нибудь обо мне или не написали.

Я своими хитами не хвастаюсь – это моя работа. Я ее делаю, иногда – получается, иногда – не получается. Но я ее постоянно делаю, не жду, что ко мне будет приковано какое-то внимание.

Вот и для детей сейчас стараюсь, чтобы, когда они станут взрослыми, вспоминали этого дядю, который им сделал такой праздник.

София Михайловна такая же. Ее непубличность… А что она должна говорить? Она говорит музыкой и песнями, как и я.

Мы стараемся жить так, чтобы было спокойствие в отношениях

– Год назад Нана (возлюбленная Руслана – Анастасия Кумейко, известная как Dj Nana) в интервью нам говорила, что насколько она эмоциональная, настолько вы – мистер спокойствие. Сейчас так удается в отношениях? Как вы проходите испытание войной?

– Мы держимся вместе, друг другу помогаем. У нее свое внутреннее становление. Она сейчас тоже очень сильно углубилась в практики, какие-то семинары проходит, курсы слушает. Мы стараемся жить так, чтобы было спокойствие в отношениях, потому что нервов уже просто нет. Это то, что может позволить нам еще немного пожить. Можем день друг друга не видеть – и это тоже работает.

За это время она очень много ездила, выступала как диджей, ее приглашали в разные страны. У нее своя линия халатов, которые она придумывает, шьет, имеет такой маленький бизнес, и нам это тоже немного помогает.

Но мы все ждем победы. Хочу этот фестиваль привезти в Украину уже как бренд, чтобы к нам приезжали дети из разных стран. Вот такая у меня сейчас миссия.

– Вижу, вы из тех людей, которые строят планы, ставят цели, мечтают, идут к ним.

– Каждый день. Вот планирую фестиваль в Испании. По Испании мне сейчас очень сильно Ира Билык помогает. Есть уже предложение от Румынии. Нам написали из Косово даже. И мне это дает надежду. И чем больше я сделаю охват по странам, тем больше стран приедут потом в Украину.

Я как-то очень сильно чувствую, что скоро все закончится. Вот как я чувствовал войну, так и сейчас. У меня очень сильно развита интуиция, я над этим работаю. Иногда это мешает, когда ты чувствуешь что-то нехорошее, живешь в этом состоянии и не понимаешь, что с тобой происходит. А иногда такие ощущения, что ты как птица, которую несет в небо, у тебя много энергии, тебе хочется что-то делать, - это знак, что будет что-то хорошее. Сейчас я в таком состоянии нахожусь. Чувствую, что победа наступит очень скоро, будто что-то сверху об этом говорит.