Ольга Харлан: Хочу добыть еще одну олимпийскую медаль для Украины

Украинская фехтовальщица Ольга Харлан после Олимпиады в Токио взяла паузу в спортивной карьере. Этот перерыв продолжался 9 месяцев. Ее возвращение пришлось фактически на начало полномасштабной войны.

Спортсменка очень переживает за родителей, оставшихся в родном Николаеве. В начале войны россияне ежедневно обстреливали город, поэтому жить и тренироваться, зная, что родители в опасности, было очень тяжело. Тем не менее, Ольга Харлан сумела найти силы в себе, выступила на 4 турнирах и стала одной из тех, кто принес Украине бронзу чемпионата Европы.

kp.ua пообщалась с четырехкратным олимпийским призером о трудностях, которые принес в ее жизнь 2022 год, и о том, как она их преодолевала и к чему стремится сейчас.

2022 год я хочу оставить позади. Я не хочу больше в него возвращаться

– Ольга, как встретили Новый год?

- Праздничного настроения, конечно, не было. Несмотря на то что Рождество мы праздновали с семьей моего парня, и там собралось очень много народа. Это было очень круто. Но где-то внутри это не чувствовалось таким праздником, как, например, в прошлом году.

В Новый год вошли с настроением на тренировку. Мы сейчас в Италии, здесь осталась вся команда – мы все с девушками, моя сестра с племянником, пара друзей. Мы просто собрались все вместе, мы – семья. Все наши родные где дома. Поэтому встречали такой семьей. Пыталась выглядеть веселой, но действительно невесело. Хочется сказать - спасибо, 2022 год, больше мы тебя не увидим. Слава Богу, что он закончился.

– Да, 2022 год для вас был не простым. Сначала вы приняли решение возобновить карьеру, а затем фактически сразу началась полномасштабная война. Как вам удалось преодолеть такую ​​эмоционально-психологическую перегрузку?

– Начну с начала, с прекращения моей карьеры. Это слово говорит само за себя – это было прекращение, это не было завершение. Я понимала, что, возможно, я вернусь, потому что не хотела до конца прощаться со спортом, фехтованием. Мне просто нужна была какая-то пауза, чтобы заняться чем-нибудь еще. Я знала, что смогу вернуться и быть в фехтовании, делать то, что я люблю.

И можно сказать так – 2022 год я хочу оставить позади. Я не хочу больше в него возвращаться. Я понимаю, что мы будем думать о нем и вспоминать его всегда. И это будут горькие воспоминания. Поэтому я не хочу, чтобы они возвращались.

Найти какие-то светлые моменты очень трудно, но мы находим

– Вашим первым стартом по возвращении стал Кубок мира в Тунисе. С какими мыслями приехали на эти соревнования?

- Задача ставилась гораздо больше - не только соревноваться, а еще справляться с эмоциями, с тем, что творится у тебя дома и с твоей семьей. Поэтому морально это было очень тяжело и до сих пор это тяжело. Впрочем, хочешь не хочешь, но ты привыкаешь, но не на 100%, все равно у тебя есть барьер. Поэтому, когда я поехала на первые соревнования, я знала, что будет очень много внимания ко мне, потому что все знают, что произошло с Украиной. Я слышала много поддержки и до этого, когда война началась, от разных спортсменов из разных стран, кроме одной.

Когда я приехала на Кубок мира, то отвлечься от всех этих мыслей было очень тяжело, и я этого не сделала. Сейчас уже немного могу отвлечься, но тогда – вплоть до конца сезона – это рана, которая очень сильно болела.

Наши девочки-украинки на турнире выступали за другие страны. Например, одна выступала за Турцию, а сама она из Нетешина Хмельницкой области. Когда мы увидели друг друга, мы не сказали ни слова, просто обнялись и начали плакать – это было на соревнованиях. И все это видели, и это было очень трудно. Поэтому я не рассчитывала на какой-нибудь крутой результат, но, знаете, я очень хотела этого. Но когда есть только желание, а возможности немного снижены из-за эмоционального напряжения – не все получается, как бы сильно ты ни хотел.

– Как готовились к соревнованиям и вообще находили в себе силы на тренировку весь этот год? Наверное, многое делалось на силе воли?

– Да, это было именно так. Первые три недели я не входила в зал вообще. Я не могла даже пойти в зал и просто посидеть там. Можно сказать, я просто не выходила из квартиры. Поэтому найти мотивацию… Какая может быть мотивация, когда тебя это не заряжает на победу? Ты не понимаешь, что будет, что произойдет завтра? Ты понимаешь, что вчера был обстрел твоего города, где находится твоя семья. А сегодня нужно выходить и как-то фехтовать, думая, что сегодня обстрелы могут повториться.

Но все равно мы живем сейчас с мыслью о будущем. Мы знаем, что оно будет очень тяжелым, мы знаем, что оно будет, возможно, не таким, как мы рассчитываем. Но у нас есть планы – я знаю, что через два года будет Олимпиада, и я иду туда. Это такой барьер, который я должна преодолеть, пройти через него. Но это не будет просто.

Сейчас с мотивацией гораздо лучше, пожалуй, еще потому, что Николаев не так обстреливают. Вся моя семья находится в Николаеве, и немного стало спокойнее, можно так сказать, процентов на пять.

– Знаю, что в этом году вы занимались с психологом. Помогло ли вам это? И советовали бы вы обращаться вообще за психологической помощью?

– Я и сейчас занимаюсь. Я вижу, как это очень необходимо сейчас. И вообще в жизни я долго шла к терапии. Очень сложно осознать то, что тебе нужна помощь. Но когда начинаешь работать с психологом, понимаешь - да, наверное, тебе нужна помощь. Мы много говорим, в частности, о войне, о том, как с этим жить. И я советую каждому, кто понимает, что ему нужна помощь, хотя бы начать и увидеть, как это работает.
Сейчас много плохих чувств испытываем все мы – ненависть, злость… Найти какие-то светлые моменты очень тяжело, но мы находим, наш народ находит, нахожу и я. Но для этого нужна помощь. Потому я продолжаю. Для меня это уже как рутина, для меня уже важно – каждую неделю встречаюсь со своим терапевтом, и я очень этим горжусь. Уже много работы сделано. Поскольку спорт это еще и твое эмоциональное состояние, то очень важно о нем заботиться.

Сейчас настроиться эмоционально в 10 раз труднее

– Кстати, об эмоциях в спорте. На чемпионате Европы после не очень удачного выступления в личных соревнованиях вы выложили в соцсетях очень эмоциональный пост о том, что никто и ничто вас не остановит. И совсем скоро взяли бронзу в командных соревнованиях. Эта победа в Турции прибавила сил и на будущие победы?

- Если посмотреть результаты после чемпионата Европы, то можно сказать, что мотивации добавилось. Результаты командные пока не очень, но эта бронза – мы ее выиграли и очень ее хотели. Потому что это было важно для нас, не для того чтобы попасть на Олимпиаду, а для того, чтобы просто быть на пьедестале для себя, принести Украине медаль. И эта бронза была для нас как золото.

Это было сложнее в 10 раз, потому что вся команда – нас 4 девушки, у каждой из нас какие-то свои эмоции, свои истории, как и у каждого украинца сейчас. И как мы будем работать вместе? Сама я, может, справлюсь с эмоциями, но когда ты в команде, то многое зависит от того, что будет с эмоциональным состоянием других членов команды. Поэтому это было тяжело. У нас новый тренер, и мы с ним работаем. И это было такое «о, круто!». Нам удалось, и мы были очень счастливы, теперь знаем, что мы можем этой командой и в таком состоянии. Но еще раз скажу, это труднее в 10 раз, чем это было три года назад.

- Именно поэтому, вероятно, эта победа и ценится больше, чем предыдущие.

– Да, это правда. Возможностей сейчас не так много, не такие они, как было раньше.

Война повлияла на всех и изменила жизнь

– Как лично вас изменила война?

– Я стала более чувственной – это точно. Ко всему, что случается. И даже не знаю – хорошо это или плохо. Я больше стала ценить то, что у тебя сейчас. Потому что завтра может не наступить. Ни у тебя, ни у твоих родных. Поэтому я перестала думать о своем ближайшем будущем. Не потому, что я не хочу этого. Но когда у меня спрашивают, что будет – я не знаю. Я знаю, что у меня Олимпиада в 2024 году в июле – это все, что я знаю о будущем.

- Как сильно повлияла война на других девушек-фехтовальщиц? Правда ли, что некоторые сейчас не хотят заниматься, потому что очень сложно с поддержкой?

- Это правда, многие девушки из нашей сборной, но не из основной. Нас вообще человек 10. И где-то 40-50% не фехтуют и переехали в другие страны. Они, вероятно, никогда не вернутся к фехтованию. И не знаю, вернутся в Украину или нет. Сейчас у нас в Италии тренируется основная команда – это четыре человека. Вернулся один человек, не буду говорить кто, и будет помогать команде. А так девушки живут дальше, но уже не в фехтовании. И это так удручает, ты видишь, что эта война повлияла на всех и изменила жизнь. И сейчас очень и очень тяжело.

– Этот год вы вместе с командой тренируетесь в Италии?

- Да, да.

– Продолжают ли свои выступления российские спортсмены? Не нашли ли они себе такой опции, как выступление под флагом других стран?

– Сейчас они не выступают. На прошлогоднем конгрессе Международной федерации фехтование рассматривался вопрос об их возвращении. Рекомендация МОК такова, чтобы воздержаться от их возврата. Поэтому решали – вообще ли рассматривать этот вопрос. Конгресс принял решение, что этот вопрос не будет рассматриваться до марта 2023 года. Поэтому сейчас их нет. Но они стараются и хотят, но… да. Сейчас это невозможно. И это понятно всем странам и атлетам.

В марте будет еще один конгресс, и там уже снова будут решать, возвращать их или нет. Я думаю, пока идет война, пока у нас на территории есть хотя бы один русский солдат, они никуда не должны ездить. Как только они капитулируют, тогда – пожалуйста.

Хочется, чтобы они исчезли из нашей страны, оставили нас в покое, выплатили репарации, заплатили за все, что разрушили. И поставить такую ​​большую стенку, чтобы они и не рыпались.

Тренировки без света и соревнования во время тревог

– Какая ситуация сейчас с фехтованием в Украине?

- С тренировками очень тяжело. На чемпионате Украины во Львове во время соревнований прозвучала воздушная тревога. И нас на время тревоги на 2 часа отправили в бомбоубежище. Поэтому соревнования были сорваны, потому что это не такой перерыв, будто ты ушел, поел и вернулся. С тренировками то же самое. Но все равно тренируются, занимаются даже без света. Сидят в зале во время тревог, а не дома.

– Что с инфраструктурой для фехтования? Пострадала она во время войны?

- Разрушен один зал в Харькове – унифехт. Он был одним из самых лучших у нас в Украине. Он просто… я не знаю, можно ли его как-нибудь восстановить. Надеюсь, что, когда завершится война, возобновят или построят новый.

В Николаеве была моя спортивная школа, спортивный интернат, в котором находился фехтовальный зал. И, к сожалению, ракета попала в общежитие, которое было перед школой. И взрывной волной разрушило зал. То есть вся моя школа была разрушена.

– Ваши мама и папа так и остались в Николаеве? Никуда не уехали? Не смогли их уговорить?

– Нет. Они в Николаеве. Не хотят ехать, потому что там моя бабушка, мама папы. Она живет в нашем доме, и родители должны приглядывать за ней. Как сказала моя мама: «Мы поедем, только если они, не дай бог, начнут заходить в Николаев». Им страшно, страшно, но они не хотят уезжать. Они у себя дома и хотят жить у себя дома. Они будут жить без света, под обстрелами, но дома. Как ни тяжело мне это было понять, но это их выбор, и мне приходится его принимать.

Принести еще одну олимпийскую медаль для Украины

– Какие ожидания у вас от 2023 года? Какие планы? Задачи?

– Сезон закончится в июле чемпионатом мира в Милане. Поэтому мы нацелены пройти весь сезон, как позволит нам финансирование. Сейчас это очень тяжело. 13 января будет новое Гран-при в Тунисе. Потому планирую пройти правильно весь сезон без травм, но без травм почти невозможно.

А еще для нас важен этот сезон, потому что в марте-апреле начинается олимпийский отбор. Потому, вот, работаем. Пытаемся отвлечься от всего, стараемся как-то жить с этим.

- Как вы считаете, получится к отбору на Олимпийские игры дойти в хорошей форме?

– Очень важно быть эмоционально и ментально стабильными. Очень важно работать с этим. Поэтому это задача №1, чтобы морально подойти к каждому старту и отбору. И, конечно, не считаться с тем, что это отбор, и просто фехтовать и делать, что ты можешь, не набрасывать на себя этот прессинг, что это отбор и решается моя жизнь. Нет, этого не хочется. Хочется делать свою работу и получать от себя удовольствие и быть уверенным, что в 2024 году поедем на Олимпиаду. Мы на это настроены, других вариантов нет.

– О чем мечтаете в спортивной карьере?

– Сейчас - принести еще одну олимпийскую медаль для Украины.

Оставить после себя наследие. Чтобы не завершалось фехтование после Харлан. Чтобы выросла новая звезда, и не одна, чтобы развивалась и была на мировом уровне. С этим как-то сейчас тяжело. Новое поколение отличается от нашего, к сожалению. Наше поколение было более серьезным.

А хочется, чтобы молодежь серьезно к этому подходила, понимала, для чего это им в жизни, зачем они это делают. Они в спорте оставляют свои молодые годы, из-за чего не могут нормально учиться, потому что трудно сочетать спорт и учебу. Они должны понимать, если ты не учишься, то должен отдавать все свое время и здоровье спорту. Это цена медалям и славе.

Хотелось бы передавать свой опыт кому-нибудь. Это было бы очень хорошо – мне это очень интересно.

– Имеете в виду, что хотели бы потом поработать тренером?

- Тренером… Ну, больше да, чем нет. Посмотрим, как будет. Сейчас нацелена только на свое фехтование. А если решу завершать свою карьеру, тогда уже буду думать.

- Успеваете сейчас заниматься еще чем-то, кроме спорта?

– Ну, дело здесь даже не во времени. Скорее, в желании и мотивации. С этим было очень тяжело первые месяцы войны. Фехтование не было единственным занятием. Я люблю и фотографировать, у меня есть камера, и рисовать я люблю, но не было никакого желания для этого. Я дала себе время этого захотеть. Я сказала себе "как я почувствую, что я захочу этим заниматься, то буду".

Я начала учить итальянский язык до войны. А когда началась война, перестала и вернулась к этому только сейчас. Поэтому работаю с учителем, стараюсь изучать язык.

Очень люблю сноубординг, но из-за небольшой травмы не могу поехать покататься. Я жду момента, когда смогу это сделать. Ибо быть в горах, на вершине – это чувствовать свободу.