Кардиолог Юлия Киян - о выездных консультациях, маленьких и больших пациентах

Это военное "не ко времени", к сожалению, часто касается нашего здоровья. И еще больше – здоровья наших детей. Мы откладываем плановые осмотры, несмотря на расстройства организма, глотаем таблетки наугад.

Впрочем, если пациент не идет к врачу, то к нему придут наши врачи. С марта прошлого года тысячи километров дорог наматывают на колеса выездные бригады Центра детской кардиологии и кардиохирургии. Об их работе мы говорим с заведующей отделением Рентгеноангиографии и эндоваскулярной хирургии центра Юлией Киян (Кузьменко).

Первые выезды были по Киеву

- В январе большую огласку приобрела смерть двух маленьких детей в результате сердечных приступов из-за страха перед взрывами. Юлия, действительно здоровое сердечко может не выдержать таких испытаний?

- Мне трудно ответить, потому что я не знала состояния девочки из Авдеевки и мальчика из Очакова, о которых вы упомянули. Что мы имеем в виду, когда говорим о здоровом сердце? Это ребенок, не имеющий врожденных пороков или поражений, которые он получил при жизни. Например, миокардит (воспалительное заболевание сердечной мышцы. – Ред.) может развиться как следствие какой-либо болезни, в частности гриппа.

Думаю, что все-таки определенная патология у этих детей была. Возможно нарушение ритма сердца. Просто они не были обследованы. Я знаю, что и до полномасштабного российского вторжения в Авдеевке не было детского кардиолога. Конечно, сейчас тем более нет. В районах, находящихся в зоне или приближенных к боевым действиям, вообще не хватает врачей. Могут быть военные медики, но они не специалисты по детям.

– Как возникла идея выездных бригад?

– По специальности я хирург. В начале великой войны был период, когда операций стало мало. Это конец февраля - март прошлого года, когда матери и бабушки массово вывозили из Киева детей. Мы и раньше занимались выездными консультациями, поэтому решили сделать эту работу системной. Понимали, что потенциальные пациенты теперь не всегда могут добраться к нам.

Вот сегодня, когда мы с вами говорим, утро началось с обстрелов. Не все при такой угрозе рискнут поехать на обследование, если ничего как бы не беспокоит или беспокоит не так, чтобы всерьез. Первые наши выезды были по Киеву, когда он еще находился в окружении врага. Связывались с волонтерами, которые занимались людьми, они помогали собирать детей. Это было важно, потому что в марте дети много времени проводили в подвалах, и это могло сказаться на их состоянии.

Когда началась деоккупация, мы поехали по районам Киевской области – смотрели детей, которые оставались в оккупации, также проводили осмотры взрослых.

– То есть в составе бригад работают и взрослые кардиологи?

– Да. На выезды мы берем всю необходимую аппаратуру для электрокардиографии (ЭКГ), эхокардиографии (УЗИ) и по результатам обследований даем рекомендации.

Если состояние можно подправить медикаментозно, даем назначение. Если мы видим, что нужно кардиохирургическое вмешательство, рекомендуем обратиться в наш центр или в другие специализированные медицинские учреждения.

Врожденные пороки не всегда сразу проявляются

- Вы поднимали проблему, что родители часто не понимают, зачем ребенку обследовать сердце.

– Это такая психология. В больших городах с детьми работают педиатры, там легче обеспечить контроль. А в селах люди размышляют: от чего это у малыша, у которого проблем нет, должно болеть сердце? У взрослого не болит, а у ребенка тем более не должно болеть.

К сожалению, это не совсем так. Даже врожденные пороки не всегда проявляются наружу с самого начала. Ребенок может иметь пороки сердца, но выглядеть вполне здоровым, а болезнь тайком будет делать свое черное дело. Некоторые родители не хотят, чтобы ребенка обследовали на аппарате УЗИ, потому что есть кардиограмма, и все в порядке. Но некоторые патологии можно увидеть только на ультразвуковом исследовании.

Из-за непонимания родителями проблемы дети выпадают из виду кардиологов и кардиохирургов, и это очень плохо. Ибо скрытые патологии могут стать причиной смерти не только во время войны. Мы помним внезапную смерть школьников на уроках физкультуры. Такие трагедии могут произойти и после прививки.

- Какова степень риска, что у ребенка может быть врожденный порок сердца?

– Детей с пороками сердца рождается примерно одинаковое количество во всем мире. Статистически риск 6-8 на 1000 малышей. В развитых странах диагностика проводится еще в период беременности. В нашем центре, кстати, тоже очень мощная программа перинатальной диагностики.

Если врач, сопровождающий беременную женщину, во время скрининга что-то заподозрит, направляет ее к нам. Или мы вместе с акушерами отслеживаем, где рождается такой ребенок. Кардиологическая бригада уезжает и забирает на операцию.

Однако это при условии, повторюсь, что порок увидели до родов. А на это способен не каждый женский врач. Поэтому на выездных консультациях мы обнаруживаем, к сожалению, пороки сердца у детей всех возрастов. В частности, требующие операций.

Многое зависит от принимающей стороны

- Оперируете только в Киеве или за пределами центра тоже приходилось?

– Для операций нужна специальная база, а там, куда мы ездим с консультациями, ее нет. Далеко не каждая больница может обеспечить надлежащие условия и аппаратуру. За пределами центра после 24 февраля мы оперировали только во Львове – там создали филиал центра, потому что многие родители с детьми поехали в западные области.

Сейчас рекомендуем привозить детей в Киев.

До 18 лет включительно у нас полностью бесплатные операции.

– Родители прислушиваются к рекомендациям?

– Да, после консультаций в Донецкой области к нам привезли уже троих детишек. И из других областей привозят.

– Много людей приходят на ваши консультации?

- Обычно много, но это зависит от принимающей стороны – органов местного самоуправления, врача, который ведет учет взрослых и детей в городе или селе. Мы привозим с собой всю аппаратуру, но нужно помещение, надо так оповестить людей, чтобы они услышали и поняли, о чем речь идет.

Если все подготовлено должным образом, люди уходят. Но бывает так, что приезжаешь, а нас ждут всего несколько пациентов. Другие смотрят – руками разводят: мы и не знали, что здесь бесплатные специалисты из столицы...

"Мне уже Бог тот клапан поменяет"

- В ефйсбуке вы писали, что однажды проводили консультацию в помещении школьного музея.

– Где мы только их ни проводим! Сельские амбулатории, фельдшерско-акушерские пункты маловаты по площади. Поэтому часто приходится размещаться в помещениях школ, детских садов, образовательных центров. Если не хватает кушеток, составляем две парты, кладем матрасик – и вот уже место для пациента.

Еще запомнилось, как работали в Славутиче. Как только приехали – воздушная тревога. А ведь это дети, надо спускаться в бомбоубежище. Там и обследовали малышей.

Кстати, в Славутиче я увидела лучше всего оборудованные бомбоубежища. Они там большие, просторные, с крепкими стенами.

– Вы говорите, что консультируете взрослых. А ведь есть люди, особенно в селах, которые до старости не обследовали свое сердце.

- К сожалению, сталкиваемся с такими случаями, когда приходят пенсионеры, которым нужна операция, а они отказываются куда-то ехать. Всегда буду помнить бабушку, которая сказала: "Мне уже Бог этот клапан поменяет".

Но таким тоже можно помочь – по крайней мере медикаментозно, если не хотят делать операцию. Чтобы принимали лекарства, не какие “соседка сказала”, а которые реально облегчат жизнь.

– У вас постоянная бригада или врачи меняются?

- Меняемся, потому что центр работает, мы ни дня не останавливались с начала эскалации. Поездки планируем заранее, знаем день, знаем, куда едем, отделения дают своих специалистов, которых в настоящее время можно высвободить.

Регламентированный рабочий день – это не о нашей профессии

– Как война скажется на здоровье людей, в частности детей?

- Конечно, война уже повлияла и будет влиять. Хотя бы в том аспекте, что сейчас гораздо меньше украинцев проходят профилактическое обследование. Люди потеряли свои дома, пережили переезд, у них столько проблем, что им не до врачей. В лучшем случае пьют таблетки.

Это проблема даже не сегодняшнего дня. Это кумулятивный эффект, наблюдаемый все девять лет российского вторжения. После победы врачи подтвердят, что здоровье нации ухудшилось.

- Вы говорили, что обследовать сердце ребенка желательно до его рождения, но не все имеют такую возможность. Когда следует начинать, чтобы исключить риск или вовремя его заметить?

– У нас есть семейные врачи, которые наблюдают за ребенком. Педиатр должен дать направление кардиологу. Если не дает, то маме самой нужно об этом напомнить.

Мой совет – обследовать сердце ребенка до года и даже раньше – до трех месяцев. Если все хорошо, вам посоветуют прийти на контроль через два-три года и перед школой.

- Юлия, вы писали, что сегодня один врач работает за двоих, потому что среди медиков много мобилизованных. Ваш рабочий график сильно изменился?

- График у врачей – это очень размытое понятие. У нас есть фиксированные часы, когда мы работаем в центре. В остальное время остаемся на телефоне, куда-то ездим, кого-то консультируем. Регламентированный рабочий день – это не о нашей профессии. Сейчас нам всем нужно делать больше, если можешь и умеешь.

– Насколько известно, вы еще и волонтерите.

– Сейчас полстраны волонтерит. До 24 февраля было понятнее, кто мотается между гражданскими и фронтом, кто держится позиции "меня это не касается". Сейчас тяжело найти человека, который скажет "это не моя война". У кого-то дети, у кого-то родители, братья, родственники, друзья на фронте. И у меня - тоже, поэтому стараюсь помогать.

Однако волонтерством я занимаюсь сейчас меньше, чем до 2019 года. Тогда была более постоянная работа – отпуск, выходные. А сейчас это точно определить невозможно. Сейчас я большее внимания уделяю медицинской работе.

О НАБОЛЕВШЕМ

Дело будет рассматриваться с самого начала

- До сих пор остаетесь обвиняемой по делу об убийстве Павла Шеремета... /tag/8575/Что сейчас происходит в суде?

– Дело идет на второй круг, то есть будет слушаться с самого начала. Это потому, что нужно выбирать новый суд присяжных, потому что одна присяжная уехала из Украины, еще один мобилизованный. Два года волокиты по тем заседаниям – все напрасно.

Мне кажется, всем понятно, что являет собой это дело. Не знаю, кто может его прекратить. Разве что офис генпрокурора не поддержит обвинения.

- Если все сначала, то это снова годы и годы...

– В нынешних условиях заседания не могут проходить полноценно. Яна Дугар на фронте с первых дней великой войны, Андрей Антоненко также выполняет боевые задания. А если кого-то нет, то судебное заседание должно откладываться. Конца края не видно. Не знаю, когда закончится этот театр абсурда.