Россия здесь никогда! Художник из Ровно создает в деоккупированных городах муралы

Константин Кочановский из Ровно стал известен с весны 2022 года после своего патриотического мурала «Красавица терпеть не будет». Рисунок стал символичным ответом на фразу Путина об Украине «Нравится не нравится – терпи, моя красавица».

С тех пор Константин создал множество муралов в освобожденных городах Украины. Сегодня главными героями работ молодого художника стали дети. На рисунках они легко справляются с последствиями зла, которое изображено поверженным и жалким.

KP.UA расспросила Костю о месседже его рисунков, работе в неспокойных населенных пунктах, сюжетах новых муралов и сложностях, связанных с холодами.

«Хотели донести людям: мы здесь, все будет хорошо»

- Костя, какие работы у вас появились в последнее время и где вы успели побывать?

- За прошедшее время я стал частью коллектива «Культурный десант», который возглавил музыкант Коля Серьга. У нас было немало поездок. У «Культурного десанта» есть несколько течений - это и известные музыканты, которые ездят с концертами на деоккупированные территории и передовую, и художники, которые рисуют в освобожденных городах. Цель таких поездок - разрядить обстановку, поднять боевой дух и показать людям, что их никто не бросил и все будет хорошо.

Первая моя поездка была в Харьковскую область — Купянск, Балаклея, Изюм и поселок городского типа Шевченково. Я ехал с целью нарисовать одну работу, но в процессе, когда понял, что у нас остается немного времени, нарисовал муралы в Шевченково и Купянске.

Потом была поездка в Николаев. На тот момент Херсон еще находился в оккупации, а Николаев фактически был южным форпостом - город подвергался постоянным ракетным обстрелам.

Я со своим коллегой создал две работы. На одном мурале мальчик проходит через отверстие в стене к цветущему Николаеву. Вокруг него лежат обломки российской ракеты. Работа находится в символическом месте - над забором, где я рисовал, стоит дом. Ранее в него попадала ракета, из-за которой погиб ребенок. Этот рисунок - своего рода память.

Вторая работа в Николаеве выглядит комично - оккупанта на шариках уносит из Украины.

В Херсоне, куда мы приехали через две недели после деоккупации, было создано пять иллюстраций. Одна из работ - девочка стирает российскую символику. Она называется «Россия здесь никогда». Этот мурал зашел людям: в Херсоне осталось много билбордов с российской пропагандой. Мы заметили такой нюанс - половина города увешана нашими билбордами по типу «Родные, вы свободны» или «Херсон - это Украина», а с другой стороны - «Россия здесь навсегда», «Приходи на референдум» и пр. Простые рисунки и даже надписи влияют на подсознание - и мы решили через визуальные формы доносить людям, что мы здесь, все будет хорошо.

Кстати, с другой стороны здания с девочкой, стирающей российскую символику, изображен мальчик, который «дзюрит» на разбитую оккупантскую технику. Рисунок отражает отношение детей к захватчикам.

Там же я нарисовал мальчика с сачком, который бежит за бабочкой. Однако вместо бабочки - крылатая ракета. Хотел осветить, как на детей влияет война. С одной стороны, это рисунок о том, что ненормально детям переживать войну: они слишком быстро повзрослели. С другой стороны, у них остается детский взгляд на происходящие события.

Также там есть работа, которую воплотила моя девушка - на обломках торгово-развлекательного центра, который сгорел в результате попадания ракеты. На мурале изображено ДНК с символическими цветами. Задумка была в том, чтобы проходящие мимо люди задумывались, почему там красные маки, что они означают? Может быть, это пролитая кровь? Хотелось пообщаться с людьми на языке символов.

На том же строении есть еще одна моя работа. Поскольку там повсюду обломки, я изобразил мальчика с пылесосом в руках. Смысл рисунка в том, что детям предстоит все убирать и отстраивать. С другой стороны, хотелось показать, что ничего страшного, мы все восстановим. Месседж примерно такой: «Не плачь, помоем» (популярный сейчас мем про мальчика, который все испачкал и успокаивал маму. – Ред.).

- Идеи для работ вы придумываете сами?

- Да, идеи мои. У меня вышла целая серия муралов, в которых главными героями стали дети. Хотелось двусторонне осветить проблему - показать ужас этой войны и ее преодоление.

Война - это действительно страшно. На деоккупированных территориях я изобразил девочку, которая сидит на ракете. Речь шла о ракете, которая прилетела по Краматорску. На ней была надпись «За детей». Получается диссонанс: ракета «за детей» летит в детей...

«В Херсоне люди привыкли к бахам»

- Как к вашим рисункам относятся местные жители и власть? Что говорят?

- У нас все поездки были согласованы с городской военной администрацией. Заранее были выбраны места, где появятся рисунки. Коля Серьга, как главный член нашей команды, договаривался с властями, и они уже помогали всем, чем могли. В том числе предоставляли нам сопровождение.

Ну а местные жители очень тепло отзывались о наших работах. Подходили, благодарили, рассказывали истории. Например, в Херсоне люди часто просили что-то нарисовать на их домах. Даже что-то максимально простое. К сожалению, у нас было мало на это времени.

Но вообще в этих поездках у нас было много художников - и граффитчики, и каллиграфы. У каждого - свой стиль, техника и материалы. Мы довольно много нарисовали. Только в одном Херсоне около 40 работ.

Конечно, были разные моменты. Когда я рисовал в Херсоне, проходивший мимо меня мужчина буркнул: «Я ночью это замажу». Видимо, там осталось немало так называемых коллаборантов.

Еще одна интересная история была в Изюме. Мой коллега сделал в центре города надпись «Изюм» с казаком, который держит первую букву «I». Через 2-3 недели ночью эту работу уничтожили. Отбили плитку, на которую был нанесен рисунок.

Что сделал этот парень? Взял сотрудников ГСЧС, они приехали к строению, и он при помощи вышки сделал новый рисунок в пять раз больше. На такой высоте его уже никто не отобьет.

Опять же, даже негативная реакция некоторых говорит о том, что рисунок вызывает эмоцию. Значит, это работает.

- Наверняка, когда вы общались с местными, они вам рассказывали об оккупации?

- В Балаклее ко мне подходила женщина, поделилась историей гибели сына. Сказала, когда военные РФ отходили, в спешке расстреляли ее сына, который просто сидел в автомобиле. Почему - непонятно. Уже на следующий день город был освобожден, и так вышло, что он всего день не дожил до этого момента.

Рассказывала про общение с оккупантами. Местные у них спрашивали: зачем вы сюда пришли, с какой целью? Ответ был один - "Мы пришли вас освобождать, теперь у вас все будет хорошо, заживете". Она говорит: "Не надо. От кого и от чего нас освобождать?" А ей отвечали: "У вас власть не такая".

Также сказала, что держится и очень благодарна ВСУ, что пришли.

- Не страшно вам было под обстрелами? Все-таки в населенных пунктах, в которых вы работали, совсем неспокойно.

- Когда ты дома размышляешь о поездке, думаешь, что там прифронтовая зона, туда долетают мины, артиллерия, случаются ракетные обстрелы - становится страшно. Но когда приезжаешь на место - страха нет: видишь окружающих тебя людей - они не боятся. Смотришь на небо. Чистое? Чистое. И спокойно работаешь.

Да, где-то постоянно бахает, но это не значит, что есть серьезная угроза. Опасно, как говорят местные, когда слышишь свист. В этом случае люди стараются прыгнуть куда-то или лечь.

А взрывы… Когда мы приехали в Херсон, они не утихали несколько часов. Было довольно громко. Но, опять же, глядя на местных, сложилось впечатление, что для них это стало обыденностью. Да и для большинства украинцев стало нормой во время воздушной тревоги идти по своим делам и думать: «Тревога? Ну, пусть». По идее, нужно отправляться в бомбоубежище, но человек привыкает, перестает реагировать должным образом на возможную опасность.

В том же Херсоне люди привыкли к постоянным "бахам". Такие реалии. Несколько лет назад не поверил бы, что это возможно.

«Рисовали в 15 километрах от фронта»

- В будущем планируете и дальше рисовать муралы?

- Я никогда не заглядываю наперед. Большая часть работ и поездок получаются спонтанными. Возникло предложение - я поехал. Очень сложно что-то планировать: не знаешь, что будет завтра. К тому же сейчас зима, такие поездки не даются просто: при минусе замерзают краски, работать холодно. К слову, в Херсоне мы работали в начале декабря.

- Как же вы рисовали в таких условиях? Бахает, холодно, замерзает краска...

- На самом деле, это не самые худшие условия, в которых я рисовал. В Купянске, например. Это наиболее разбомбленный город из тех, которые я видел. В 15-20 километрах от него идут бои. Там постоянно раздавались либо пулеметная очередь, либо взрывы.

- А вы в это время рисуете…

- Да, а мы в бронежилетах, рисуем. Местные тероборонцы по звуку определяют степень опасности. Например, говорят: ага, а это уже кассетная бомба, довольно нехорошая штука. Уже лучше куда-то уезжать. Но по нам не стреляли, слава Богу.

В Херсоне нам говорили не волноваться: артиллерия работает с нашей стороны. Мы не слышали выходов с оккупированной территории.

- У вас в Инстаграме – очень интересная работа, вы переделали старый и довольно небрежный рисунок украинского солдата (там он еще даже в форме «дубок») – в современного бойца. В комментариях очень восхищались. Расскажете подробности?

- Это моя свежая работа. Сделать рисунок меня попросил человек, который отвечает за определенный участок военного объекта. Люди хотели сделать стелу более современной.

Кроме того, что мы ездили по освобожденным городам, у меня были коммерческие работы в Киеве и под Ровно.

- Ранее вы говорили, что продолжите серию работ про сильных женщин...

- Я сделал несколько рисунков о женщинах, но теперь больше переключился на детей. В «женской серии» была бабушка, отсылка к княгине Ольге, вооруженная девушка в украинском костюме, также в пабе рисовал на заказ женщину, которая сидит на подбитой технике оккупантов. Сейчас ищу новые образы: постоянно что-то происходит - рождаются идеи. Наперед что-то сложно загадывать.