Изюмчанка спасая из оккупации родных, устроила эвакуации незнакомцев, а затем навела ВСУ на россиян в своем доме

В их доме жило командование окупантов.

Изюмчанка Юлия Чередник была в Киеве, пока ее бабушка и сын оставались в Изюме и пыталась придумать, как забрать родных из оккупации, когда туда уже не вела ни одна дорога. В конце марта путей эвакуации оттуда уже почти не было и единственный вариант добраться туда — переплыть рыбацкой лодкой в ближайшую деревню, а дальше — лесами дойти до Изюма. Это было рискованно, потому что даже в лесу стояли российские блокпосты, говорится в ТСН.

Время, проведенное в оккупации в родном Изюме, называет адом 76-летняя Людмила Владимировна, которая там оказалась вместе с 12-летним правнуком Богданом.

Наступление на Изюм российские оккупанты начали в начале марта. В то, что это случится, а тем более и так быстро, Людмила отказывалась верить. Ее внучка Юля на тот момент была в Киеве и убедить бабушку уехать вместе с ее сыном не удавалось. Но девушка не оставляла попыток и искала волонтеров, готовых их вывезти. Обзванивала службы такси и автопарки в надежде найти тех, кто возьмется помочь. Да, неожиданно для себя, организовала две эвакуации из Изюма. “Я пока не могла своим помочь, я помогала другим. Это был какой-то, вероятно, метод замещения. Мне так было легче”, – убеждает она.

Но ее родные ни в один из списков не попали. “6 марта оккупанты зашли на половину города, на ту половину, где был мой сын и бабушка. Именно в тот момент, когда я позвонила им и сказала, что заходят, заходят, идите в подвал – это был последний разговор. 13:26 – я запомню это время, наверное, навеки”, – рассказывает Юля.

«Боже, когда мы пережили первую ночь, это был ад. Мы мирно спали, в половине второго ночи начали нашу гору Кремяницу бомбить, самолеты летают, только самолеты пролетели, бомбы взорвались. Мы на пол упали с Богданом и лежим”, – вспоминает бабушка.

6 дней они прожили в соседском подвале, а когда стало тише, собрались домой. Это были морозные дни, их дом уже был без тепла. В то время за город шли жесткие бои. Мосты через реку Северский Донец, которая соединяла две части Изюма, украинские военные взорвали, чтобы не дать россиянам захватить правый берег города, выехать даже из подконтрольной Украине части Изюма уже было почти невозможно. "Зеленых коридоров" почти не было. Оккупанты нарушали договоренности и начинали стрелять, когда мирных жителей должны были выводить из города, обстреливали гражданскую инфраструктуру и жилые дома.

Вместе с другими изюмчанами, покинувшими город, Юлия собирала информацию и рисовала карты. “Мы находили тропы через другие села, мы подсказывали людям для самовыезда. Пытались подсказывать, куда ехать, где их нет, где тех блокпостов нет. Мы это постоянно делали. Два дня и маршрут был обстрелян, два дня и маршрут обстрелян, и так каждую нашу тропу, которую мы обнаружили, обстреливали”, — рассказывает Юлия.

Из Изюма люди бежали пешком через поля и леса, и вплавь, иначе выбраться было невозможно. “Я начала искать лодки. Я говорю, что переплыву к ним, там река, я переплыву, но я их заберу. Меня предупредили, что нельзя мне переплывать реку, потому что в лесу, здесь сразу как переплывать, стоят оккупанты и они два варианта: или я показываю, что я девушка и будет то, что… Ну будет плохо, или я надеваю броника, но меня расстреливают”, — говорит девушка.

Юлия была в таком отчаянии, что никакие аргументы на нее не действовали. Родных надо было оттуда забирать, от них она уже три недели не получала никаких известий. "Мы нашли лодку, мы передали ней гуманитарку, вернули лодку и потом переплыла я одна с лодочником", — вспоминает Юлия.

В ближайшем к Изюму деревне, Юлию должен был ждать мужчина по имени Владимир, который обещал ее провести домой через лес, но взять Юлию с собой он побоялся, к бабушке пришел сам. "Значит так, хотите вы ехать, не хотите, Юля сказала, чтобы мы вас насильно запихали в машину. Ну, короче, деваться некуда, надо ехать”, — вспоминает бабушка, как боялась довериться незнакомцу.

Юля ждала их около 5 часов и чтобы отвлечься от переживаний и мыслей "Удастся ли?", уже начала помогать жителям села, в котором оказалась. Составила списки, собрала запросы, как вдруг... “Я выхожу, а там бабушка стоит. Это первое, что я увидела – бабушку. Я не знаю, что вам сказать; я не знаю, как это передать. Так обнялись и это такой плач и крик был. Оттого, что мне это удалось”, — вспоминает Юлия.

Анализировать эту операцию Юля начала уже после ее завершения и тогда поняла, насколько рискованной и опасной была идея. “Это нам повезло, что мы остались в живых, что в этот день дронов не было. Будь дроны, а там местность ровная, нас бы просто постреляли и все. Мы не одни там были, нас там людей было 15”, — вспоминает девушка.

В их доме жило командование и после того как Юля забрала родных, эту информацию она передала военным. С самого начала – помогала им отслеживать перемещение русских окупантов. “Я открыла карту, нарисовала, обвела свой дом. Указала, где соседи, где нет. То есть куда попасть. Я передала эти данные и попросила попасть в мой дом. Мой дом выходит на гору Кременец – это же помогает корректировать огонь. Это очень удобно”, — вспоминает девушка, как убеждала военных уничтожить ее дом с оккупантами вместе.

В первый раз ей на сообщение не ответили, а позвонили. “Сказали: “Вы знаете, а Украина так не делает. Украина не будет целить в дом”. Но, говорит, не переживайте, еще неделю – максимум две и их там не будет. Я не знаю, как это получилось, но их действительно через две недели там не было”, – рассказывает Юлия.

Их дом уцелел, Изюм свободен, но возвращаться домой они боялись, потому остались в Киеве.

Пока готовился этот материал у 76-летней Людмилы Владимировной из-за стресса обострилась многолетняя болезнь и недавно ее не стало.

Читайте также:

Визит Байдена в Киев: все подробности и видео (обновляется)

Оккупанты разместили в бомбоубежищах ЗАЭС мобилизованных и курсантов РФ

Россия держит в Черном море один ракетоноситель: в ВСУ рассказали, сколько "Калибров" есть на вооружении