Был бы хоть один патрон при встрече с Путиным: истории ко Дню украинского добровольца

14 марта в Украине отмечают День украинского добровольца.

В этот день в 2014 году прямо с Майдана отправились первые 500 бойцов-добровольцев для формирования первого добровольческого батальона.

После этого еще сотни тысяч украинцев отправились защищать Украину.

Ко Дню украинского добровольца Факты ICTV решили рассказать истории двух защитников – бойцов недавно сформированной 32 отдельной механизированной бригады.

Сержант Остапчук

Один из бойцов бригады – Дмитрий Остапчук – главный сержант механизированного батальона 32 бригады.

Дмитрий – дважды доброволец. Сам – из села Пятигоры Киевской области.

В 2014 после событий на Майдане и в начале АТО пришел в добровольческий батальон Киевская Русь, который впоследствии вошел в ВСУ.

На тот момент Дмитрий был непригоден к военной службе, но добился, чтобы его таки взяли.

– Формировался батальон Киевская Русь на основе одной из майдановских сотен. Батальон на 95% был из добровольцев. Был тогда молодой батальон, большей частью было до сорока лет. 21 августа наш батальон уже въехал в зону АТО. 25 августа мы уже принимали первый серьезный бой, – рассказывает Дмитрий Остапчук.

Доброволец добавляет: несли службу в Дебальцево. Там был до самого выхода из окружения. Кольцо уже замыкалось, но командир решил: пока можно – вывозить технику.

– Было кольцо. Российские войска уже нас окружали. Прилетало непонятно откуда. Мы были на одной позиции, на другой позиции… Нас командир вывел немного раньше. Вышли мы из Дебальцево… И нас перевели в 128 бригаду, – вспоминает Дмитрий.

Потом держал позиции в Краматорске, у Станицы Луганской. После увольнения Дмитрий вместе с побратимом подписал контракт еще на полгода. После этого вернулся в гражданскую жизнь. И работал преимущественно за границей.

Именно за границей, в Нидерландах, Дмитрия застала полномасштабная война. Сообщила о том, что Киев бомбят, невеста.

– Это было утро. Я должен просыпаться уже на работу. Мне позвонила в то время моя девушка и сказала: Киев бомбят. Я говорю: Ну, не может быть. Я сейчас перезвоню. Открываю интернет, смотрю – да, началась война, – говорит боец.

Первый день Дмитрий листал новости, на следующий день связался по телефону с товарищем, и решили – возвращаются.

– На границе нас долго не пускали. Мы почти сутки провели на границе, потому что было очень много беженцев. Отвез товарища в Радомышль. Уже были бои у Макарова, нас уже не пускали дальше. Пришлось сделать большой крюк, чтобы доехать до военкомата, – говорит Дмитрий Остапчук.

Поскольку Дмитрий в оперативном резерве был номер один, ближайшей бригадой была 72, попросил сделать так, чтобы уже к вечеру был в бригаде.

– Работник военкомата открыл дверь в другой кабинет, а там стояла парта с такими стопками военных билетов, которые тоже хотели туда. Говорят: Жди, будем вызывать по очереди, потому что очень многие хотят идти воевать, – рассказывает сержант Остапчук.

Дмитрий подождал три-четыре дня. Потом не выдержал, позвонил знакомому, который работал в другом военкомате под Киевом и попросил помочь мобилизоваться. В конце концов Дмитрия взяли в роту охраны военкомата Бучанского района.

– После того, как российские войска отошли, мы первыми фактически на второй день вместе с полицией туда заезжали на патрулирование, на контроль порядка, недопущение мародерства, обнаружение трупов. Наша работа была такова. Первый город, в который мы заехали, – Ирпень. Город еще горел, – рассказывает Дмитрий Остапчук.

Дмитрий вспоминает: россияне расстреливали абсолютно всех, кто пытался уехать по полям, по полевым дорогам.

– Одну машину мы нашли. Мужчина выпал из машины и сгорел. А женщина спряталась между задним и передним сиденьем. И тоже так и сгорела, – говорит Дмитрий.

Затем пришел приказ о переводе Дмитрия в 32 бригаду. Теперь он здесь, поскольку у него есть боевой опыт, помогает готовиться другим.

– Учим людей, передаем свой боевой опыт. Это довольно тяжело. Около 90% людей в моем подразделении не служили до этого. Но работаем, учим, стараемся. Значительная часть людей заинтересована научиться, потому что понимают, что мы идем в ад. Никто их за руки водить не будет. Они будут сами полагаться на свои умения, – говорит Дмитрий.

Именно у таких добровольцев, как Дмитрий, самый высокий уровень мотивации.

– Я бы сказал, что из 100% у меня 100% мотивации. Ни секунды я не сомневаюсь, что победим. Мы свободный народ. Всегда боролись за независимость, за свободный наш, казацкий дух. Поэтому и мотивация. Никаких вопросов идти или не идти не возникало, – заключает сержант Остапчук.

Мужчина верит в победу и планирует жениться на невесте.

– У моей девушки нежная душа, она очень переживает. Но меня поддерживает. Оба моих брата тоже в армии. Моя судьба – защищать… Какая уже есть. Что бы я сказал Путину, если бы его увидел? Я бы с ним не говорил. А смысл? Главное, чтобы был хотя бы один патрон, – говорит Дмитрий Остапчук.

Красавчик

Есть в 32 бригаде и гораздо старше доброволец. Боец с позывным Красавчик долго обивал пороги, пока его все-таки взяли на службу, ведь ему уже 57 лет.

– Обивал пороги, потому что мне давали и пенсию, и группу. Наверное, раза четыре или пять ходил. Подкарауливал военкома. Говорит: Старый уже, иди домой. А я ему: Если не возьмешь меня, не отстану! Потом сказали: Ну проходи комиссию! И я прошел, – рассказывает боец.

Пришел Красавчик в войско через сына. Сын Андрей воевал в Нацгвардии. Был в Мариуполе. Держал Азовсталь. Оттуда попал в плен.

– Год я о нем ничего не слышал, а потом через волонтеров узнал, что он жив-здоров в плену. И я решил идти за своего сына и защищать Украину-неньку, – рассказывает Красавчик.

Сын Красавчика был некоторое время в Горловке. А сейчас вроде бы его перевезли в Россию. Но точно никто не знает.

– Письмо якобы от него волонтеры присылали. Там ничего конкретного. Просит передать продукты, чай.

Находили сестры и фото, как он сидит на бетонном полу, прикованный за талию и правую руку через трубу, на которой, словно растяжка, гиря, – рассказывает боец.

Но мужчина уверен: сын выдержит и обязательно вернется домой.

– Я решил пойти освобождать не только сына, но и всех пленных. Но даже когда сын выйдет по обмену (он должен выйти, я знаю, что он должен выйти), пока война не закончится, я буду воевать. Бить кацапов надо, и сына освободят. Вот, что я хочу, – говорит Красавчик.

Боец прекрасно понимает бойцов в старшем возрасте, которые тоже рвутся защищать страну.

– Это люди украинские, они родились в Украине, выросли и прожили зесь, хотят, чтобы Украина осталась Украиной, не под кацапами, – говорит боец.

Потому и сам готов идти на передовую.

– Как попаду на передовую, я их голыми руками давить буду ! Пока хотя бы сотню не задушу, не вернусь. Они не люди. Дети родителей должны хоронить, а не родители детей! – говорит боец.