NYT: У человечества есть два видения будущего и каждое из них ошибочно

«Есть спокойные эпохи, которые, кажется, включают в себя то, что будет продолжаться вечно. А бывают эпохи перемен, когда происходят потрясения, которые в крайних случаях могут затронуть самые корни человечества», - писал когда-то философ Карл Ясперс.

Наша эпоха – это точно эпоха потрясений. Во времена, когда в Европе бурлит война, а мир подсчитывает потери от самой смертоносной пандемии за всю современную историю, на земле царит зловещий дух. После лет экономических потрясений, социальных беспорядков и политической нестабильности стало распространенным чувство, что мир просто бросили в дрейф, словно корабль без штурвала во время ужасного шторма.

«И на то есть веские причины. Человечество сейчас сталкивается с нагромождением вызовов, не похожих ни на какие другие в своей истории. Изменение климата быстро меняет условия жизни на нашей планете. Напряжение вокруг Украины и Тайваня возродило призрак конфликта между ядерными державами. А стремительное развитие искусственного интеллекта вызывает серьезную обеспокоенность по поводу риска глобальной катастрофы, вызванной им», - пишет в статье для New York Times политический экономист, социолог и историк Лондонской школы экономики Джером Рос.

Он объясняет, что такая тревожная ситуация требует взгляда с новой перспективы, чтобы понять быстро меняющийся мир и выяснить, куда мы можем двигаться. Вместо этого человечеству предлагают два знакомых, но очень разных видения будущего: нарратив судного дня, который видит апокалипсис повсюду, и нарратив прогресса, утверждающий, что это лучший из всех возможных миров.

«Оба взгляда одинаково убедительны в своих утверждениях и одинаково обманчивы в своем анализе. Правда заключается в том, что никто из нас на самом деле не может знать, куда все движется. Кризис нашего времени открыл будущее», - пишет Рос.

С этим, наверное, не согласились бы прорицатели. С их точки зрения, человечество сейчас стоит на пороге катастрофических изменений, которые неизбежно завершатся крахом современной цивилизации и концом мира в том виде, в каком мы его знаем. Это мнение находит свое отражение в растущем количестве готовящихся к судному дню людей, бункеров миллиардеров и постапокалиптических телесериалов. Хотя может возникнуть искушение отвергнуть такие культурные явления как фундаментально несерьезные, они отражают важный аспект духа времени, раскрывая глубоко укоренившуюся тревогу относительно хрупкости существующего порядка.

Сегодня эти страхи уже не могут касаться только фанатичных маргиналов-выживателей с оружием в руках. Неустанное давление угрожающих кризисов, разворачивающихся на фоне внезапных наводнений и лесных пожаров, неуклонно вытесняет апокалиптические настроения в мейнстрим. Когда даже глава ООН предупреждает, что повышение уровня моря может повлечь за собой «массовую миграцию библейского масштаба», трудно оставаться оптимистом в вопросе состояния мира. Один из опросов показал, что более половины молодых людей сейчас считают, что «человечество обречено» и «будущее ужасно».

В то же время, в последние годы наблюдается возрождение нарратива совсем иного типа. Примером этого является множество бестселлеров и вирусных выступлений на конференциях TED, которые преуменьшают стоящие перед нами вызовы и настаивают на неумолимом движении человеческого прогресса. Если мыслители судного дня бесконечно переживают, что все станет гораздо хуже, то пророки прогресса утверждают, что все только улучшается – и, вероятно, будет продолжаться в будущем.

Панглосийский сценарий, нарисованный этими новыми оптимистами, естественно привлекает защитников статус-кво. Если дела действительно идут к лучшему, то, очевидно, нет необходимости в трансформационных изменениях для решения острейших проблем современности. Пока мы будем придерживаться сценария и сохранять веру в спасительные качества человеческой изобретательности и технологических инноваций, все наши проблемы в конце концов решатся сами собой.

«Эти два видения, на первый взгляд, кажутся диаметрально противоположными. Но на самом деле они две стороны одной медали. Обе точки зрения подчеркивают один набор тенденций по сравнению с другим. Оптимисты, например, часто ссылаются на обманчивую статистику по уменьшению бедности как доказательство того, что мир становится лучше. Пессимисты, напротив, склонны брать самые плохие сценарии климатических изменений или финансового краха и представлять эти реальные возможности как неизбежные факты», – говорится в статье.

Рос признает, что легко понять привлекательность таких однобоких историй. Люди, похоже, по своей природе предпочитают накладывать четкие и линейные нарративы на хаотическую и непредсказуемую реальность. С неоднозначностью и противоречивостью гораздо труднее жить. Однако такой выборочный акцент приводит к тому, что наши представления о мире являются ложными.

«Чтобы по-настоящему постичь сложную природу нашего времени, мы должны, прежде всего, принять его самый страшный аспект: его фундаментальную открытость. Именно эта радикальная неопределенность – незнание того, где мы находимся и что нас ждет впереди – порождает такую экзистенциальную тревогу», – советует эксперт.

У антропологов есть название для этого тревожного типа опыта: лиминальность. Оно звучит несколько технически, но отражает немаловажный аспект человеческого состояния. Производное от латинского «порог», слово «лиминальность» изначально означало чувство дезориентации, возникающее при обряде посвящения. В традиционном ритуале совершеннолетия, например, оно обозначает точку, в которой подросток уже не считается ребёнком, но еще не признается взрослым. Спросите у любого подростка: такое состояние подвешенности может быть очень тревожным периодом, который трудно пережить.

« Мы сами находимся посреди болезненного перехода, своеобразного interregnum, как его назвал итальянский политический теоретик Антонио Грамши, между умирающим старым миром и новым, который пытается родиться. Такие эпохальные сдвиги неизбежно скрывают в себе опасность. Но, несмотря на весь их разрушительный потенциал, они также полны возможностей. Как однажды заметил историк 19-го века Якоб Буркгардт, большие потрясения в мировой истории можно рассматривать «как подлинные признаки жизнеспособности», которые «очищают почву» от дискредитированных идей и падших институтов. «Кризис следует рассматривать как новую точку роста»», – говорится в статье.

Как только мы примем эту Янусоподобную природу нашего времени, одновременно страшную и одновременно генерирующую, появляется совсем другое видение будущего. Так можно больше не воспринимать историю как прямую линию, направляющуюся либо вверх к постепенному улучшению, либо вниз к неизбежному краху. В место этого мы видим фазы относительного покоя, которые время от времени прерываются периодами больших потрясений. Эти кризисы могут быть разрушительными, но они также являются двигателем истории.

«Прогресс и катастрофа, эти бинарные противоположности, действительно соединены в единое целое. Вместе они участвуют в бесконечном танце творческого разрушения, вечно прокладывая новые пути и закручиваясь в неизвестность. Наша эпоха потрясений вполне может привести к глобальной катастрофе или даже крушению современной цивилизации – но она также может открыть возможности для трансформационных изменений», – считает Росс.

Он уверен, что мы уже можем видеть эту противоречивую динамику в действии. Пандемия, убившая миллионы людей и едва не приведшая к экономическому коллапсу, также расширила возможности работников и увеличила государственные расходы на разработку вакцины, которая вскоре может дать нам лекарство от рака. Так же большая война за территорию в Европе, которая привела к выселению миллионов людей и повлекла за собой глобальный энергетический кризис, сейчас невольно ускоряет переход на возобновляемую энергетику, помогая борьбе с изменением климата.

«Решения, которые мы ищем сегодня – относительно глобального мира, перехода на чистую энергетику и регулирование ИИ – однажды станут основой нового мирового порядка. Конечно, невозможно предположить, к чему приведет это развитие событий. Мы знаем только, что наш цивилизационный обряд перехода открывает дверь в будущее. От нас зависит, пройдем ли мы сквозь них», – говорится в статье.