Почему жители приграничья не эвакуируются и едут на заминированные поля: первое интервью главы Сумской ОВА

Сумская область работает на оборону, а россиянам не стоит сюда соваться. Об этом рассказал Фактам ICTV недавно назначенный глава Сумской ОВА Владимир Артюх, в первом интервью на этом посту.

Он возглавил область 12 апреля этого года. До него во время широкомасштабного вторжения Сумской областью управляли гражданские руководители Дмитрий Живицкий и Тарас Савченко. Но, очевидно, регион, который был под оккупацией и имеет наиболее длинную в Украине протяженность границы с Россией, требует военного надзора.

Генерал-лейтенант Вооруженных сил Украины Владимир Артюх проходил военную службу на командных и штабных должностях. У него 38 лет военного стажа.

В настоящее время, будучи в должности главы Сумской ОВА, Владимир Артюх ездит по региону, изучая военные и общественно-политические проблемы области. Обо всем этом – в эксклюзиве Фактов ICTV.

— Вы возглавляете область уже месяц. Какие проблемы обнаружили? На что будете обращать внимание в первую очередь?

— Это только месяц или уже месяц? Безусловно, только месяц. Регион у нас большой – и по населению, и по территории. И многое здесь произошло за этот год войны. У нас был враг, территория была частично оккупирована. Слава Богу и Вооруженным силам, освободившим Сумскую область. Сейчас идет период восстановления, поэтому стоит очень много вызовов, как перед властью, так и перед обществом.

В первую очередь, это задача обороны. Потому что вместе с ВСУ мы сегодня делаем единое дело по защите нашего участка границы. А он, кстати, один из самых протяженных, в рамках Украины – более 560 км.

И эти 560 км нужно подготовить. Они уже подготовлены, а еще нужно больше сделать для того, чтобы враг уже не надеялся, что сможет зайти хотя бы на один метр украинской земли.

— Мы ездили за несколько километров от границы. Там внешне ничего не видно. Разве что присмотреться – везде траншеи.

– Так и должно быть. Сегодня мы знаем, как делать, чтобы враг не знал, где мы, сколько нас и что мы можем. Военные все правильно делают.

А мы им помогаем нашей общиной. Наши предприятия, наши лесничие, собственно, вся область работает сегодня приоритетно на повышение оборонного потенциала наших ВСУ.

— А какой должна быть граница с Россией? И будет ли она так выглядеть только во время войны, или со временем все так и останется?

— На мой взгляд, ситуация нам понятна. Страна-агрессор, она существует сегодня, и она будет существовать всегда, потому что мы соседи. И понимая, что Сумская область граничит с российскими территориями, мы осознаем, что граница и рубежи должны быть подготовлены к вызовам, которые могут возникнуть.

Этим нужно заниматься каждый день, и после нашей победы тоже.

— То есть, условно говоря, вместо проекта “стена” у нас появился проект “ров”?

– Так требует война. Чем глубже ты зароешься в землю, тем больше ты сохранишь личный состав, технику, тем труднее будет врагу продвигаться на нашу территорию. Таков порядок. По-другому быть не может. Чем больше фортификационных инженерных сооружений, тем труднее будет врагу планировать нечто активное.

— Какие общины больше всего страдают от обстрелов России?

— Больше всего, вероятно, страдает Белополье. Также на севере – Шосткинский район. Вообще-то практически все общины. За одну неделю нет ни одной общины, которая не страдала бы от авиационных ударов, ракетных ударов, артиллерии и систем залпового огня.

И буквально вчера я был на панихиде по трем энергетикам, погибшим в Юнаковской общине. Коварный враг убил людей, когда они искали места повреждения линии электропередач.

— Какая-то логика в действиях россиян прослеживается?

— Мы можем прогнозировать тактику их действий. Мы хорошо знаем врага, который напротив нас. Знаем его силы и возможности, в том числе к развертыванию. Поэтому мы можем прогнозировать его действия как в стратегическом, так и в оперативном плане.

Таким образом, мы готовимся к наиболее вероятным действиям врага, который за год уже продемонстрировал свои возможности.

— А давайте посчитаем деньги. Какие убытки понесла Сумская область из-за вторжения?

— В общей сложности у нас разрушено более 5 тыс. объектов инфраструктуры. Среди них более 2 тыс. – это здания, каждое четвертое – многоквартирное. На сегодняшний день, по программе восстановления, мы восстановили более 50% критической инфраструктуры, а также более половины индивидуальных жилищ.

Мы помним, куда враг целил зимой и чего он хотел этими ударами достичь. Я разбирался с этой проблематикой. В энергетической структуре работают очень отважные люди. Они возобновляют все в кратчайшие сроки, чтобы население наше не страдало. Свет на критических объектах, в медицинских учреждениях, школах, коммунальных хозяйствах – он был. Электричество было.

— Что происходит с Ахтырской ТЭЦ, которую россияне разбомбили 3 марта прошлого года? В прошлом году были проблемы с освоением государственных средств на восстановление. Какая ситуация сейчас?

— Самое главное относительно Ахтырской ТЭЦ, что город, который от нее зависел, все же пережил зиму с теплом и светом, хотя россияне рассчитывали совсем на другое. Специалисты осуществили там аварийные переподключения, поэтому и перебоев не было. А вот деньги на восстановление в прошлом году освоить действительно не удалось.

Государство выделило на это чуть менее 100 млн грн. Но были приняты несвоевременные решения, допущены проволочки. Сначала был заказчик один, но он по своим возможностям не смог этого сделать. Затем переводили на заказчика областного – и в декабре только было принято решение, когда до конца бюджетного заказа осталось 2 недели, поэтому не удалось выполнить эту задачу.

В настоящее время создан пошаговый план восстановления Ахтырской ТЭЦ, чтобы уже в этом году она смогла удовлетворить потребности населения.

— А за счет чего планируют отстроить Тростянец? В городе уничтожены центр, автостанция, сильно разрушена больница и разбиты жилые дома? Частично деньги дает местная община и зарубежные инвесторы, однако, очевидно, этого мало.

— Тростянец попал в список шести разрушенных городов, которыми будет заниматься Государственное агентство восстановления и развития. В настоящее время существует несколько проектов. Пилотный – охватывает восстановление железной дороги, автостанции, близлежащей площади и сожженного жилого дома. Но, конечно, нужно восстановить еще и больницу, и другие дома.

Жители Тростянца, я думаю, дождутся весомых сдвигов в этом и следующем году, и город станет еще лучше, чем был.

Город Тростянец после освобождения от войск РФ. Фото: 93-я ОМБр Холодный Яр

— Существуют ли какие-то сроки восстановления? Или все пока на стадии обсуждения?

— На прошлой неделе мы работали в Киеве. В настоящее время создается пошаговый план. Но есть вопросы частной собственности. На Привокзальной площади были магазины частных владельцев, и теперь они должны отдать свои земли городу. А город уже должен быть гарантом того, что предприниматели вернут их в свою собственность после восстановления.

Сколько будет стоить восстановление, будет зависеть от проекта. Это большие деньги – до 500 млн грн, но точные суммы я смогу вам назвать, когда определят проект.

— А восстановление Сумской области в какую сумму оценивают? И сколько до конца года заложено в бюджете?

— Я вам не могу назвать цифру, потому что она интересует меня самого. У нас есть мощная международная помощь. Сейчас я поставил задачу ее посчитать, сколько потратили в прошлом году, а сколько планируют в этом году. В течение месяца я встретился со многими партнерами. У них много проектов.

Относительно бюджета, в прошлом году область его выполнила, и на этот квартал тоже. Сегодня приоритет в бюджете – это оборона, поэтому большинство денег уходит именно на это.

Как ни странно, главная проблема пограничных общин, что люди там настолько любят свою землю, что просто не хотят уезжать. Где бы я ни был, с кем бы ни говорил. Каждый день они находятся в подвалах. Каждый день идут обстрелы. Но “мой домик, мой огород, мои родственники здесь похоронены”, и они никак, к сожалению, не могут принять решение, чтобы уехать в более безопасное место. Даже в Сумы.

— Что происходит с разминированием полей? Какой процент сейчас безопасно обрабатывать?

— Здесь существуют две проблемы. Первая – это заминированные земли в 20-километровой зоне. Эта территория полностью простреливается, потому что там продолжаются боевые действия. Сначала заграждения поставил враг, ныне укрепляются военные. Там насыщенность минами очень большая.

Остальные земли, за пределами 20-километровой зоны, мы считаем условно безопасными. Это у нас 1760 гектаров, и когда мы их очистим, там можно будет работать с соблюдением мер безопасности.

В апреле мы обратились к ГСЧС, и нам дали несколько дополнительных групп для разминирования. Мы обратились в Нацгвардию, где нам тоже дополнительно дали группы. Мы их сегодня поддерживаем. Буквально полторы недели осталось до завершения работ, каждый день мне докладывают, как выполняют этот план. Я думаю, что до конца мая наши аграрии начнут возделывать земли.

Но есть проблема с заминированием территории в 20-километровой зоне. И мы рассказываем фермерам, что там нельзя работать: вот табличка, вот мины. Ведь схема продумана: есть представитель и от общины, и от военных. И четко обсуждается вопрос, где опасно работать.

Но часто люди решают выходить в поле на свой риск. К несчастью. И тогда происходит беда, как для фермера, так и для тракториста, который находится за рулем трактора. У нас за последние 2 недели аграрии подорвались на минах дважды.

Ведь есть мощные хозяйства, которые заминированные поля заморозили и платят своим людям во время простоя определенную зарплату. А есть те, у кого нет подобных возможностей. Поэтому и рискуют. И это проблема, с которой мы сейчас работаем.