Мы как хомячки в лабиринте: пленный оккупант рассказал, как сдался в плен дрону

9 мая 30-летний россиянин Руслан Анитин сдался в плен украинскому дрону. Тогда двое его тяжелораненых товарищей покончили жизнь самоубийством.

Командование на связь не выходило, а над головой вновь завис украинский дрон с боеприпасом. Анитин отбросил автомат в сторону и поднял скрещенные руки вверх — попросил не убивать его. И квадрокоптер отлетел в сторону.

Я не сморозился

Руслан Анитин из поселка Идрица Псковской области — это фактически на границе России с Латвией. Несмотря на то, что РФ имеет крупнейшие в мире залежи газа, поселок не газифицирован.

В Идрице проживает около 5 тыс. жителей, главный работодатель — колония строгого режима. Анитин работал там надзирателем. Перед мобилизацией уволился и немного поработал в магазине.

— Мне позвонили, сказали, что надо прийти в администрацию поселка, расписаться в повестке. В случае отказа — мне грозила уголовная ответственность, — рассказал пленный российский военный.

Это был сентябрь 2022 года. Весь мир уже увидел зверства российских военных в Ирпене и Буче, разбомбленный драмтеатр в Мариуполе, застенки на освобожденной Харьковщине, массовое захоронение в Изюме. Тогда российская армия убила 380 украинских детей, десятки тысяч маленьких украинцев депортировала — позже ПА Совета Европы признает это геноцидом, а Международный уголовный суд выдаст

Россиянин Анитин говорит — ни он, ни его друзья о войне, которую развязала его страна, просто не думали.

— Я не очень заморачивался этой темой, так, в общем порядке, то, что показывали федеральные каналы, то мы смотрели. Там приводили сводки потерь ВСУ — не более того. Мы не понимали почему это происходит и каких целей мы хотим достичь. Я к этому нейтрально относился, потому что думал — меня это никаким образом не коснется, — говорит пленный.

Анитин считает себя “простым россиянином”, который ничего не решает. Слышал, что можно откупиться от повестки, но средств и связей не имел, поэтому подписал повестку и уже утром прибыл к месту сбора мобилизованных. Платить обещали 200 тыс. российских рублей, на передовую не отправлять. Дома осталась 4-летняя дочь и жена — пообещал скоро вернуться домой.

— Нас отправили в Тверь, среди мобилизованных были продавцы, рабочие заводов, шахтеры, трактористы, даже пенсионеры внутренних служб — простой люд, скажем так. Подготовка была минимальная — вспомнили курс молодого бойца, обращение со стрелковым оружием, пользование автоматом Калашникова, было всего два выезда на полигон. Остальные моменты в теории или брошюры были какие-то, — рассказал Анитин.

Мы как хомячки в лабиринте

Сначала попал на Луганщину — вблизи Троицкого рыли окопы, блиндаж, говорит Анитин. В январе бросили под Сватово. А в мае 2023-го — под Бахмут. Первое, что шокировало — командование над ними взяли на себя вагнеровцы.

• — По каким причинам руководство перешло к группе Вагнера, мы не понимали, но и ответа на вопросы мы, конечно, не слышали. Нам сказали: “Выполняйте приказ”, в случае невыполнения нас бы “обнулили”.
• — Это кто так сказал?
• — Солдат Вагнера. Невыполнение приказа или отступление с позиций — расстрел, — рассказывает Анитин.

В ночь с 8 на 9 мая один из вагнеровцев повел Анитина и еще двух мобилизованных на позиции, приказал убивать украинских военных в случае прорыва и продержаться неделю. Сам ретировался. В день, когда российский диктатор Путин устроил победобесие на Красной площади в Москве, Анитин с такими же как он мобилизованными метались по окопу из стороны в сторону, пытаясь уклониться от боеприпасов, которые сбрасывали по ним дроны ВСУ. Окоп был усеян телами.

— По поводу боекомплекта, нам сказали взять пару магазинов, все остальное найдете там. Как я впоследствии убедился, всего этого там было с лихвой — весь окоп завален оружием — и автоматы, и гранаты, и мины, чего там только не было. Там была куча тел — не обязательно целых. Такого в самых ужасных фильмах ужасов не покажут. Если судить по форме, это были вагнеровцы, они были одеты в мультикамовские цвета, — рассказал пленный.

Преследовали дроны-разведчики, накрывал миномет, квадрокоптер сбрасывал боеприпасы. Анитин быстро понял — их бросили на верную гибель. Пытался выйти на связь с командованием — попросить подмогу, эвакуацию — двое товарищей были ранены, однако рация молчала, стало ясно — за ними никто не придет.

— Я представил в какой-то момент, что мы как хомячки в лабиринте — бегали туда-сюда, а по нам сбрасывали боеприпасы. Мы попытались выйти на связь со своими, со своим взводом, вызвать какую-то помощь, эвакуацию, потому что точки эвакуации не были назначены. Но на связь никто не вышел, мы пытались, но в радиостанции было молчание, — говорит он.

Один из мобилизованных на глазах Анитина покончил жизнь самоубийством — из-за ранения мужчина не мог передвигаться, надежду на спасение потерял, подложил под голову гранату — ее разорвало взрывом. Это зафиксировал квадрокоптер, также там видно как — подставляет к голове автомат и стреляет.

Над Анитиным завис квадрокоптер с боеприпасом, он понял — единственный шанс остаться в живых — сдаться в плен, отбросил автомат в сторону и поднял руки.

— Он отлетел немного в сторону. Я, чтобы проверить сработало ли, вылез из укрытия, хотел проверить свою теорию, и да, коптер не стал ничего сбрасывать, — вспоминает пленный россиянин.

Сдавайся и иди за коптером

Тогда на Бахмутском направлении у дороги на Часов Яр 92 отдельная механизированная бригада имени кошевого атамана Ивана Сирко выбивала оккупантов из траншей и пыталась оттеснить их подальше от дороги.

Украинские защитники имели успех и значительно продвинулись вперед, рассказывает Юрий Федоренко, командир роты ударных беспилотников, более известный как Ахиллес.

— Противник, понимая, что терпит неудачу, начал заводить свои резервы. Наша артиллерия уничтожила значительное количество оккупантов в живой силе, но некоторым группам удалось пройти. Соответственно, они попали уже под огонь беспилотных летательных аппаратов, — говорит Федоренко.

Дроны атаковали в том числе и окоп, где пытался спастись Анитин. Когда двое его приспешников были мертвыми, оператор квадрокоптера увидел, как мужчина поднял руки вверх.

— В это время у него над головой висел коптер с поражающим элементом, то есть он был в 30 секундах от смерти. Было решено по возможности взять его в плен. Коптер с поражающим элементом полетел дальше выполнять задание, и очень быстро и оперативно решалось, каким образом передать оккупанту информацию, в которой было бы сказано, по какому алгоритму он должен действовать, чтобы попасть в украинский плен.

Ребята скреативили, написали на листочке маркером из аптечки — говорю на языке оригинала: “Сдавайся, иди за коптером!”, этот листок поместили в файлик из-под сухпая, добавили земли, прикрепили к коптеру, чтобы он имел вес, полетели и сбросили вблизи оккупанта, — рассказал Федоренко.

Прочитав записку, Анитин жестами показал, что соглашается сдаться в плен. Оккупант все время пытался спросить не убьют ли его. Оператор в ответ качал дроном слева направо, показывая, что убивать пленного никто не собирается. Зато покончить с российским военным пытались свои же соотечественники.

— Когда начали сопровождать его по траншее к нашим позициям, другая группа его открыла огонь из стрелкового оружия с целью его ликвидировать. Стоит сказать, что для оккупантов это нормальная практика, они оставляют своих 300-х на поле боя, они ставят заградотряды для того, чтобы расстреливать тех, кто отступает, они расстреливают тех, кто отбивается от группы, пытается сдаться в плен, это абсолютно для оккупантов нормальное явление, — говорит командир.

Украинским военным пришлось прикрывать оккупанта чтобы защитить его от своих же, говорит разведчик.

— Они не попали по своему же военному, потому что были атакованы нашими беспилотниками и в частности артиллерийскими средствами. Благодаря квадрокоптерам удалось провести его к нашим позициям, когда убедились, что он не несет угрозы, на нем нет взрывчатки, он был взят в плен. После того как он сдался, ему была оказана медицинская помощь, поскольку он имел признаки ранения, и после этого, в соответствии с процедурой, он был передан нашим спецслужбам, которые уже устанавливали его личность, цель и задачи, которые он выполнял, — сообщил Федоренко.

Эта история может стать хорошим стимулом российским военным сдаваться в плен, это единственный способ остаться живым, убежден разведчик, — если сложить оружие и поднять руки в гору, убивать не будут.

— Украинские воины всегда придерживаются правил ведения войны, мы не применяем запрещенные боеприпасы, мы придерживаемся правил взятия в плен врага, также содержания военнопленных, и для того, чтобы подтвердить мои слова, стоит посмотреть видео с обмена, которыми мы отдаем оккупантов — откормленных, чистых, сытых, здоровых. И каких нам ребят возвращают — худых, с максимальными признаками издевательства. Это видео, по моему убеждению, должно стать мотивацией для оккупантов, чтобы сложить оружие и сдаться в плен, поскольку для них это единственный шанс остаться живыми на нашей земле, — отметил Федоренко.

Я маленький человек и ничего не решаю

Руслан Анитин подтверждает надлежащее отношение к нему как со стороны украинских военных, так и со стороны спецслужб — говорит, что не ожидал такого отношения.

— Ребята отнеслись ко мне по-человечески. Я попросил воды — дали воды, попросил закурить. Ограничились вопросами, не было никакого рукоприкладства, кормили, оказали медицинскую помощь, почему-то, как мне показалось, очень квалифицированно. Они бы могли просто не заморачиваться с этим всем, расстрелять меня на подходе, чтобы со мной не возиться, но они все же взяли на себя обременение, груз в виде меня. Меня с позиций вместе с ранеными эвакуировали. Я был благодарен, что меня оставили живым, бесконечно благодарен, — говорит Анитин.

Анитин уклоняется от ответа на вопрос, какова цель их войны, почему россияне не оказывают сопротивление преступной власти, почему несмотря на то, что соотечественники стреляли ему в спину, а командование бросило на верную гибель — хочет вернуться домой.

— Я маленький человек и ничего не решаю. Я очень хотел бы снова увидеть свою семью. После всех событий, в которых я побывал, я ни в коем случае не вернусь, наверное… Не наверное, а ни в коем случае не вернусь на войну, независимо от того, что мне будет сулить дальнейшая судьба, — говорит оккупант.