NYT: Как война России против Украины должна закончиться?

Вполне возможно, что долгожданное контрнаступление Украины, возможно, уже на ранней стадии, будет таким же безрезультатным, как и зимнее наступление России. В окопной войне обороняющаяся сторона обычно имеет преимущество над атакующими. А у российской армии было много месяцев, чтобы окопаться.

Но возможно, что украинские войска могут достичь прорыва, который приблизит конец войны уже в этом году. Что тогда? Как все должно закончиться?

«Мы можем начать с того, что перечислим варианты, как она не должна закончиться», - пишет в статье для New York Times бывший главный редактор The Jerusalem Post и лауреат Пулитцеровской премии Брет Стивенс.

Первый неприемлемый вариант, по его мнению, это тот, который предложил в прошлом году президент Франции Эммануэль Макрон.

«Мы не должны унижать Россию, чтобы в тот день, когда боевые действия прекратятся, мы могли построить мост для дипломатического решения», – сказал французский лидер.

Стивенс пишет, что в момент, когда Макрон сказал эти слова, «не унижать Россию» означало позволить Москве сохранить свои преступные завоевания на фоне продолжения ее наступления. Это неправильно. Сокрушительное и безоговорочное поражение – это именно то, что необходимо для того, чтобы положить конец российским империалистическим амбициям. Сейчас легко забыть, что вторжение прошлого года было третьим случаем, когда Владимир Путин начал захватническую войну с целью запугивания и аннексии против своих соседей. Сначала было вторжение в Грузию в 2008 году и оккупация украинских территорий в 2014 году. И это не считая кибервойны против Эстонии, убийств на британской земле, уничтожения рейса MH17 или превращения Грозного в руины.

«Каждый акт агрессии остался по сути безнаказанным, соблазняя Россию на следующий. Если война в Украине завершится тем, что Путин достигнет хотя бы части своих целей и не претерпит непоправимые последствия для своего режима, единственный «выход», который найдет Запад, – это то, что Путин станет на путь к своему следующему бесчинству», – отмечает автор.

Он допускает, что если украинские войска прорвут российскую оборону таким образом, что заставят Путина искать урегулирование - возможно при посредничестве Китая - найдутся те, кто будет утверждать, что прекращение огня и перемирие по корейскому образцу лучше, чем риск страшной эскалации. Кремль может попытаться поощрить такой тип мышления, снова звеня ядерной саблей, на этот раз еще громче. Но хотя ядерную угрозу никогда нельзя списывать со счетов, при тщательном рассмотрении она кажется пустой.

Причина, почему Путин до сих пор не применил тактическое ядерное оружие в этой войне, не в моральных угрызений, которые могут исчезнуть, если он почувствует себя загнанным в угол. А потому, что это оружие, первоначально разработанное для уничтожения крупных скоплений бронетехники, не имеет смысла на редко разбросанном поле боя. И потому, что администрация Джо Байдена пригрозила неопределенными «катастрофическими последствиями», если Россия применит такое оружие. Возможно, это будет потопление Черноморского флота России или какой-то другой кинетический, но неядерный ответ НАТО.

Большая проблема с моделью перемирия состоит в том, что она замораживает конфликт таким образом, что это позволит России возобновить его после восстановления сил. Украине же придется стать фронтовым государством, даже если ее экономика будет подорвана войной.

«Те, кто проводит аналогию с Южной Кореей, игнорируют две вещи. Во-первых, Россия по своей сути более мощное государство, чем Северная Корея. Во-вторых, мир на Корейском полуострове был сохранен благодаря большому и непрерывному 70-летнему военному присутствию США. И относительно немногие американцы хотели бы повторить это в Украине», – объясняет Стивенс.

Альтернатива – это победа. Это то, что заслуживают украинцы, чего хочет подавляющее большинство из них и чего они требуют от своего политического руководства. Достижению этой цели препятствовала и способствовала изменчивая готовность президента Байдена предоставить Киеву инструменты, необходимые для победы. Этому также мешает его собственная амбивалентность по поводу желаемого результата. Он только точно не хочет, чтобы Россия победила и взорвала мир заодно.

Автор объясняет, что украинская победа может быть двух видов. Первый, более рискованный, состоит в том, чтобы предоставить Киеву оружие, в котором он нуждается: управляемые ракеты большой дальности, больше танков, беспилотники Predator и истребители F-16, - и не только для того, чтобы вытеснить Россию с территорий, которые она захватила в этой войне, но и для того, чтобы вернуть Крым и оккупированную часть Донбасса. Это то, чего хотят украинцы, и то, на что у них есть моральное и юридическое право.

Но отвоевать Крым будет тяжело, и даже успех будет связан с определенными потерями. Стивенс также указывает на то, что на оккупированных территориях есть население, которое «не обязательно стремится, чтобы Киев его освободил». Отсюда следует второй тип победы: помочь Украине восстановить границы, существовавшие до февраля 2022 года, но не далее – с компенсацией в виде членства в Европейском Союзе и двустороннего американо-украинского договора о безопасности по образцу американского сотрудничества с Израилем.

«Увеличит ли это уязвимость Америки к российской агрессии? Нет, это уменьшило бы ее, по той же причине, по которой Путин не решился напасть на вступившие в НАТО страны Балтии, но дважды атаковал Украину. Диктаторы охотятся на слабых, а не на сильных. Удовлетворит ли это потребность Украины в безопасности? Да, поскольку она получит гарантированный доступ как к европейским рынкам, так и к американскому оружию», – объясняет автор.

Унизит ли это Путина? Да, и это будет лучший вид унижения, который покажет ему и другим деспотам в России и за ее пределами, что агрессия против демократии никогда не окупается.