Первая вокалистка «Смерички»: За концерт нам заплатили только раз – это было хобби, а не работа

Каким был Левко Дутковский, отец всесоюзно известного коллектива, родившегося в провинциальной Выжнице Черновицкой области, и как украинской песне 50 лет назад удалось победить российскую, KP.UA рассказала первая вокалистка ансамбля Мария Исак.

Бросила профессионалов ради самодеятельности 

- Как вы познакомились с Левком Дутковским и как попали в «Смеричку»?

- После окончания Черновицкого музыкально-педагогического училища я работала в Буковинском ансамбле песни и танца. Когда я приехала на выходные в свое село, там как раз проходил смотр художественной самодеятельности. И на нем была девушка из «Смерички» - она и позвала меня. А мне очень хотелось петь эстраду! Поэтому после трех лет работы в профессиональном ансамбле я перешла в самодеятельность. И мне очень нравилось. Левко Дутковский сразу меня взял – у него в коллективе больше не было профессиональных вокалисток.

«Смеричка» базировалась в Доме культуры в Выжнице – там я работала методистом по вокалу. Василий Зинкевич руководил «Смеречиной» - это танцевальный коллектив. У остальных девочек также была работа в клубе, и заодно мы все пели в ансамбле.

- Каким руководителем был Лев Тарасович и какие отношения складывались внутри коллектива?

- Дутковский - это был фанат. Это не просто руководитель, он до фанатизма любил свое дело. Сидел днями и ночами в своем кабинете-«закоулке» под самой крышей Дома культуры. Его жена Алла все жаловалась: «Я не вижу Левка дома!».

Тогда сошлись все факторы – мы тоже были фанатами. Не все из участников имели музыкальное образование, и Дутковский занимался и с девочками, и с музыкантами – учил одних на слух, других – по нотам. С нами также был Василий Стрыховыч – звукорежиссер Черновицкого телевидения, который был таким же фанатом. Он записывал нас. 

Однажды в методический кабинет зашел знакомый баянист, говорит: «Завтра у меня будет репетиция, пойдите, девочки, послушайте - там очень красиво парень поет». И мы пошли с еще одной методисткой из «Смерички», послушали и сказали: «Назарчику (Назарий Яремчук. – Авт.), пошли к нам». А он, оказывается, приходил и слушал нас!

- В чем еще проявлялся фанатизм Дутковского?

- Я бы не нашла сейчас такого человека, который хотел бы вот так учить играть на гитаре и петь на слух. Он учил почти всех своих музыкантов – только несколько из них знали ноты. Тромбонист и трубач знали, гитаристы - нет. Кто бы сейчас такое делал?

После ковида подвело сердце

- Вы продолжали общаться после вашего ухода из «Смерички» с Левком Дутковским и другими участниками?

- Я часто ездила в Черновцы – у меня там остались две сестры. Когда встречались с девочками, всегда его приглашали, но он все отнекивался со словами: «Врачи мне сказали не волноваться!». А мы еще смеялись: «Что ты, Левко, придумываешь!» Иногда мельком видели его. А, оказывается, у него действительно была беда с сердцем. У него был ковид, и он дал осложнения. Я не поехала на похороны - тоже заболела ковидом, уже в третий раз.

Когда фильму «Червона рута» (телевизионный фильм-концерт 1971 года. – Авт.). исполнилось 50 лет, в Яремче собирали всех причастных к нему. Левко тогда тоже не приехал, сказал, что не может.

- Когда вы в последний раз виделись?

- В 2019 году. Я приехала к сестрам, в то время там жила еще одна Маричка из «Смерички». Она сейчас переехала в Хмельницкий, мы часто общаемся, перезваниваемся. Я ее тогда попросила повести меня в музей Ивасюка. И когда мы шли, то на улице Кобылянской, на «стометровке», видим – на лавочке Дутковский сидит, отдыхает! Мы поговорили, звали его в музей пойти с нами - отказался, сказал, что плохо себя чувствует.

Левко очень хотел собрать «Смеричку», сделать творческий вечер. Но хотел, чтобы это прошло на высоком уровне. Очень хотел, и жаль, что ему так и не удалось.

- Какие ощущения, когда открывают памятники и музеи твоему другу?

- Ощущения… Во мне борются два чувства – горько, что так рано ушел, и одновременно так, знаете, радостно, что его наследие все-таки останется. На его песнях уже не одно поколение выросло. Я от его песен, от тех текстов в восторге – я считаю, что лучшего композитора у нас не было. Дай бог, чтоб еще был. Хотя еще Мозгового мне нравятся песни.

Знаете, я каждый год на Пасху хожу на могилу Володи (Владимир Ивасюк похоронен на Лычаковском кладбище во Львове. – Авт.) - она тут рядом. Мы его очень любили, очень уважали. Хотя он был на три года моложе меня, а других девочек - еще больше. Он был одновременно как бы и свой, а как бы и такой, как воспитатель, учитель...

Ушла из-за обиды

- Почему вы ушли из «Смерички?»

- После фильма «Червона рута» я была обижена на Левка - он мне не дал ни одной песни спеть! Звукорежиссер Стрыховыч предложил спеть «Ах, кавалеров мне вполне хватает, но нет любви хорошей у меня». Я ответила, что это петь не буду. Российскую эту?! Нет, я в жизни не пела таких песен! Разве что один романс – «Дорогой длинною». Его в фильме спела другая певица.

Я думала, «Водограй» мы с Назарчиком будем петь. Но сказали, что эту песню в фильме должна спеть героиня (на роль карпатской девушки Оксаны выбрали Софию Ротару, хотя роль должна была достаться Марии Исак. – Авт.). А песню «Водограй» они с Василем (Василий Зинкевич сыграл роль влюбленного в Оксану шахтера Бориса. – Авт.) спеть не смогли. Ну, хорошо, говорю звукорежиссеру, но почему в фильме звучит не ее, а мой голос?! Ответили: «Если ты не разрешишь - песня звучать вообще не будет». Я, конечно, такого делать не буду – запрещать. Но осадок у меня остался.

Это был 1971 год, а весной 1972 года на конкурсе «Алло, мы ищем таланты!» мы спели «Водограй» и «Червону руту» - и прошли на Москву. Мы и группа «Арника», хотя было много коллективов. В Москву я уже не поехала – ушла из коллектива. Тогда еще совпало, что я увидела в газете объявление, что в Ивано-Франковске организовывают ВИА «Беркут», поехала на прослушивание - и меня взяли сразу. За меня в Москве спела другая девочка. Тогда еще Масляков (Александр Масляков – ведущий. – Авт.) спрашивал: «А где Мария?». Ответили, что уже работаю в филармонии. Сказал: «Ну, молодец». 

- Почему вы не запретили использовать в фильме запись вашего исполнения песни «Водограй»?

- Ради самой песни - чтобы ее услышали. Мы очень любили «Водограй» - больше, чем «Червону руту». Но «Червона рута» почему-то легче для исполнения на застольях. «Водограй» не так просто петь в быту.

- Потом вы все же продолжили общаться с Дутковским. Он извинялся за то, что не дал сняться и спеть в фильме?

- Он знал, что я очень обиделась и просил прощения. Говорил, что это все должно было быть не так - только «Смеричка» должна была быть на съемках. Но львовская студия, которая снимала, все переиграла, и ему пришлось уступить. Он сказал, что он и сам этого не знал. Если бы не это – я бы осталась в «Смеричке», и мы бы все вместе переехали в Черновцы. Хотя, когда вспоминают «Смеричку», почему-то говорят о выжницком, начальном периоде ансамбля.

Не знаю, как бы сложилось, если бы я осталась… Потом и Василь ушел... Знаете, не может быть в коллективе море лидеров - может быть только один, если это профессиональный коллектив и за это платят. В Выжнице солистами были и Василь, и Назар, и я – потому что это не было связано с деньгами.

- А как у вас складывались до и после фильма отношения с Софией Ротару, которую, получается, предпочли вам?

- Мы с ней виделись, только когда снимали этот фильм. Еще встречалась с ней, когда у нас были концерты в Евпатории с другим коллективом – мы выступали у нее на разогреве. Вот там еще общались, она рассказывала, как у нее дела, что хорошо ей в Симферополе. Больше мы с ней не виделись.

За концерт заплатили только раз

- Сколько зарабатывали артисты «Смерички» и насколько богатыми на то время вас можно было считать?

- Богатыми – это очень смешно! Нам никто не платил! Я работала в Доме культуры методистом. У тех, кто работал при Доме культуры, была зарплата. Еще был хор. «Смеричка» - это было хобби, а не работа. А нет, один раз нам заплатили - мы отыграли новогодний вечер для медучилища в поселке Вашковцы Черновицкой области, где родился Василий Мыхайлюк, который написал знаменитую песню «Черемшина». Сколько – не помню. В одной передаче сказали: «Если б Дутковский жил за границей - он был бы миллионером». А так он жил на пенсию в своей квартире в Черновцах.

Когда мы выиграли на конкурсе «Алло, мы ищем таланты!», мы уже ездили с гастролями по городам. Но знаете, кто зарабатывал? Москвичи! Они нас возили. Масляков, Рохлин – был такой, который всем этим руководил. Его потом посадили. Нас кормили, и мы спали в отеле - это все обеспечение, что у нас было.

- Насколько хорошо зарабатывали Ивасюк, Яремчук и Зинкевич?

- Я не знаю, но по ним не было видно, что они хорошо зарабатывают. Володя позволил себе только видеокамеру. Квартира у него была так себе. Мы тогда копейки зарабатывали. Это в 90-х годах, кто остался на плаву, смог немного «подняться». А до этого при советской власти у нас не было больших зарплат. За концерт в профессиональном коллективе мне платили 19,50 – у меня была высшая категория. Концертов 30 в месяц точно было. Но это считалось хорошей зарплатой – как у инженера или врача.

Зрители били окна, чтобы попасть на концерт

- Какие самые яркие воспоминания у вас остались?

- На наши концерты приходило очень много людей. Когда выступали в актовом зале университета, там даже окна побили – так хотели попасть на концерт.

- Как объяснить феномен «Смерички»: как в 1970-е годы украинская песня смогла возобладать над российской и дойти до Москвы?

- Я не могу на это ответить. Это, наверное, место такое и время такое. Каждый период времени имеет своих композиторов, поэтов и певцов. И мы как раз тогда там собрались, такая кучка самоотверженных. Большое значение имеет свое телевидение – тогда телевидение было черновицкое и львовское. Они нас снимали. Еще как раз была «оттепель» – мы успели, потом украинской песне снова было тяжело. Потом «Смеричка» уже пела российские песни - уже «надо было». А тогда мы пели свое – то, что хотели и что ложилось на душу.

- Не жалели, что бросили ансамбль, может, хотели потом вернуться в «Смеричку»?

- Нет, честно говорю. Я отошла от этого, тем более что из «Смерички» все ушли – Василь поехал в Луцк, Назар тоже ушел. Все разошлись. Василь говорил: «Найти единомышленников очень тяжело». А как начинается «один к бесу, второй к лесу» - дела не будет. Вот как «Гайдамаки» - жаль, что они распались на два коллектива. И где они теперь?

«Я осталась только на фото и в записи «Водограй»»

- О чем сделанном или несделанном, спетом или неспетом жалеете за время выступлений в «Смеричке»?

- Я жалею, что мне не дали сняться в том фильме. Я осталась только на фото и в записи «Водограй» – и все. Хотя в составе другого коллектива, «Беркут», я также ездила представлять Украину в другие страны – как и «Смеричка».  Это были лучшие коллективы.

- Позже вы еще встречали что-то похожее на «Смеричку», что вызывало бы такой же отклик?

- Львовская «Ватра» периода Игоря Билозира - она мне очень нравилась, она тоже была самобытная.

- Кого из современных исполнителей слушаете – есть любимые? 

- Из наших украинских я очень люблю Нину Матвиенко. И, как бы это ни было странно, Иво Бобула. У него такой диапазон, тембр, он имеет просто уникальный голос. Я люблю его слушать. Смотреть - нет, а слушать люблю. А молодые исполнители – то, что они поют сейчас, мне неинтересно. Я люблю тексты, я люблю мелос, мелодию, кантилену (свободно льющаяся напевная мелодия. – Авт.), а не вот этих вот. Я любила когда-то, как пела Тина Кароль, но теперь я ее органически не перевариваю. Вот Ивасюка – его я обожаю, я бы его слушала день и ночь.

Музыкантам на фронте не место

- Что вы считаете основной проблемой современной музыки? 

- Отсутствие текстов и мелодий. И еще – деньги. Сейчас каждый лезет, кому не лень. Я немножко даже жалею, что нет хотя бы какой-то цензуры на телевидении… Чтобы как-то все-таки это смотрелось и звучало. Вот этот с дефектом речи, который поет вот эти «Гуси», «Вишня» (исполнитель Wellboy - Авт.) - и брать его на концерты...

- Некоторые музыканты ушли на фронт, кто-то в ожидании повестки, кто-то сумел сбежать за границу. Как вы считаете, место ли музыкантам на фронте?

- Я думаю, что они должны петь для ребят, поднимать их дух - но не воевать. Ну как может музыкант воевать… Это же грубеет душа. Назар (сын Марии Исак, певец, композитор, автор песен Назар Савко. – Авт.) как приходит с этих концертов, где у ребят рук, ног нет - это так тяжело…

- Что считаете своим призванием и выполнили ли вы его?

- Вы знаете, я очень рада, что я работала тут (во Львове. – Авт.) во Дворце торжественных событий. Мне было здесь хорошо и легко - это та же сцена, есть зритель. Я ни о чем не жалела, потому что нашла себя. Я была довольна своей работой. И я довольна тем, что у меня прекрасный сын, и он продолжает мое дело и поет песни Ивасюка.

- Что можете пожелать или посоветовать молодым музыкантам?

- Чтобы были искренними в своей работе.