Андрей Пышный: «Мы в Национальном банке объявили войну неопределенности»

Несмотря на несомненные успехи НБУ, среди которых отказ от эмиссии, сокращение инфляции и рост стоимости ОВГЗ, без скандалов в банковском секторе не обходится. И если о глобальном и стратегическом мы говорили в первой части интервью, то во второй затронули вопросы обыденные: эффективен ли банковский надзор, станет ли больше государственных банков, справедливо ли доплачивать за обмен изношенных долларов и чего ждать от стресс-тестов банков?

Но начали с основного: можно ли верить НБУ как одному из основных прогнозистов государства в условиях, когда даже завтра окутано туманом?

— Андрей Григорьевич, насколько усложнилось прогнозирование во время тотальной неопределенности? С одной стороны, обновленная стратегия Нацбанка была ожидаемой, поскольку очень сильно изменились обстоятельства. С другой стороны, сложно понять, каким образом Национальный банк что-то прогнозирует и тем более планирует сейчас.

— Мы в Национальном банке объявили войну неопределенности. Это слово, которое я слышал едва ли не чаще всего за последние восемь месяцев, которые нахожусь на должности: тотальная неопределенность, беспрецедентная неопределенность, сплошная неопределенность, такой себе конкурс на лучшее прилагательное к слову «неопределенность».

Мне показалось, что даже в НБУ были немного удивлены, когда я предложил начать стратегическое планирование, ведь у Нацбанка была стратегия до 2025 года. Но изменился контекст, изменились приоритеты, изменился рынок. Поэтому я предложил команде переосмыслить эти вещи. Одна из целей — это сократить зону неопределенности.

У стратегии несколько параметров. Она построена на двух фокусах. Фокус сопротивления и фокус мира, восстановления. Собственно, по такой же логике построен и Меморандум с Международным валютным фондом. В основу стратегии заложена наша евроинтеграция. Все, что мы можем сделать для того, чтобы подпитать нашу состоятельность и реализовать реформы, даже несмотря на войну, заложено уже на этапе сопротивления. Конечно, есть вещи, которые мы будем делать уже после победы.

Что важно — стратегия бессрочна. Сколько необходимо, столько и будем фокусироваться на сопротивлении. Когда же придет время, перейдем к фокусу, предусматривающему восстановление. Но стратегия предполагает пересмотр раз в полгода. Затем раз в год она может быть пересмотрена с точки зрения приоритетов и задач. Стратегия — ничто, стратегирование — все. Это то, что позволяет обеспечить тебе постоянный критический анализ. Это важный момент для того, чтобы команда почувствовала, что она сократила зону собственной неопределенности.

— Это и есть основная функция этого документа?

— Эта стратегия выполняет еще одну функцию. Она является отправной точкой для подготовки стратегии финансового сектора. Этот документ должен появиться до конца июня этого года, он четко определит, как будет развиваться с точки зрения стратегических направлений весь финансовый сектор. Мы над ним активно работаем.

После этого Национальный банк также считает целесообразным начать процесс анализа стратегии развития государственного банковского сектора. Государственные банки могли бы начинать процесс собственного стратегического планирования, но для этого у них должны быть исходные параметры стратегии развития государственного банковского сектора.

Почему я могу об этом говорить даже во время войны? Потому что мы видим, что этого ожидают от нас и стейкхолдеры, да и, честно скажу, государственные банки стали намного более готовыми и состоятельными, ведь в каждом государственном банке произошла замена состава наблюдательного совета. Возможно, это не перспектива ближайших месяцев, но это предмет нашего разговора и дискуссии, в том числе и с Министерством финансов.

Кроме того, у новой стратегии Национального банка четкие цели и конкретные параметры, по которым все могут оценить их выполнение. А еще стратегия предполагает альтернативный сценарий. Если макроусловия будут другими, чем мы закладывали, соответственно, альтернативный сценарий развития предусматривает другие параметры стратегических приоритетов.

Во время моего участия в летнем собрании центробанков, когда я сказал коллегам, что мы утвердили новую стратегию, многие удивились. Но стратегическое планирование во время войны — это очень полезное упражнение, избавляющее от иллюзий, убирающее все лишнее.

— От общего и стратегического хочется немного вернуться к очень предметным вопросам. Сейчас проходят стресс-тесты банков. Чего ожидать?

— Мы начали оценку устойчивости — упражнение, которое будет выполнять непосредственно Национальный банк. С мая начался первый этап — процесс оценки качества активов банков. Он охватывает 90% всех активов системы, ведь оценку проходят 20 крупнейших банков. После оценки активов и залогов, на втором этапе предусмотрена экстраполяция результатов на оставшийся кредитный портфель (не вошедший в пул оценки. — Ю.С.). И, собственно, третий этап — оценка устойчивости бизнес-моделей по базовому сценарию и определение объема докапитализации и других дальнейших шагов, которые необходимо будет сделать банкам.

Банковская система взяла на себя значительную часть тех рисков, которые были сгенерированы войной. Общая сумма резервов, сформированных банками, — около 107 миллиардов гривен. Чтобы понять, достаточно ли этого и адекватно ли оценено качество активов, и будет проводиться эта оценка.

В 2024 году, как только риски в сфере безопасности позволят, согласно договоренностям с МВФ должна состояться оценка при участии независимых экспертов. До этого, соответственно, должна быть выполнена наша оценка устойчивости. Рассчитываем, что к апрелю 2024 года выйдем с банками на понимание плана мер, который банки должны будут выполнить к 2026 году, то есть в достаточно комфортном темпе.

Сейчас я вижу, что нам удалось достичь довольно позитивных результатов: адекватность регулятивного капитала на уровне более 22%, адекватность основного капитала на уровне 14%. Это вдвое превышает даже довоенные нормативные значения.

— В этом месте критики Национального банка сказали бы: ну конечно, вы же держите учетную ставку 25%, банки никого не кредитуют, бизнес безрискованный, поэтому они такие стабильные и успешные. Ценой экономического развития.

— Мы воспринимаем критику, но при этом четко балансируем приоритеты. Финансовая стабильность как один из ключевых мандатов Национального банка обеспечена. Банковская система — это кровеносная система страны, и она функционирует бесперебойно в любых условиях, в том числе блэкаута. Кроме того, банковская система — это одновременно и источник ресурсов для поддержки бизнеса и восстановления, и мост, соединяющий частный капитал иностранных инвесторов с потребностями украинских предприятий. Этот уровень доверия к финансовой устойчивости будет весомым аргументом в привлечении частных инвестиций.

Конечно, кредитный спрос был угнетен. Конечно, желание банков рисковать было сдержанным.

Но по результатам опроса, прошедшего в мае, мы видим, что ожидания самих банкиров становятся более оптимистичными. На сегодняшний день уже и кредитные аппетиты растут, и кредитные регламенты пересматриваются, и подготовленность самих заемщиков увеличивается.

Знаете, чем они объясняют эти положительные сдвиги? Макрофинансовой стабильностью. Она в основе, так или иначе. Снижение инфляции и улучшение ожиданий — это компоненты ставок и премии за риск.

Финансовая система достаточно капитализирована. После проведения оценки мы окончательно поймем, какие меры еще необходимо принять для того, чтобы она была устойчивой в долгосрочной перспективе и взяла на себя те вызовы, которые однозначно принесет в Украину поток ресурсов, которыми будет финансироваться восстановление. Сейчас там, где возможно, мы постепенно восстанавливаем регуляторные требования.

— О каких именно вызовах вы говорите?

— Это также будет непростой задачей — абсорбировать эффективно и прозрачно крупные суммы денег. Свежий итальянский пример, когда ЕС предоставил им свыше 200 миллиардов евро на борьбу с последствиями ковида. И эта сумма очень сложно абсорбировалась, распределялась. Она действительно стала вызовом и для финансовой системы страны, и для системы публичных финансов.

Поэтому мы в НБУ видим и эту часть проблем и одновременно возможностей. Готовимся к ним.

— История с отмыванием денег через банки — довольно громкий скандал для финансового сектора — тоже вызов. Как это вообще возможно при существующем надзоре, при корпоративном управлении, при всех этих лучших практиках, которые мы уже используем?

— Действительно непростая история, чувствительная для репутации банковского сектора, прошедшего очень непростой процесс реформирования.

Начну опять с хороших новостей. За май налоги, уплаченные сектором игорного бизнеса, достигли более 800 миллионов гривен, в то время как в мае 2022 года, если не ошибаюсь, не превышали 30 миллионов гривен. За первых пять месяцев 2023-го бюджет получил в четыре раза больше, чем за весь прошлый год.

То есть для Национального банка этот вопрос одновременно находился в нескольких плоскостях. Первая — борьба с отмыванием и легализацией доходов. Вторая — улучшение эффективности финансового мониторинга и попутно создание дополнительных источников наполнения государственного бюджета из сектора, генерирующего теневые доходы.

Мы выявили в девяти банках серьезные проблемы системы внутреннего контроля и управления рисками, которые не покрывались достаточным уровнем компетенции и качественной работой наблюдательных советов, комплаенса и финмона. Были среди участников этих схем и государственные банки, к сожалению, в частности Укргазбанк.

Произошли определенные кадровые изменения, сформирован новый состав наблюдательного совета. Были наложены штрафные санкции. Мы очень заинтересованы, чтобы банки восстановили тот уровень доверия, который они заслуживают, с учетом высоких ожиданий от реформы корпоративного управления.

— Знаете, когда говоришь с банкирами об этой истории, слышишь возмущение: да, банк оштрафовали, да, членов наблюдательного совета заменили. Но разве это наказание? Неужели эти, уже бывшие, члены наблюдательного совета не знали, что происходит? Однако никакого наказания не понесли и в дальнейшем не будут нести. Корпоративное управление, за которое мы так долго боролись, выглядит профанацией, потому что люди не несут ответственности даже в таких откровенно уголовных историях.

— Да, необходимость в усовершенствовании корпоративного управления есть. Из-за этого Национальный банк даже не согласовал некоторых членов, отобранных в новый состав наблюдательного совета. Заработала квалификационная комиссия, она начала задавать вопросы, оценивать профессиональный уровень, тестировать как положено, обращать внимание на такие вещи, как конфликт интересов. Собственно, квалификационная комиссия Национального банка начала выполнять те функции, которые должна выполнять согласно законодательству.

Что касается ответственности должностных лиц, допустивших подобные вещи, — и профессиональной, и другой ответственности, — мы находимся во взаимодействии со многими правоохранительными органами. Те факты нарушения законодательства, которые были выявлены и влекут за собой определенную ответственность, безусловно, есть и будут предметом рассмотрения компетентных структур. Говоря проще, мы еще не закончили.

Национальный банк в свою очередь принимает те меры, которые может. Это повышение уровня качества корпоративного управления, мониторинг, оценка коллективной пригодности, качества внутреннего контроля, применение мер воздействия, в том числе штрафных санкций, соответствующая коммуникация с правоохранительными органами и подготовка соответствующих предложений по усовершенствованию нормативно-правовых актов НБУ.

— А банковский надзор станет жестче?

— Надзор станет эффективнее. Начался процесс его реформирования. В Национальном банке заработают так называемые надзорные панели/коллегии, которые объединят экспертизу нескольких подразделений.

Возможность существования этой сложной мошеннической схемы связана с тем, что в ней принимали участие как банки, так и небанковские финучреждения. Она была построена на довольно сложной технологической платформе: где-то были бэкдоры, заложенные в системе процессинга, где-то были разорваны переводы, мискодинг. И все это в достаточной степени не консолидировалось. Если смотреть на каждый из элементов отдельно, можно было бы и не заметить масштаб этих вещей.

Мы поняли, что нам необходим интегрированный надзор, объединяющий экспертизу многих подразделений. Надзорные команды должны не только быть сформированы из представителей Департамента банковского надзора, но и использовать экспертизу платежной инфраструктуры, финансового мониторинга, юридического департамента, безопасности. Риск-ориентированный подход как основа, глубокая аналитика как инструмент.

Подход предусматривает, что надзор должен учитывать специфику бизнес-модели, быть сгруппированным под эти особенности и использовать необходимую экспертизу. Если банк исключительно трансакционный, то там надо усилить именно эту составляющую и касающиеся ее вопросы.

Поэтому уже сейчас происходит реформирование системы пруденциального надзора. Ведь нарушение существенное — речь идет о миллиардах. В условиях войны, в условиях дефицита бюджетного.

Для нас это в том числе обеспечение нашей макрофинансовой стабильности, ведь получение бюджетом надлежащих средств от легализации этого рынка уменьшает риски необходимости его монетизации.

— Простите, после истории с «Авангардом» и ICU должна спросить, а где сейчас эти миллиарды? Потому что, может, и на них уже кто-то покупает депсертификаты?

— Если вы имеете в виду средства от ликвидации «МТ банка» («Сбербанка»), то, по той информации, которая мне известна, средства уже поступили в государственный бюджет. Но те средства, которые были распределены, принадлежат тем, среди кого они были распределены. Ожидаем сейчас по этому поводу судебных исков и рассмотрения. Если рассмотрение будет открытым, сможете наблюдать за дальнейшим ходом событий и получить больше ответов.

Поскольку эта история резонансная и может иметь значительный общественный интерес, будем на уровне правления обсуждать основания и целесообразность открытия определенной информации.

— Будем очень признательны за открытие любой информации. Например, о национализации «Альфа-банка», на пороге которой мы стоим.

— Прошу отнестись с пониманием — этот вопрос требует взвешенности в формулировках. Закон, принятый в парламенте конституционным большинством и на днях подписанный президентом, касается всех системно важных банков, акционеры которых находятся под санкциями. Он направлен на поддержку финансовой стабильности и дает Национальному банку важный инструментарий для того, чтобы применить меры воздействия в случае, если существует угроза правам вкладчиков и кредиторов системно важного банка, акционеры которого находятся под санкциями.

Конечно, мы видим сообщения, поступающие от акционера, о его стремлении продать банк. Но собственники существенной доли сейчас находятся под действием санкций, как международных, так и национальных. Эти санкции блокирующие, соответственно, не предусматривают возможности распоряжаться активами. Поэтому Национальный банк не считает возможным до момента, пока решение СНБО действует, рассматривать вопросы, связанные с отчуждением. Это противоречит санкционному законодательству.

— Опять же, санкции делают невозможной, например, докапитализацию системно важного банка в случае необходимости. Что, безусловно, является риском.

— Да, это является риском. Национальный банк будет принимать своевременно и в полном объеме все необходимые меры реагирования, чтобы обеспечить защиту прав вкладчиков и кредиторов, соблюдая требования законодательных предписаний. Вот такой мой ответ.

— Несмотря на то, что НБУ принял меры, отдельные игроки на рынке обмена валют продолжают брать дополнительную комиссию за прием изношенных банкнот. Есть ли пути ускорить наказание за такое нерыночное поведение?

— У меня есть сразу несколько сообщений по этому поводу.

Во-первых, аморально и недопустимо, особенно в условиях войны, заставлять граждан обменивать 100 «белых» долларов на 90 «синих» или требовать дополнительную комиссию. Все доллары США, выпущенные с 1914 года, являются действительными. «Белые» или «синие» — они все равно «зеленые». Их стоимость определяет номинал и обменный курс. Все. Никаких дополнительных комиссий за обмен подлинной валюты в зависимости от ее номинала, дизайна или года выпуска не предусмотрено.

Во-вторых, граждане не должны терять свои средства из-за выдуманного «повреждения/износа». Именно поэтому последними изменениями мы полностью убрали человеческий фактор, запретив банкам и небанковским финучреждениям отказывать клиентам в обмене валюты, если счетчик или детектор на кассе подтвердил подлинность банкнот. Это означает, что кассир не может «на глаз» оценивать подлинность банкнот или их состояние и отказывать в осуществлении валютно-обменной операции.

В-третьих, любой «креатив» в толковании позиции НБУ со стороны участников рынка или игнорирование наших требований приведет к неизбежной и адекватной реакции со стороны регулятора. Очень хочу, чтобы меня услышали: выдумывая собственные требования к банкнотам, «рисуя» комиссии за несуществующие услуги, не контролируя работу сети, участники валютообменного рынка сталкиваются с риском не только неизбежных штрафов, но и аннулирования лицензии.

— Пока создается впечатление, что не все участники рынка вас слышат и понимают.

— Этот вопрос в НБУ на особом контроле. Мы несколько раз встретились с банками и небанковскими учреждениями, выслушали позиции, довели до них решение НБУ и убедились, что мы одинаково понимаем проблематику.

Мы сообщили о том, как видим комплексное урегулирование проблемы, чего ждем от рынка, и предупредили, что действительно внимательно следим за ситуацией.

В частности, ежедневно оперативно мониторим обращения и жалобы граждан о проблемах с обменом наличной валюты. Я лично посетил не один обменный пункт и смог на собственном опыте оценить проблематику. Коммуницирую эту информацию на уровень руководителей системно важных банков каждый день. Мой заместитель Юрий Гелетий — на небанковский рынок.

После принятия наших решений количество таких обращений значительно уменьшается, особенно жалоб на банки. Есть ощутимые различия между Киевом и регионами. При этом НБУ уже учитывает полученные жалобы для планирования и проведения проверок. В случае подтверждения фактов системных нарушений пусть не обижаются.

— К сожалению, это может сработать только с легальными игроками, но мы знаем, что есть и нелегальные.

— Это то, что касается легального поля. Если речь идет о нелегальном обмене валюты, работе без лицензии НБУ, здесь свое слово должны сказать правоохранительные органы. Я подписал соответствующее письмо на руководителей силовых ведомств.

Банки и небанковские финансовые учреждения должны осознать важный момент — чем раньше они прекратят недобросовестные практики, тем быстрее смогут восстановить доверие людей.

А значит, и нормальное функционирование этого рынка. НБУ этому будет содействовать.

Люди должны убедиться, что могут спокойно обменивать банкноты иностранной валюты независимо от номинала и года выпуска, если они соответствуют образцам и описаниям иностранных центробанков, их подлинность подтверждена детекторами и они не имеют признаков значительного износа или повреждения. Этот информационный пузырь вокруг валютообмена можно разрушить таким же образом, каким он был создан: совместной коммуникацией и единогласным отказом от искусственно созданных и незаконных ограничений в работе рынка.

Если граждане будут видеть, что могут без проблем получать и обменивать назад все подлинные банкноты, они не будут переживать, и ажиотаж постепенно уляжется.

— Еще один важный вопрос, к которому было приковано внимание. На июньском пленарном заседании FATF ожидалось включение России в «черный список», как этого добивалась Украина. Этого не произошло. Какие последствия будет иметь это решение и что дальше?

— Команда украинской власти провела титаническую работу по сбору доказательств, подтверждающих участие России в финансировании терроризма. Все они вместе с юридическими аргументами были изложены в чрезвычайно профессионально составленном заявлении Украины в FATF. Как глава НБУ, я лично обратился с просьбой поддержать представление Украины к руководителям центробанков стран из проукраинской коалиции, которые являются влиятельными членами FATF: Великобритании, Франции, Италии, Нидерландов, Бельгии, Швеции, даже Индии.

Наши аргументы касались не только того, как действия РФ прямо нарушают стандарты FATF. В своей сфере мы видим процессы, которые, если их не остановить, будут иметь колоссальные негативные последствия для мировой финансовой системы.

Сегодня финансовая система переполнена незаконными денежными потоками российского происхождения больше, чем когда-либо, поскольку РФ нуждается в ресурсах для своей преступной деятельности — финансирования терроризма, закупки оружия и компонентов к нему в обход всех наложенных санкционных ограничений и мер экспортного контроля.

На наших глазах формируется стратегический альянс России и Ирана. Такой союз токсичен. Он отравляет глобальную финансовую систему, поскольку открывает путь незаконным финансовым потокам из страны, занесенной в «черный список» FATF.

Исключение России из FATF и внесение ее в «черный список» позволило бы не только защитить глобальную финансовую систему от рисков, создаваемых Россией, но и существенно усилить санкционный режим коалиции. Этот шаг усложнит попытки России закупать высокотехнологичные компоненты для производства оружия с привлечением посредников для российских компаний, потому что будет требовать от финансовых учреждений применения повышенных протоколов контроля за операциями, которые могут иметь связь с Россией.

Но этого, к сожалению, не произошло. Решение FATF принимается консенсусом, которого на этом заседании не было, — решительный и необходимый шаг для защиты глобальной финансовой системы от грязных денег России не сделан. Это разрушает уверенность в системе и создает опасный прецедент, угрожающий международному сотрудничеству по вопросам борьбы с отмыванием доходов, финансированием терроризма и распространением оружия массового уничтожения.

— Так эта битва проиграна окончательно или еще есть шансы что-то переиграть?

— В итоговом заявлении FATF отметил три важные вещи: война РФ против Украины продолжает противоречить принципам FATF по защите международной финансовой системы; приостановление членства РФ в FATF продолжает действовать; РФ продолжает создавать риски для глобальной финансовой системы, соответственно, сохраняется необходимость реагирования всех юрисдикций.

То есть, по сути, все предпосылки для внесения РФ в «черный список» остаются, а следовательно, наши усилия не напрасны, нужно только не останавливаться, а усиливать давление и собрать еще больше доказательств и еще больше аргументов. Ведь мы понимаем: РФ будет действовать все наглее. А значит, есть все шансы, что осознание и реальные проявления той угрозы, которую она создает для глобальной финансовой системы, со временем будут сильнее их шантажа и лобби.

Со своей стороны Национальный банк также продолжит поиск путей для усиления финансового давления на агрессора. Позиция Национального банка по финансовым санкциям неизменна и состоит в том, что существующая практика применения персональных санкций лишь к отдельным учреждениям Российской Федерации, предоставляющим финансовые услуги, не только не способствует их эффективности, но и создает условия для распространения механизмов, позволяющих избежать санкционных ограничений.

Вопрос о применении США и другими влиятельными партнерами секторальных санкций ко всем финансовым учреждениям Российской Федерации, в том числе к центральному банку РФ, и их дочерним компаниям в России и за границей, чтобы минимизировать возможности и риски обхода примененных персональных санкций с привлечением других неподсанкционных лиц, системно поднимается руководством НБУ на многих встречах всех уровней.

Уверены, что расширенное применение секторальных санкций станет мощным сигналом для иностранных стран по более активному проведению санкционной политики с их стороны.