Пилоты уже планируют, как будут уничтожать врага на F-16: интервью с Юрием Игнатом

Уже совсем скоро украинские пилоты должны отправиться в страны-партнеры для обучения на многофункциональных истребителях F-16. Это долгожданное событие должно произойти до конца лета.

По случаю Дня воздушных сил ВСУ Факты ICTV пообщались с их спикером Юрием Игнатом об особенностях тренировок пилотов на F-16, усилении ПВО, героизме во время войны и истории возникновения легенды о Призраке Киева.

– Наши пилоты уже готовы отправляться на обучение на истребителях F-16? Чего они сейчас ждут?

– Пилоты смотрят далеко вперед и ждут своего возвращения в Украину на . Об этом вчера (разговор состоялся 5 августа, — Ред.) и командующий заявил в Нацбанке, где ко Дню Воздушных сил. Он сказал: Поверьте, они быстро овладеют истребителем и скоро вернутся выполнять задачи в украинском небе.

Именно этого ожидают пилоты. Они уже думают о возвращении, и чтобы этой техникой выбивать оккупантов, выгнать их с нашей земли, завоевать преимущество в воздухе. Это необходимо. Потому что без воздушного прикрытия, без того, чтобы контролировать воздушное пространство над полем битвы в целом, крайне сложно проводить какие-то наземные операции.

Поэтому пилоты сейчас ждут команды, команда будет сверху: собрать вещи и ехать. К этому они готовы давно. Потому будет команда – поедут. А куда именно, в каком количестве – это непубличная информация.

Речь идет о небольших группах в начале, потому что изучаются разные критерии пилотов: знание английского языка, профессиональная деятельность. Определено по приоритетности, кто лучше подготовлен, а кому еще где-то нужно подтянуть тот же английский язык.

Будут отправлены группы на обучение , в Великобританию, а возможно и в другие страны, где есть площадки для овладения теорией и практикой на самолетах F-16.

– Уже определены четкие временные рамки этих учений?

– Чтобы осуществить любой замысел, нужен план действий, дорожная карта, которая будет определяющим документом для всего процесса переобучения, переподготовки летчиков, авиационных специалистов, офицеров наземных служб, то есть офицеров боевого управления. Этот план действий уже давно есть, нам только нужно его постоянно согласовывать, консультироваться с нашими западными партнерами, с участниками авиационной коалиции.

Поэтому здесь невозможно четко сказать, что условно 25-го числа такого-то месяца обучение закончится. Все, кто публично коммуницирует от украинской власти, иностранных партнеров – у каждого свое видение.

Министр обороны (Алексей Резников, – Ред.) говорил, что до конца года украинские пилоты могут (применять самолеты F-16, – Ред.) или . Министр иностранных дел (Дмитрий Кулеба, – Ред.) уже менее оптимистично сказал, что следующего года. Некоторые на Западе говорят о еще больших сроках.

Я думаю, что мы все окончательно узнаем в процессе. Когда пилоты непосредственно начнут интенсивную подготовку на тренажерах, авиасимуляторах и практическую на самолетах – станет понятно, насколько быстро они смогут овладеть.

Наши западные партнеры, конечно, доверяют нам, но все равно есть определенный скепсис у некоторых относительно того, смогут ли они овладеть. Такой же небольшой скепсис был и относительно батарейной техники, которую нам передавали, – , и . Но фактически вдвое быстрее справились военные. Здесь главное понять, как все это работает.

Наши пилоты уже даже пробовали себя в кабине истребителей: в 2012 году это был F-16, а в 2018 – F-15. Этот самолет более технологичен, в нем все автоматизировано. Поэтому, возможно, даже проще научиться именно пилотированию, основным процессам – взлет, посадка, обычным фигурам пилотажа. А вот применение вооружения – здесь уже нужно будет изучать все тонкости, как это наиболее эффективно применять.

– Озвучивались ориентировочные сроки обучения в полгода. Могут ли наши пилоты справиться быстрее?

– Мы предполагали, что может быть полгода. Но два пилота ездили в Аризону на тестирование и оценку их возможностей. Это были два среднестатистических пилота, которых Воздушные силы ВСУ отправили в США.

Американские специалисты пришли к выводу, что если такого уровня пилоты, со знанием английского языка, то в принципе понадобится и четыре месяца, чтобы овладеть F-16. Далее – уже вопрос применения и боевого искусства, которое приобретается через практику.

F-16 – техника технологичная и умная, она модернизировалась. Это высокоточное вооружение. Человеческий фактор там минимизируется. Главное – правильно выполнить алгоритм действий, который приведет к эффективному результату.

– После того, как наши пилоты завершат обучение, в Украине их уже будут ждать F-16? Или придется еще подождать, пока их поставят?

– Процесс обучения всех специалистов и передачи истребителей будет проходить параллельно.

Поэтому будут разные группы. Кто-то будет заниматься боевой подготовкой пилотов, это определяется с нашими партнерами. Другие – авиационных инженеров, которые будут эксплуатировать эту технику.

Нужно продумывать, как мы будем содержать, обслуживать F-16, заменять запчасти и так далее. Поэтому разные группы от военных, Воздушных сил занимаются на том или ином направлении, чтобы эти процессы происходили параллельно.

Плюс, чтобы происходили процессы в Украине, о которых нам говорят партнеры. Та же компания Lockheed Martin, которая является производителем F-16, у них есть свои технические требования к взлетно-посадочным полосам, инфраструктуре аэродромов.

Поэтому мы еще должны улучшить нашу инфраструктуру, хотя уже и так можно с ней работать. Кое-что нужно адаптировать. В условиях войны мы можем на некоторые вещи закрывать глаза, скажем так. Но мы понимаем, что авиация, небо ошибок не прощают, все должно работать безупречно. Впрочем, мы работаем в условиях войны, и приходится принимать нестандартные решения по дислокации военной техники, в частности советской. В таких же условиях будут работать и F-16.

Другого выхода нет: противник имеет дальнобойное высокоточное оружие разных типов: начиная от Шахедов и заканчивая крылатыми, баллистическими и аэробаллистическими ракетами. Нужно к этим условиям адаптироваться, чтобы сохранить технику, в частности, западную, как это делают пехотинцы. Те же – их тоже нужно прятать, маскировать, передвигать, перемещать и так далее.

Подобным образом сейчас работают истребители и , штурмовики Су-25 и бомбардировщики Су-24. У них также есть свой алгоритм действий, чтобы не быть пораженными вражескими ракетами.

– А инфраструктура для обслуживания F-16 будет базироваться только в Украине или также за рубежом?

– Мы не сможем гонять самолеты туда-сюда. Есть компания-производитель, которая производит самолеты. Есть инженерно-авиационная служба, которая ежедневно обслуживает технику, смотрит за работой всех систем, узлов, агрегатов, вооружения. У нас они здесь крутят прямо на аэродроме, меняют двигатель за 15 минут.

Западная техника – больше такая, как конструктор: если сломался какой-то технологический блок, он снимается, отправляется компании-производителю. Они присылают новый, а тот ремонтируют или выбрасывают.

У нас тоже есть авиационно-ремонтные предприятия, которые способны провести капитальный ремонт или самого самолета, или отдельных агрегатов и запчастей. Поэтому нашим техникам нужно овладеть, как это все делается. Понятно, что мы здесь завод не построим, который может обслуживать F-16. Но ежедневная эксплуатация, небольшой ремонт, замена деталей будут происходить силами наших авиационных инженеров в Украине. А все, что требует более глобального исследования, замены, будут доставлять заводу-производителю.

– Наверное, наиболее известные истории об украинских пилотах – это Призраки Киева и KARAYA. Можете ли Вы вспомнить еще какие-то чрезвычайные истории о наших пилотах за эту войну, о которых уже можно рассказывать?

– Много есть историй. У нас все пилоты сегодня героически выполняют свои задачи. Я бы не хотел выделять кого-то отдельно. Есть штурмовики, которые ежедневно бьют врага неуправляемыми ракетами. Пускают их кабрированием (запуск неуправляемых ракет в положении, когда нос самолета смотрит вверх, – Ред.), чтобы меньше входить в зону поражения ПВО.

Есть бомбардировщики, которые пересекают линию боевого столкновения, наносят бомбовые удары. Бомбардировочная авиация в первые дни, недели войны, когда двигались вражеские колонны, сожгла сотни и сотни единиц техники, тысячи личного состава врага.

Истребительная авиация сегодня адаптировала уже и . Также каждый день работают, тоже рискуют. Фактически заходят в зону поражения – он уже их видит, они его нет. Они (украинские пилоты, — Ред.) даже знают, что по ним идут пуски ракет, но все равно продолжают выполнять задачи, отрабатывают и летят на крайне низкую высоту, на форсаже фактически убегают от дальнобойных российских ракет “воздух-воздух”, которые их догоняют с Су-35, или от С-400, которые параллельно с земли пускают по ним ракеты. Они уже научились делать некоторые маневры и избегать их.

Поэтому каждый летчик сегодня у нас героически исполняет свои обязанности, и ими можно только гордиться.

– А как родилась история о Призраках Киева? Это было что-то спонтанное или спланированное, чтобы поднять боевой дух украинцев?

– Нет, конечно спонтанное. Люди видели, как идут воздушные бои. Самих воздушных боев было немного, потому что сейчас так никто не сражается: кто кого раньше на радаре увидел – выпустил ракету и все. Но все же бои были, люди видели, что происходило над Киевом, и начали писать. И нам в Воздушных силах пришлось, скажем так, подыграть этой истории. Написать: Посмотрите, что вытворяет этот парень.

Потом уже прицепилось “Призрак Киева”, мы не стали отрицать, что он существует. Особо не подтверждали, но и не отрицали. А когда люди начали приписывать незаслуженные достижения – сбил 20, 30, 40 самолетов… Мы должны быть реалистами и понимать, что сбить нашими истребителями российские самолеты фактически невозможно, они уступают технологически. Да, стреляли, сбивали – но не такое количество.

Стреляли по российским самолетам все: с земли из ПЗРК, и С-300, и Буки, и истребители. И каждый говорил: это я сбил. Это было нормально в том плане, что действительно это поднимало боевой дух.

Задача была противостоять российской авиации в небе, совершать прикрытие истребителями и сковывать их действия, заставлять маневрировать. Наши героические пилоты, зная, насколько слабее они технологически, да и в количественном плане (по количеству самолетов — Ред.) в 5-6 раз уступали россиянам, все равно шли им в лоб, оттесняли в зону поражения нашей ПВО. А ПВО их достойно встречала и сбивала. Поэтому результат был достигнут благодаря совместным действиям и авиации, и наземных Сил обороны, и зенитных ракетных систем.

Когда мы посмотрели, что начали петиции писать “дайте наконец Призраку Киева Героя”, пришлось уже признаться, что это сборный образ всех пилотов 40 бригады тактической авиации. Именно они – защитники Киева. Что это все “призраки”, все как одно целое.

Мы ведь не можем как Россия фейками добывать. Поэтому народу нужны герои, это понятно. Но все-таки они у нас все герои.

– Что касается противодействия российским атакам осенью. Насколько усилилась наша противовоздушная оборона по сравнению с началом прошлого отопительного сезона?

– Она усилилась, конечно. В сентябре прошлого года пошли первые атаки – по Харьковской ТЭЦ 11 сентября. Я датирую это как начало массированных ударов по нашей энергетической инфраструктуре. Уже в октябре начали работать NASAMS и IRIS-T – по одному дивизиону.

Они очень помогли, мы тогда публиковали, что 100% результат дают эти системы, нужно их больше. И с тех пор их становится все больше. У нас уже не один дивизион IRIS-T и NASAMS, и даже уже не один дивизион Patriot.

Плюс – он уже работает, об этом даже написал посол Франции. Мы усиливаемся установками , – это ПВО Сухопутных войск. Системы и многие другие, о которых меньше слышно.

Плюс наращиваются мобильные огневые группы. Они будут наращиваться и дальше, потому что большая территория. Долетают российские ракеты вплоть до западных границ, пользуясь теми маршрутами, где враг владеет информацией, что у нас нет больших систем ПВО среднего радиуса действия. Они пытаются благодаря разведке прокладывать маршруты, по которым больше вражеских ракет смогут преодолеть нашу систему ПВО, расположенную по всей территории государства.

ПВО у нас распределена так, чтобы защищать прежде всего локально города, объекты критической инфраструктуры, стратегические государственные объекты. Перекрыть всю Украину мы не можем большими системами ПВО, а перекрываем и мобильными огневыми группами, и истребительной авиацией. Именно поэтому нам нужен F-16, который сможет это делать на 100% эффективнее, чем сейчас делают советские истребители.

ПВО, с одной стороны, усилена западными системами. А с другой – мы каждый раз теряем ресурс наших советских систем С-300, Бук-М1, которые продолжают оставаться основой нашей ПВО. Плюс еще есть советские комплексы С-125.

Поэтому здесь усиливаемся, там теряем. Так и должно быть, в конце концов, потому что мы переходим на западные системы.

Если брать в общем – мы усиливаемся западными системами. И благодаря этому сможем дать достойный отпор врагу, который не имеет уже того стратегического запаса ракет, но наращивает производство дронов.

– А сколько еще средств ПВО нам нужно, чтобы полностью обезопасить хотя бы энергосистему от террористических атак РФ?

– Это вопрос, на который нет ответа. Нам нужно много систем. Следует заменить весь советский парк ПВО на западный. Потому что все для Бук и С-300 мы ищем у стран-партнеров. Мы не можем у России брать. Мы тысячи ракет используем и использовали в течение этой войны. Нет неиссякаемых запасов.

Поэтому нам нужно довольно много систем: это десятки дивизионов разных типов, разных производителей, о которых я говорил.

Каждый комплекс выполняет свои задачи. Patriot в настоящее время используется в основном для уничтожения баллистических целей и плюс некоторых российских самолетов, которые летали недалеко от границы. Он большого радиуса действия.

IRIS-T и NASAMS считаются среднего радиуса действия. Есть еще средства ПВО малого радиуса, их рационально применять против дронов-камикадзе.

– Получим ли мы дополнительные средства ПВО к началу отопительного сезона?

– Это вопрос скорее к тем, кто нас должен этим обеспечить.

Германия, например, планирует нам передать еще четыре комплекса IRIS-T. Их будут передавать поэтапно. Они профинансировали, и в этот входят четыре системы IRIS-T. Как их производство будет справляться, производить новые системы и одноименные ракеты к ним, так и будем их получать.

Какие-то (виды систем ПВО, — Ред.) через месяц, какие-то через три, какие-то в конце года. Сразу все обещанное не смогут нам предоставить партнеры. Оно поступает поэтапно.

Фото: