WSJ: Экономика России, разрушенная войной против Украины, достигла своей максимальной скорости

Резкое повышение процентных ставок российским Центральным банком с целью остановить падение рубля на этой неделе указывает на новую реальность Кремля: российская экономика достигла своей предельной скорости.

Правительство наполнило российскую экономику деньгами, чтобы обеспечить свою армию в Украине, а также изолировать свой бизнес и граждан от войны. Благодаря щедрости государства спрос в экономике растет, помогая ей оправиться от прошлогодней рецессии, вызванной санкциями. Предложение же, все более ограниченное изоляцией России и повсеместной нехваткой рабочей силы, не растет. Об этом пишет Wall Street Journal.

Растущий дисбаланс российской экономики военного времени оказался в центре внимания на этой неделе, когда рубль упал до самого низкого уровня с первых дней войны. Высокопоставленный кремлевский чиновник обвинил в падении валюты мягкую монетарную политику. Днем позже российский Центробанк на экстренном заседании повысил процентные ставки на 3,5 процентных пункта. Причиной была объявлена необходимость стабилизировать валюту и снизить инфляцию, которая, по словам представителей Центробанка, росла на 7,6% в годовом исчислении за последние три месяца.

Рубль восстановился, и сейчас за 1 доллар можно купить примерно 95 рублей, хотя в понедельник американская валюта стоила 102 рубля. Экономисты рассматривают волатильность на этой неделе не как начало неизбежного финансового кризиса, а скорее как симптом склеротических экономических перспектив России.

По сообщениям СМИ, одним из шагов, которые сейчас рассматривает российский Центральный банк для укрепления валюты, может стать возобновление уже действовавших в начале войны требований. Экспортеров могут заставить конвертировать иностранную выручку в рубли.

«Россия – одна из немногих стран, которая может продержаться дольше всего. Я не думаю, что у них неизбежно закончатся деньги или что-то подобное», - сказал Эрик Мейерссон, главный стратег по развивающимся рынкам шведского банка SEB.

Но уровень, на котором российская экономика может расти, не разжигая инфляцию, сейчас намного ниже, чем до введения западных санкций. Снижение этого так называемого потенциального темпа роста ставит Владимира Путина перед дилеммой, поскольку ему нужно одновременно наращивать военное производство и задабривать население накануне президентских выборов, запланированных на март.

Государственные расходы как часть ВВП подскочили на 13,5% в первом квартале по сравнению с аналогичным периодом в прошлом году. И это самый большой скачок с 1996 года. По оценкам МВФ, до 2014 года, когда Россия аннексировала Крым, потенциальный темп роста российской экономики составил около 3,5%. Аналитики Raiffeisenbank в России оценивают долгосрочный потенциал роста экономики на уровне 0,9%. В годы, предшествовавшие финансовому кризису 2008 года, экономика России в среднем росла более чем на 7% в год.

«Девальвация рубля показывает, что экономический фейерверк бурного роста государственных расходов не устойчив. Скорость ограничивает не то, что правительство может профинансировать, а то, что экономика может выработать», – сказал Янис Клюге, эксперт по российской экономике Немецкого института международных отношений и безопасности.

Способность России увеличивать производство на заводах уже исчерпана. В секторах, обеспечивающих военных, заводы работают в несколько смен, чтобы справиться с заказами. Статистические категории, связанные с военным производством, такие как металлопродукция, оптические изделия и специальная одежда, пережили бум в первой половине года.

Между тем невоенные промышленные сектора вяло развиваются, отягощены отсутствием доступа к западным запчастям, неэффективностью и историей слабых инвестиций в поддержку машин и оборудования. Производство автомобилей сократилось более чем на 10% по сравнению с прошлым годом. Как следствие, экономика России все больше ориентируется на свои огромные природные ресурсы, а доходы от продаж энергоносителей и металлов наполняют государственную казну.

Россия пытается стать самодостаточной после того, как она вторглась в Украину в феврале прошлого года и была отрезана от западных цепей поставок. Эти усилия продвигаются медленно и пока с сомнительным успехом. Согласно опросу, опубликованному в июне Высшей школой экономики в Москве, около 65% промышленных предприятий в России зависят от импортного оборудования.

«Наращивание мощностей в новых секторах требует времени. Вам нужны машины, вам нужны квалифицированные специалисты. Все это требует ресурсов и времени», - сказал глава Института экономики развивающихся стран при Банке Финляндии Иикка Корхонен.

Россия обратилась к другим странам, чтобы восполнить этот пробел. По данным российского министерства финансов, импорт товаров вырос на 18% в текущем году по состоянию на июль. Импорт из Китая резко возрос, а министр обороны России недавно посетил Северную Корею для ознакомления с системами вооружений.

«Растущая зависимость России от импорта имеет серьезные последствия для ее экономической стабильности. Экономика все еще имеет положительное сальдо текущего счета платежного баланса, что означает, что она получает больше экспорта, чем тратит на импорт. Но в этом году этот профицит сократился на 85%, а значит, в экономику поступает меньше денег, и спрос на рубли снижается. Ослабление рубля также делает импорт более дорогим в рублевом эквиваленте, что приводит к росту инфляции», – объясняет издание.

Ожидается, что все большая технологическая изоляция России уменьшит ее долгосрочные перспективы роста, которые были мрачными даже до войны. Рабочая сила в стране сокращается уже более 10 лет, поскольку население стареет. Производительность была низкой из-за нехватки инвестиций и бизнес-климата, пронизанного коррупцией и бюрократией.

За последний год эти тенденции только усугубились. Россия столкнулась с сильнейшим дефицитом рабочей силы с 1990-х годов, поскольку сотни тысяч человек мобилизованы на фронт или бежали из страны.

«В российской экономике почти не осталось предложения, и неизбежным результатом этого будет инфляция», – сказал Лиам Пич, старший экономист Capital Economics по вопросам развивающихся рынков.