Святейший камингаут

Во время торжественной литургии в Киево-Печерской лавре митрополит Онуфрий заявил, что считает Независимость Украины промыслом Божьим и осудил «тех, кто напал на нашу страну и оккупировал нашу землю». Впрочем, кто эти те, он не уточнил. Слово «Россия» — по-прежнему табу для предстоятеля УПЦ МП. Не было митрополита Онуфрия и на общей молитве в Софийском соборе, на которую собрались представители украинских конфессий и религиозных организаций, также к ним присоединилась президентская чета. Впрочем, неудивительно: глава УПЦ МП известен своим специфическим высокомерием — любит подчеркивать исключительность и свою, и своей церкви. Не являясь, когда приглашают, и, напротив, приходя, когда не зовут.

Но его слова, присутствие и отсутствие именно сейчас привлекают самое пристальное внимание. От главы Украинской православной церкви, которая все еще остается в единстве с Московским патриархатом, ждут одного шага. Решительного, хоть и запоздалого.

В ожидании «камингаута»

«Не пригласили», — единогласно и с ноткой злорадства написали пророссийские каналы и паблики, комментируя отсутствие главы УПЦ МП в Софийском соборе на «президентском» молебне. Россиянам нравится наблюдать за тем, как бодаются Киевская митрополия МП и Офис президента Украины. Но в данном случае (как и во многих других) они выдают желаемое за действительное: мероприятие в Софийском соборе проходило по линии Всеукраинского совета церквей и религиозных организаций, так что УПЦ МП, которая входит в этот совет, не нуждалась в особом приглашении. Глава УПЦ МП просто не пришел туда, где его никто, в общем-то, и не ждал. Игнорировать — и совет церквей, и ПЦУ, и президентов Украины — фирменный стиль митрополита Онуфрия. И ему охотно платят той же монетой.

Но в данном случае его отсутствие подчеркивает напряженность момента: судя по всему, митрополит Киевский готовит какие-то шаги для выхода из кризиса, в котором находится УПЦ МП последние полгода.

При всей своей неотмирности он не может не замечать этого кризиса. УПЦ МП буквально рассыпается под ударами с разных сторон. Большая часть украинцев откровенно враждебна к церкви, ассоциирующейся с Москвой, из-за чего та несет ощутимые имущественные потери под всеобщий «одобрямс». Несет она потери и из-за политики «материнской» РПЦ, которая приращивает части украинского филиала к собственной структуре целыми епархиями.

Но структуры и имущество — это полбеды. По оценкам священников УПЦ МП, с начала полномасштабного вторжения они потеряли больше половины прихожан. Это та часть статистики, которую невозможно верифицировать, — «по головам» никто никогда верующих не считал. Но если священник говорит, что от его прихода осталось не больше половины, ему можно верить.

Причин «поредения рядов» может быть множество — и объективных, и субъективных. Но с этим фактом приходится считаться. Особенно УПЦ МП, которая привыкла ссылаться на свою многочисленность как на доказательство «истинности» и свидетельство «влиятельности».

Поэтому к слухам о том, что в Киевской митрополии обдумывают возможность полного разрыва с Москвой, следует прислушаться. Источником «угрозы» российские каналы называют самого митрополита Онуфрия, который якобы уже «прорабатывает» в направлении автокефалии подчиненную ему Киевскую епархию.

В то же время из относительного информационного небытия вынырнуло «второе лицо» УПЦ МП — управделами Киевской митрополии митрополит Антоний Паканич. Напомню, что он был «вторым» еще на этапе выборов предстоятеля УПЦ МП в 2014 году. Он баллотировался, но уступил митрополиту Онуфрию. «Карму» ему сильно подпортили два обстоятельства: участие в интригах Януковича против митрополита Киевского Владимира Сабодана и «промосковская» репутация.

Сейчас он вынул эту репутацию из-под спуда, стряхнул с нее пыль и, судя по всему, готов возглавить антиавтокефальное крыло в УПЦ МП. А при необходимости совершить раскол в УПЦ МП, если митрополит Киевский таки отважится провозгласить автокефалию. Вероятнее всего, этот проект поддержит главный спонсор УПЦ МП Вадим Новинский. Несмотря на то, что тот находится за границей и опасается возвращаться в Украину, источники в УПЦ МП утверждают, что финансирование поступает в полном объеме и по графику. Судя по тому, как активно работают финансированные Новинским проРПЦ-шные СМИ, я готова в это поверить.

Не надо гадать: сюжет «автокефального сценария» для УПЦ МП известен еще с 1992 года, когда попытка объявить автокефалию закончилась для УПЦ МП расколом. Вот только в нашем случае у митрополита Киевского Онуфрия есть шанс увести с собой куда более значительную часть церкви, чем смог в свое время митрополит Киевский Филарет. Что бы ни думали активисты, протестующие против «московских попов», слово «Москва» действует как красная тряпка на очень большую часть верующих УПЦ МП. Они искренне считают, что их предстоятель — митрополит Онуфрий. И пойдут за ним.

Если только он сочтет нужным куда-нибудь идти.

Пожиратели смерти

Волнения по поводу возможного «камингаута» Киевского митрополита в России куда больше, чем в Украине. Это легко понять. Во-первых, у нас уже есть одна автокефальная церковь. Появление еще одной — вопрос количества, а не качества. А во-вторых, и в-главных, перед Украиной в данный момент стоят куда более серьезные и драматичные вызовы, чем еще одна автокефалия.

Иное дело — Россия. Тут на события внутри и вокруг УПЦ МП смотрят со смешанным чувством ненависти, злорадства и восхищения. И если злорадством и ненавистью нас не удивишь, то восхищение — это любопытно.

Возможно, вас это удивит, но УПЦ МП и, главное, лично митрополит Онуфрий — этот крайний консерватор и обскурант — превратились в икону стиля у Либералов.Ру. В первую очередь, конечно, церковных. То, что Киевский митрополит «противостоит государственной власти», вызывает почти щенячий восторг у просвещенных русскоправославных: оказывается, так можно! Митрополит Онуфрий — прямая противоположность патриарху Кириллу, который бросил под ноги государственной власти все: от собственного достоинства и деловых интересов до достоинства и интересов вверенной ему церкви.

Либералы.ру предпочитают не замечать некоторых несовпадений в положении митрополита Онуфрия и патриарха Кирилла. Как и того, что митрополит Онуфрий «противостоит власти» в ее стремлении оторвать Украину от России, минимизировать влияние Москвы на умы и души украинцев. А может, Либералам.ру именно это и нравится, — «сопротивление» митрополита Онуфрия обеспечивает сохранение «единого духовного пространства», которое они никогда вслух не назовут «империей» (как можно — они же либералы!), но суть его именно такова. «Хорошие.ру» остаются на позициях империи.

«Плохие.ру» по-своему честнее: они наблюдают за борьбой УПЦ МП с нескрываемым злорадством. Они не испытывают ни тени сочувствия к своим «братьям во Христе», демонстрируя извечную российскую людоедскую страсть: им нужны доказательства верности со стороны «духовных вассалов». Пускай украинцам будет больно. Пускай они умрут. Не важно, от чего — от гонений со стороны «безбожной» украинской власти или от обстрела со стороны «богоносной» российской. Российское придворное богословие давно опьянело от крови, подсело на кровь и требует все больше и больше крови.

Собственно, не надо никакого богословия — хоть придворного, хоть либерального. Россияне нас ненавидят. Не за какие-то наши грехи и даже не за то, что мы существуем. В лучших достоевских традициях они ненавидят нас за собственные злодейства, которые над нами совершают. Их моральное оправдание — старый советский миф о том, что «украинцы — предатели». Мы их все время «предаем» — «развалили Союз», «развалили империю». Теперь мы им «разваливаем РПЦ», а с ней — и саму «Святую Русь».

Церковь о двух головах?

Можно было бы посочувствовать руководству УПЦ МП, которая оказалась на растяжке меж двух «предательств»: с одной стороны, обвинения от «братьев во Христе», с другой — от собственного народа, среди которого они призваны совершать миссию. Но сочувствие теперь в дефиците — есть те, кому оно принадлежит по гораздо большему праву, чем церковным бюрократам с атрофированным моральным чутьем. Проблема УПЦ МП совсем «неуважаемая» — трусость. Епископы боятся потерять свое положение, оказаться в канонической неопределенности. Они так долго клеймили раскол, что теперь сами боятся оказаться в шкуре раскольников.

В одном они правы: патриарх Московский ни за что не согласится с автокефалией УПЦ. Не признает и заклеймит. А что ему остается? Если он поступит иначе, его «не поймут» те, кому он давно продал все, с собственной душой включительно. Да и сам он наверняка будет весьма раздосадован тем, что его «канонические территории» тают, — того и гляди, останется патриархом Всея Рублевки.

Но появление в Украине двух автокефальных православных церквей открывает неожиданные вызовы и возможности для нового раунда дипломатических игр и союзов в православном мире. И у кого-то могут зачесаться руки привнести немного хаоса и абсурда в этот консервативный мир.

Как, например, поступит Вселенский патриарх Варфоломей в случае появления «второй автокефалии»? Объявит УПЦ уже-не-МП «неканоничной» в лучших традициях Москвы? Или постарается «подхватить» УПЦ уже-не-МП под свое покровительство, придать ситуации вид «временных неувязок», которые рассосутся в момент объединения украинских церквей? Да, это может случиться — через сорок библейских лет, когда умрут все владыки, рукоположенные в РПЦ и УПЦ КП.

А может, Вселенский патриарх упустит инициативу, — автокефалию УПЦ первыми признают его оппоненты и затянут новую церковь-сестру в «антиварфоломеевский» союз?

Так что УПЦ уже-не-МП может оказаться весьма востребованной на шахматной доске мирового православия (и не только православия). Автокефалию в формате УПЦ МП в церковном мире могут принять куда более радушно, чем автокефалию в формате ПЦУ. Во-первых, это будет удобным выходом из «украинской коллизии», когда не признавать украинскую церковь на фоне российской агрессии просто неприлично, а признать — «каноны не велят» из-за сомнений в качестве рукоположения епископов ПЦУ. Во-вторых, УПЦ даже в автокефальном статусе сохраняет связь со Святой Русью. А она по-прежнему востребована в мировой церковной дипломатии.

Наконец, вопрос о том, как именно должна рождаться автокефальная церковь, какой путь обретения автокефалии наиболее «иконический» — дарование Томоса Вселенским патриархом или провозглашение автокефалии как волеизъявление самой церкви, — вопрос далеко не решенный в православном мире. И каждый получит возможность продемонстрировать собственное мнение, поддержав ту или иную украинскую церковь.

Таким образом, появление «второй автокефалии» в Украине может оказаться миной, заложенной под своеобразную «зону комфорта» и относительный баланс сил, в которых пребывает мировое православие.

Впрочем, выводить мир из состояния равновесия — это, кажется, особая миссия Украины в нынешнем веке.