Синдром Экбома и сюрреализм. Чего Сальвадор Дали боялся до смерти

В картинах Дали, как и во сне, наши самые сокровенные надежды и страхи находили выражение через причудливые, а порой и смущающие образы. Эти работы также предоставили уникальную возможность для психоанализа самого художника, поскольку он бесстрашно переносил собственные тревоги на холст, пишет Grunge.

У Фокус.Технологии появился свой Telegram-канал. Подписывайтесь, чтобы не пропускать самые свежие и захватывающие новости из мира науки!

Среди повторяющихся мотивов в творчестве Дали муравьи и кузнечики выделяются как мрачные символы, незаметно скрывающиеся на фоне многих его шедевров. Возьмем, например, его знаменитую работу "Стойкость памяти". Среди разреженных циферблатов карманные часы, спрятанные в углу, кишат роем крошечных муравьев. Это не случайное совпадение, а скорее проявление глубокой энтомофобии Дали, страха перед насекомыми, превосходившего обычную брезгливость.

Отвращение Дали к насекомым коренилось в травматических детских переживаниях, о которых он рассказал в автобиографии "Тайная жизнь Сальвадора Дали". Одно из острых воспоминаний связано с раненой летучей мышью, которую Дали и его двоюродный брат однажды положили в жестяное ведро. К ужасу Дали, летучая мышь стала жертвой нашествия неумолимых муравьев: "...летучую мышь, хотя она была еще полуживой, обсели разъяренные муравьи, и ее маленькая измученная мордочка обнажила крошечные, как у старой женщины, зубы".

Однако, именно кузнечики пугали Дали сильнее всего. Он описывал этих существ в самых драматических выражениях, ассоциируя их маленькие мордочки со страшным лицом рыбы, что он когда-то поймал: "Я видел их везде, даже там, где их не было: сероватая бумажка, внезапно увиденная и похожая на кузнечика, заставляла меня издавать пронзительный крик".

Во взрослом возрасте Дали так и не смог преодолеть свою фобию насекомых. Возможно, он страдал синдромом Экбома — редкое психологическое состояние, которое заставляет людей верить, что невидимые насекомые непрерывно ползают по их коже.

Примером этого является переживание Дали в парижском гостиничном номере, где он представил себе клеща на спине и в порыве паники соскреб его бритвой. Позже он понял, что это было просто родимое пятно, произведение его яркого воображения.

Его страх перед лошадками сохранялся на протяжении всей жизни, с возрастом он лишь усиливался, а не уменьшался. Однажды Дали признался: "Мне тридцать семь лет, и страх, который вызывают у меня кузнечики, не уменьшился со времен моего подросткового возраста. Наоборот. Если это возможно. Я бы сказал, что он, возможно, стал еще больше. Даже сегодня, если бы я оказался на краю пропасти и на меня прыгнул большой кузнечик и прикрепился к моему лицу, я предпочел бы скорее перевернуться через край, чем терпеть эту страшную "штуку"".

Эти страшные кузнечики продолжали оставаться источником вдохновения, повторяясь как символы страха на преследующих его полотнах Дали.