Низкая эффективность. Какие последствия может иметь "развод" между ВМС США и Киберкомандованием

Раздраженный сообщениями о низкой эффективности ВМС США в кибернетических операциях, Конгресс обратился к МО с необычной просьбой. Закон об ассигнованиях на национальную оборону на 2023 финансовый год предписывает министру обороны до 2024 года представить Конгрессу доклад о том, следует ли ВМС и далее предоставлять персонал для состава Киберкомандования США. Этот запрос подразумевает беспрецедентную возможность того, что-то или иное ведомство сможет не предоставлять свои силы объединенному командованию.

Фокус перевел статью Криса К. Демчака, Майкла Познанского и сэма Тангреди о том, как изменятся ВМС США после развода с Киберкомандованием.

Возможно, положение Закона об ассигнованиях на национальную оборону является всего лишь проявлением раздражения со стороны Конгресса. Но в любом случае последствия выхода ВМС из состава Киберкомандования будут далеко идущими. Они нанесут ущерб ВМС, Киберкомандованию и обороне страны в целом. ВМС может испытывать трудности с привлечением и удержанием талантливых специалистов в области кибернетики, приобретением соответствующего опыта и совместной компетенции персоналом ВМС, доступом к соответствующим ресурсам, новыми бюрократическими трениями и юридическими полномочиями. Кроме того, без участия ВМС в планировании и операциях Киберкомандование может упустить из виду особенности морской сферы при подготовке к крупному индо-тихоокеанскому конфликту. Наконец, исключение ВМС из состава Киберкомандования снижает эффективность совместных операций, необходимых для успешного проведения кампаний против равной по всем параметрам державы в условиях все более враждебного кибернетического мира.

Вместо того, чтобы отделяться, ВМС должны предоставить своим будущим кибернетическим подразделениям достаточно инструментов, подготовки и талантов для успешной работы в киберкомандовании. Конечно, существуют альтернативные варианты развития событий, которые изменили бы приведенный здесь сценарий, например, создание отдельной киберслужбы (что в Законе об ассигнованиях на национальную оборону также определено как заслуживающее изучения) или передача ВМС миссии киберкомандования корпусу морской пехоты. Хотя тщательное рассмотрение этих вариантов выходит за рамки нашей статьи, суть в том, что односторонний выход ВМС из киберкомандования влечет за собой исключительно негативные последствия.

Разочарование в результатах деятельности ВМС в киберпространстве

В 2018 году, когда Киберкомандование США получало новые возможности и полномочия, многие сенаторы задавались вопросом, почему бюджетные запросы ВВС и армии на киберпространство более чем в два раза превышают бюджеты ВМС и почему некоторые требования ВМС остаются без финансирования. В составе Десятого флота – силового компонента Киберкомандования ВМС – киберпространство остается лишь одной из областей деятельности, конкурирующих за ресурсы. Командующий кибернетическим командованием флота одновременно является командующим Десятым флотом и отвечает за предоставление этих ресурсов. Такое положение дел не обеспечивает достаточно ресурсов для кибернетических операций. Во время слушаний в комитете по вооруженным силам Палаты представителей, посвященных бюджетному запросу ВМС на 2023 финансовый год, представитель Джеймс Лангевин высказал опасения по поводу состояния кибернетических сил ВМС. Он также отметил, что "в 28 страницах письменного отчета министра к сегодняшнему мероприятию, отражающего главные приоритеты ВМС, кибернетика не упоминается ни разу".

Отчасти проблема заключается в том, что у ВМС не было единого определения киберпространства. Вместо этого три сообщества – офицеры криптологической службы, специалисты по информационным технологиям и инженеры кибернетической войны – имеют различные функции и обязанности. Кроме того, в ВМС отсутствуют так называемые "ведомственные кибернетические силы", способные эффективно выполнять такие задачи, как "обеспечение безопасности морских линий связи" за пределами 12 морских миль от американских берегов.

Закон об ассигнованиях на национальную оборону на 2023 год напрямую решает некоторые из этих проблем и призывает рассмотреть другие. Что касается раздробленности знаний в области кибернетики, то закон предписывает ВМС создать специальный кибернетический "целеуказатель" – профессиональную специализацию, отдельную от офицеров криптологии. Создание должности киберспециалиста ранее обсуждалось в ВМС, но теперь это попросту необходимо. Чтобы обеспечить официальное создание нового киберсообщества ВМС, Конгресс обязал офицеров-криптологов ВМС не командовать персоналом киберопераций.

Как уже упоминалось, в последнем законе о полномочиях министра обороны содержится конкретный призыв рассмотреть вопрос о том, "должны ли ВМС больше не отвечать за разработку и представление сил Киберкомандованию США в составе Сил кибернетической миссии или Сил операций в киберпространстве". Хотя это положение явно отражает недовольство Конгресса, оно предполагает желание найти действенное решение, обращая внимание на проблемы, касающиеся кибернетики в ВМС, непосредственно на уровне министра обороны. Требование провести специальное рассмотрение повышает вероятность того, что Министерство обороны окажет давление на ВМС с целью реорганизации их кибернетических сил и, возможно, придания им более схожей с другими ведомствами формы. Еще слишком рано говорить о том, что в конечном итоге произойдет в результате этого рассмотрения, уже сейчас очевидно, что развод ВМС и Киберкомандования будет вреден как для ВМС, так и для Киберкомандования. С самого начала такое решение будет противоречить стремлению Конгресса укрепить кибернетические средства ВМС, как это предусмотрено другими положениями того же законопроекта об обороне.

Ослабление ВМС

Отказ от включения кибернетических подразделений ВМС в состав Киберкомандования подорвет будущую киберкомпетентность ВМС по шести основным направлениям.

Набор и удержание киберперсонала

ВМС уже испытывают трудности с набором киберперсонала. Ведомство предлагает неопределенный карьерный путь, обусловленный непонятным статусом в общей организации информационной войны. ВМС не горит желанием вводить бонусы и выплаты за удержание на уровне других ведомств. Потеря карьерного опыта в полнофункциональном и более престижном Киберкомандовании отпугнет некоторых наиболее перспективных рекрутов. Киберперсонал среднего звена, скорее всего, будет недоволен отсутствием равных возможностей и статуса в сообществе, связанном с его областью деятельности, что сделает удержание еще более проблематичным.

Снижение опыта и совместной компетенции

В результате у боевых кибервойск ВМС не будет возможности получить весь необходимый опыт. Они не только не будут знать возможностей, практики и процедур других ведомств, но и не получат опыта, который рождается при разработке, комплектовании, принятии решений и проведении киберопераций более высокого уровня на национальном уровне и уровне Министерства обороны. Совместное профессиональное военное образование, основанное на аудиторных занятиях, не заменит практической отработки навыков в киберкомандовании или развития киберкомпетентности ВМС в области воплощения замысла командира при сложности, срочности и деликатности всего спектра киберопераций.

Более того, офицеры и матросы ВМС должны будут изучить весь спектр киберопераций, включая как наступление, так и оборону, в то время как их роль в развитии кибернетической компетентности будет ограничена в основном оборонительными и юридически жесткими рамками. Оперативный опыт в наступлении (или тесное сотрудничество с теми, кто выполняет наступательные задачи) необходим для эффективности в обороне. Для киберзащиты ВМС потребуется глубокое понимание тактики злоумышленников, способов поиска уязвимостей, разнообразия тактик, приемов и процедур, используемых злоумышленниками для противодействия защитным мерам, оперативных задач, стоящих перед злоумышленниками, и способов опережения развития инноваций со стороны злоумышленников. Экспертиза в области оборонительных киберопераций требует не только знания различных способов атак, мониторинга, лучших практик и умения восстанавливаться после взлома. Даже традиционный поиск угроз в собственных сетях не дает того опыта, который необходим для предвидения инноваций и гибкости противника. До тех пор, пока законодательство не изменится, основные полномочия в области наступательных киберпрограмм будут принадлежать двойному командующему киберкомандованием. Мышление с позиции противника очень важно для обороны, но практический опыт в настоящее время можно получить только работая в передовых киберкомандах Киберкомандования или в их составе.

Ограниченный доступ к надежной инфраструктуре

Военно-морской флот вряд ли будет иметь или тратить средства на воспроизведение широкого спектра навыков и инфраструктуры, к которым он получает доступ сегодня в качестве составной части Киберкомандования. Благодаря своим отношениям с Агентством национальной безопасности и контролю над собственным бюджетом Киберкомандование располагает значительными объемами киберинфраструктуры, превосходящими те средства, которые ВМС могли бы выделить на кибернетику. После вывода сил из состава Киберкомандования и даже при самых благих намерениях двух крупных организаций, ведущих переговоры за ограниченные ресурсы, киберкоманды ВМС никогда не получат доступа к такому объему средств, которые необходимы для поддержания полноценной киберзащиты, не говоря уже о достаточно компетентных наступательных силах.

Укрепление бюрократических стен

Если ВМС покинут Киберкомандование США, то, обращаясь за киберпомощью к Киберкомандованию или другим службам, они окажутся по другую сторону бюрократической стены генеральских штабов. Нежелание помогать может проявиться особенно ярко, если киберкомандование будет вынуждено взять на себя расходы на персонал и ресурсы в связи с отсутствием поддержки со стороны ВМС. Приоритеты ВМС будут иметь еще меньший вес, чем сейчас. Отсутствие военно-морского персонала означает, что ни один из будущих командиров Киберкомандования не будет иметь военно-морского образования, а отсутствие такого опыта будет способствовать тому, что они, намеренно или нет, будут отдавать предпочтение персоналу и проблемам своего собственного ведомства. Неясно, будет ли командующий киберкомандованием флота продолжать лично подчиняться командующему киберкомандованием в случае вывода из его состава компонента ВМС. Это может еще больше усилить потенциальную замкнутость.

Юридические полномочия

Для получения адекватных рабочих знаний о киберпреступлениях необходимо практическое развитие опыта, для чего, как правило, требуются юридические полномочия, предоставляемые киберкомандованию, а не отдельным ведомствам. Без этих практических знаний ВМС по-прежнему будут иметь право участвовать в совместных кибернетических операциях, но со временем другие службы и само Киберкомандование могут не захотеть включать в свою команду менее опытных сотрудников ВМС. В настоящее время идет дискуссия о том, должны ли юридические полномочия по проведению наступательных киберопераций оставаться исключительно за Киберкомандованием и не передаваться командующим войсками. По ряду причин, включая координацию действий, ограничение рисков сопутствующего ущерба и недопущение дружественного огня, киберкомандование долгое время не хотело передавать полномочия по проведению наступательных киберопераций за пределы своего оперативного командования. Если ВМС поймут, что им нужен наступательный потенциал, и примутся за создание собственных сил кибернетического наступления, но ни законодательство, ни исполнительные директивы не изменятся, то эти подразделения будут либо представлять нетривиальную возможность разрушительного перекрестного кибернетического огня, либо, что более вероятно, будут сильно ограничены в действиях, которые они имеют право выполнять в мирное время. Если развод с киберкомандованием приведет к существенному дефициту кибервозможностей, то делегирование таких полномочий может так и не произойти, даже если ВМС будут вести основную часть боевых действий на крупном театре.

Растущая неопределенность

Вывод личного состава ВМС из состава Киберкомандования не означает, что служба прекращает другие виды взаимодействия с Агентством национальной безопасности. Взаимодействие с Агентством национальной безопасности через сотрудников криптологической службы будет продолжаться. Как и прежде, ВМС будут иметь возможность участвовать в совместных кибероперациях. Агентство по оборонным информационным системам будет продолжать защищать "бэк-офис" всего Министерства обороны. Можно предположить, что другие службы возьмут на себя выполнение кибернетической национальной миссии Киберкомандования, включая обязанности по составлению учебных программ по кибернетике, которые в настоящее время возложены на ВМС. В 2022 году Киберкомандование получило расширенные бюджетные полномочия и взяло на себя передовую подготовку киберперсонала своих сервисных компонентов. Неясно, каким образом ВМС, отделенные от Киберкомандования, получат выгоду от этой подготовки – возможно, им придется платить, как это должно делать любое внешнее агентство (но не служба). Разрыв между тем, что изучают и могут предоставить другие службы, и тем, что умеют делать офицеры и рядовые ВМС в кибернетических операциях после развертывания, может оказаться весьма значительным. Вряд ли кибернетические силы ВМС будут готовы к крупномасштабным гибридным боевым действиям, которые могут возникнуть в будущем.

Ослабление киберкомандования и не только

Киберкомандование может потерять не только активы, если ВМС в одностороннем порядке будут отстранены от участия. Один из основных боевых доменов – морская среда – не будет автоматически представлен во всем спектре деятельности Киберкомандования. Без встроенного военно-морского представительства морским целям и проблемам, скорее всего, будет уделяться меньше внимания на ежедневной основе, будь то в силу ограниченного организационного внимания или недостаточной осведомленности о целях, имеющих отношение к морскому пространству. Развод добавляет еще один шов в оперативную координацию в рамках всего сообщества Министерства обороны.

Хотя кибероператоры из сухопутных войск или ВВС могут со временем освоить целый ряд сложных систем, им, скорее всего, будет сложнее обеспечить замену представительству морских и специфических служб при принятии решений в киберкомандовании. Каждая традиционная область ведения боевых действий имеет свои активы, концепции и оперативный вклад, которые иногда пересекаются, а иногда конфликтуют с другими. В частности, морская среда предполагает высокую степень мобильности и уникальные возможности для запутывания, обмана и доступа. Понимание уникальных особенностей кораблей, портов и других морских платформ, будь то автоматическая идентификационная система или другие навигационные возможности, дает кибероператорам дополнительный контекст для понимания морских сетей, которые они защищают или атакуют. Объединенным силам армии, ВВС или кибернетических агентств было бы трудно эффективно действовать в морской среде, "подключая свои совместные ноутбуки к системам, которые находятся в оперативной ответственности командующего ВМС".

Отсутствие военно-морского представительства может также препятствовать способности Киберкомандования "операционализировать боевое пространство", поскольку в оперативной картине не учитываются морские факторы. Концепция нынешнего командующего Киберкомандованием США генерала армии Пола Накасоне призывает организацию "обеспечить соответствие каждого процесса… оперативной обстановке в киберпространстве". Без присутствия в зале операторов, ориентированных на морскую тематику, которые могли бы помочь определить требования и внести свой вклад в обсуждение оценки боевого ущерба применительно к соответствующим платформам и т.п., может сложиться искаженная картина. Если ВМС неожиданно выделят значительные средства на приобретение, удержание и развитие собственных киберспециалистов для тесной и во многом уникальной работы с ударными группами передового базирования и отдельными боевыми кораблями, то Киберкомандование вынуждено не только конкурировать с ВМС за этих специалистов, но и координировать с ними свои действия по изолированным каналам, чтобы избежать пересечения целей в операциях.

Решение министра обороны, позволяющее ВМС отказаться от участия в Киберкомандовании, может создать прецедент, который повлияет на восприятие ценности интеграции как таковой. Может ли служба, испытывающая трудности с обеспечением адекватной работы, получить право выбирать, в каком боевом командовании ей работать? Штатное расписание киберкомандования в настоящее время требует затрат ресурсов для всех ведомств. При возможных сценариях ведения боевых действий ВВС, возможно, сочтут более экономически эффективным направить больше персонала и ресурсов в штабы боевых командований, поддерживающих, например, экспедиционную пилотируемую авиацию, а не в такую область, как кибернетика, которая может не восприниматься как решающая. Хотя трудно представить себе, что армия откажется от участия в штабе Индо-Тихоокеанского командования США, исходя из того, что роль сухопутных войск будет ограничена в предполагаемом сценарии развития событий в Восточной Азии, такая возможность существует, если будет принята "политика отказа" командования. Вопрос о том, является ли желательной норма совместных действий, согласно которой все ведомства имеют практически равную долю в каждой миссии, выходит за рамки данной статьи, но, безусловно, предоставление ведомствам возможности отказаться от участия подрывает усилия по объединенной обороне.

Поиск творческих альтернатив

Одним из альтернативных подходов может стать создание отдельной Киберслужбы, подобной Космическим силам США. Если ВМС не могут позволить себе создать и предоставить достаточно квалифицированные силы, то почему это должна делать любая другая служба? Закон об ассигнованиях на национальную оборону на 2023 год прямо предусматривает изучение такой возможности, которая фактически исключит все ведомства из состава Киберкомандования. Это может привести к тому, что все службы столкнутся с теми же потенциальными кибердефицитами, что и при разводе ВМС и Киберкомандования.

Вторая идея заключается в том, чтобы ВМС передали все функции Киберкомандования морской пехоте, которая по закону является равноправной военно-морской службой. Бывший комендант корпуса морской пехоты генерал Дэвид Бергер вслед за всеми последними комендантами решительно заявлял, что корпусу морской пехоты необходимо вернуться к морским и военно-морским операциям, создав миссию "контроль с суши". Корпус также выразил твердую решимость развивать передовые кибернетические возможности в соответствии с традиционной и неизменной приверженностью к ведению общевойсковой войны. Амфибийный персонал корпуса морской пехоты, занимающийся кибернетическими операциями, мог бы выполнять функции командующих районами кибервойны в ударных группах, а также быть представителем ВМС в штабе Киберкомандования.

Однако если отбросить эти варианты, то по балансу возможностей ВМС, Киберкомандование и безопасность страны лишь пострадают в случае развода ВМС с Киберкомандованием. Министр обороны должен сказать Конгрессу лишь одно слово: "Продолжайте".

Об авторах

Крис К. Демчак — заведующий кафедрой кибербезопасности Грейс Хоппер, а также старший научный сотрудник Института кибернетической и инновационной политики Военно-морского колледжа США.

Майкл Познанский – доцент кафедры стратегических и оперативных исследований и один из основных преподавателей Института кибернетической и инновационной политики Военно-морского колледжа США. Имеет степень доктора философии Университета Вирджинии.

Сэм Тангреди – заведующий кафедрой исследований будущих военных действий компании Leidos, директор Института исследований будущих военных действий и старший научный сотрудник Института кибернетической и инновационной политики на факультете стратегических и операционных исследований. Капитан ВМС в отставке, офицер надводных сил, специализирующийся на военно-морской стратегии.

Все идеи принадлежат исключительно авторам и не отражают позицию какого-либо подразделения правительства США.