«Центрэнерго» на морозе и мы все тоже не согреемся

На прошлой неделе были проведены аж две «жесткие» ставки Верховного главнокомандующего по энергетике. Вопросы были разные и зачастую неприятные, — процесс подготовки к отопительному сезону ни для кого не был ни простым, ни дешевым. Одни справились лучше, другие — хуже, но по объективным причинам (уж слишком многое пострадало прошлой зимой), а третьи и не справились, и объективных оправданий этому не имеют. Впрочем, как всегда.

Конечно, речь о государственной энергогенерирующей компании «Центрэнерго» (ЦЭ) (госдоля — 78%).

За десятилетия компания превратилась в привычную кормушку сменяющих друг друга околовластных бизнес-групп и кочующих одиночек всех оттенков радуги.

Основная схема проста: на станции поставляются (задорого) топливо и запчасти, забирается (дешево) электроэнергия. Долги накапливаются и потом зависают. Есть комбинации и посложнее, но итог всегда один: контрагентам — прибыли, «Центрэнерго» — убытки. В итоге активы компании, мягко говоря, существенно изношены, а процесс ее банкротства тянется уже десятилетие и всем порядком приелся.

Информация а-ля «Нафтогаз» выкатил одной из трех ТЭС «Центрэнерго» иск почти на три миллиарда гривен не вызывает даже тени удивления. Выкатил и выкатил, не в первый раз, а брать там все равно нечего, даже по решению суда.

За последние три года на ЦЭ сменилось семь руководителей. С августа приступил к работе очередной.

Фонд госимущества, который «рулит» компанией от имени государства, ярко и красочно показал, что и он не умеет ею управлять. Тоже не открытие, конечно, а еще один штрих к портрету одного «эффективного менеджера», который недавно из ФГИ перешел в Минобороны… Наверняка обрадовался, что ЦЭ уже чья-то головная боль.

Увы, эта гремучая смесь коррупции, бесконтрольности и хронической убыточности — один из важных элементов нашей энергосистемы.

И денег у элемента давно нет.

Перед вторжением компанию в очередной раз (то ли в десятый, то ли в пятнадцатый) хотели продать. Всю ее (вместе с добывающими шахтами) оценили аж в 6 млрд грн. Меньше стоимости одного энергоблока (из числящихся на ней пары десятков), но больше никто и не предлагал.

За 2022 год убытки составили более 7 млрд грн (больше, чем оценивали стоимость компании как бизнеса). Первое полугодие 2023-го еще добавило минусов. В общем, все привычно…

Но за окном большая война и станции ЦЭ остро нужны энергосистеме.

Летом прошлого года, после многонедельных боев, орки захватили основную станцию компании — донецкую Углегорскую ТЭС. Обычно она дает до 45% выработки ЦЭ. По двум другим ТЭС посыпались удары — до весны их было более дюжины.

Трипольскую ТЭС возле Киева в декабре на три недели выбили из сети. По харьковской Змиевской ТЭС от недалекой (сотня километров) границы тоже регулярно прилетали ракеты. Всего только к апрелю по генерации компании было 32 прилета.

Прилеты прилетами, но работу лимитировали не они, а топливо. В определенный момент работать оставалось по одному блоку на станцию, да и те на условно бесплатном «нафтогазовском» газе (в то, что ЦЭ рассчитается за него, верится с очень большим трудом).

Все это еще кое-как тянуло летом, но впереди сложная зима. Змиевская ТЭС играет важную роль в энергоснабжении Слобожанщины, как и Трипольская — Киевщины. Работая двумя блоками на каждой станции, ЦЭ обрекает эти регионы на проблемы зимой. А выжать больше не так-то просто.

Бодрые заявления чиновников, что на каждой станции запустят по четыре блока (в том числе один на газе), а может, и пять и выдадут более 1640 МВт мощности, сразу вызывали скепсис.

С углем пока откровенно паршиво. Склады на станциях наполнены даже не на четверть от необходимого. В идеале для работы шести блоков в таком режиме на зиму (точнее, на октябрь—март) нужно около 1,7 млн тонн угля.

Откуда его взять? Сначала говорили о наших шахтах, но работать с ЦЭ никто не рвался. На госшахтах добыча угля рухнула более чем вдвое, а остальные не очень хотят продавать в долг. Репутация ЦЭ как заемщика ниже плинтуса. Разбирать же, кто кому «коломойский», и оказаться конце хвоста очереди на возврат долгов никому не охота.

Новое руководство «обещалки» срезало до 1190 МВт, включая газовые. Кроме того, часть блоков будет работать на смеси угля (70%) и «кременчугского» мазута. Хорошо, что хоть мазута у нас в избытке.

Уголь планируют закупать в Польше, это дороже, но более стабильно. К октябрю обещали законтрактовать первые партии. Что-то подкинут все же и с шахт Донбасса. По расчетам, требуется минимум 80 тысяч тонн в месяц.

На все это нужны деньги. Большие надежды были на правительственную программу «5–7–9», мол, давайте их как льготников прокредитуем. Но уже сентябрь, а все зависло. Да и кредит собирались давать на просто нечеловеческих для ЦЭ условиях — его нужно будет вернуть! На такое никто в «Центрэнерго» не пойдет.

Ничего веселого в сложившейся ситуации нет. Дефицит в 500–600 МВт в том же пристоличном регионе — это две трети потребления населением Киева. Времени до ноября осталось два месяца. Решения пока даже на горизонте нет.

Не говоря уж о том, что орки совершенно открыто готовятся к серии ударов по электростанциям. Недавно СБУ задержала в Киеве «крота», собиравшего информацию по столичным ТЭС. Нет ни малейших сомнений, что аналогичный сбор идет и по другим объектам.

На станциях за лето построили убежища и укрытия для рабочих, но все оборудование не защитишь. Проблемы будут. Соответственно, необходимы хоть какие-то резервы, а один из ключевых игроков генерации может гарантировать только дефициты.

Прямо сейчас идет ожесточенная возня вокруг нового руководства. Похоже, перестановки затронули кучу интересов и финансовых потоков. Уважаемые люди и их обслуга недовольны. Какой там отопительный сезон, если в процессе очередной передел. Это, естественно, очень важно, но выдача электротока миллионам потребителей все же чуточку важнее.

Нет, конечно, вопрос несрочный, но пока есть повод, может, все-таки разобраться с управлением в «Центрэнерго»? При всем моем скепсисе к Минэнерго, оно все же компетентнее ФГИ. Может, там будут хоть немного меньше «тырить и откатывать»?

Ставки и так очень высоки. А мародеров во время войны, бывало, даже ставили к стенке.