Впервые на украинской сцене — драма «Дзяды»

Еще в конце минувшего театрального сезона — 27 мая — франковский драмтеатр представил постановку драмы «Дзяды» Адама Мицкевича. Режиссер из Польши Майя Клечевская второй раз приехала в Ивано-Франковский национальный академический драматический театр им. Ивана Франко. В этот раз — чтобы создать спектакль на экспорт — для европейского зрителя, следящего за войной в сердце Европы в прямом эфире и еще не определившегося со своей ролью в войне России против Украины, либо уже уставшего.

Собственно концепцию спектакля инспирировал известный случай, произошедший в Каннах. Майя Клечевская воссоздала документально сцену прошлогоднего Каннского кинофестиваля, когда полуобнаженная украинка, раскрашенная в цвета украинского флага, 20 мая 2022 года устроила протест на красной дорожке. У кого-то это стало причиной лишь эстетического дискомфорта.

А сотрудничество Майи Клечевской с западными франковцами началось еще несколько лет назад, когда актер театра и кино и воспитанник Ростислава Держипильского Роман Луцкий сыграл Гамлета в ее спектакле в Познани, пройдя сложный кастинг на роль, которую жаждет сыграть каждый актер. Сегодня у него также ключевая роль — Конрада, который напрямую говорит с Богом, а в финале украинских «Дзядов» надевает бронежилет и завершает словами из стихотворения современной украинской поэтессы Галины Брытан «І буде суд, «велікая росія». Хоч ні, твоє «московія» ім’я… Тебе нема, «велікая росія»… Давай начистоту — і не було…».

Первая работа топового режиссера Польши Майи Клечевской в Украине на основе поэмы Адама Мицкевича «Дзяды» с актерами франковского драмтеатра — антироссийский дискурс и четкий безапелляционный месседж для тех, кто до сих пор говорит «это не наша война» или «я — пацифист».

Майя Клечевская отвечает им: «Это ваша война. И мы выигрываем ее все вместе! Потому что украинцы защищают каждого из нас».

Майя Клечевская и вся польская команда (хореограф Кая Колодзейчик, сценограф Войцех Пусь, відеограф Яцек Нагловский, художник по костюмам Конрад Пароль, композитор Цезарь Духновский) хорошо понимают, что будущее Европы будет зависеть от того, кто победит в этой войне.

«Дзяды» говорят об общей истории украинцев и поляков и общей борьбе с российским врагом, обращаясь к европейскому опыту многих народов, и охватывают важное пространство индивидуальной и коллективной истории. В 2022 году «Дзяды» вышли отдельной книгой в переводе на украинский язык Виктора Гуменюка при содействии Министерства культуры и национального наследия Республики Польша и Института литературы.

«Мы не особенно адаптировали это произведение. Например, сцена «Целя», где в нашем случае показаны заключенные россиянами парни и речь идет о вывозе их в Сибирь, не нуждается в каких-либо изменениях, потому что и так выглядит очень актуальной. И этот эпизод на украинской сцене звучит намного мощнее, чем на польской, и актеры намного лучше понимают, как это — быть российским узником. Это уникальное зрелище в исполнении артистов театра, который больше года был приютом, местом встречи и заведением поддержки героев войны и их семей», — рассказывает Майя Клечевская. — И мы должны показать его европейцам во Франции и в Германии».

Роман Луцкий говорит, что еще в начале карьеры в кино его постоянно мучил вопрос, почему мы так смотрим в сторону российского монстра и ничего не знаем о наших ближайших соседях, близких нам по ментальности. Почему верим в миф о «великой русской культуре», а не знаем литературу наших непосредственных соседей? Почему знаем только русский язык? Теперь все эти «почему» получили ответ, и актер своей задачей видит необходимость вслед за политическими, экономическими, спортивными и другими санкциями наложить на страну-террориста санкции культурные.

Генеральный директор — художественный руководитель франковского драмтеатра Ростислав Держипильский говорит, что «Дзяды» во времена войны обрели новое звучание: «Сегодня у нас есть необходимость и миссия опровергать лживые российские нарративы, избавляться от имперского наследия, и поэтому мы хотим расширять наш репертуар и познавать жемчужины литературы наших соседей. И премьера «Дзядов» Мицкевича — без преувеличения историческое событие. Таким способом мы будем познавать культуру друг друга и залечивать наши общие исторические раны. А культура — это самый легкий и самый действенный путь нашего возврата в общий европейский дом. И еще — это блестящий европейский театр. Вместе победим!»

Премьера драмы «Дзяды» совпала во времени с финальным днем Каннского фестиваля, который, собственно, и подвигнул Майю Клечевскую выбрать именно такую концепцию. Спектакль состоит из двух абсолютно противоположных по настроению частей — сначала зрители следят за тем, как заключенные парни в форме ВСУ сидят в подземелье, с ними Конрад, которого допрашивают и над которым проводит обряд экзорцизма московский патриарх Кирилл, а российские попы пытают его, а затем публике без предупреждения предлагают принять непосредственное участие в Каннском фестивале. Вторая часть происходит в фойе театра, который своим интерьером очень подходит такому формату. Публика — рядом с актерами, которые играют селебрити, зрители могут селфить и созерцать звезд вблизи. Звезд, руки которых в крови, которые млеют от появления на Каннском приеме российского олигарха.

Режиссер предупреждает: в драме «Дзяды» звучит русский язык и ария Ленского из оперы «Евгений Онегин». У этого приема четкая задача — маркировать наших общих врагов.

Интересно, что в истории театра в Ивано-Франковске уже был опыт копродукции с польскими мастерами. Буквально перед премьерой мне попала в руки программка театрального сезона 1989–1990 годов. Уже тогда франковский драмтеатр принимал постановочную группу из Польши и ставил пьесу в двух действиях с эпилогом «Пешком» по Славомиру Мрожеку (режиссер — Богдан Чосек, художник-постановщик — Ришард Меллива, композитор — Збигнев Прайснер). И это тоже был спектакль о войне. Его герои действуют между двумя линиями фронта — немецкая армия отступает, советская наступает. А люди в положении «между» ищут безопасное место и хотят выговориться.

Но сначала нужно позаботиться о сохранении своей идентичности, как пишет Мрожек, найти свой честный голос, потому что «когда его нет, есть лишь молчание, хотя и шумное».