Критическая нехватка боевых медиков в ВСУ: что нужно срочно изменить, чтобы сохранить больше украинских бойцов

Каждый день украинские защитники получают ранения на поле боя. И нередко разница между долгой жизнью и гибелью — это качественные медицинские материалы в руке, отработанные на тренировках рефлексы, профессиональный боевой медик, эвакуационный транспорт, который может быстро вывести на стабилизационный пункт. Однако сегодня количество квалифицированных боевых медиков в ВСУ далеко от необходимого. Дефицит же в кадрах этих специалистов подчеркивается недостатками в системе их подготовки.

Совершенствование обучения боевых медиков в Украине сейчас очень важно. Активно способствует этим процессам специализированная международная учебная организация AVC int. Основателями этой программы в 2014 году стали участники АТО и ветераны специальных подразделений США, Израиля, Великобритании и других ведущих стран мира. Теперь специалисты демонстрируют, как можно проводить профессиональное обучение в Украине. Организация активно сотрудничает с украинскими властями и внедряет боевые стандарты, направленные на повышение уровня медицинской помощи.

Телеграф пообщался с одним из основателей учебного центра компании AVC int.- Леонидом Федоровским. Этот разговор раскрыл важные аспекты того, действительно ли государственные усилия по обучению боевых медиков недостаточны, и как это отражается на качестве их подготовки. Ведь компетентность медиков в свою очередь влияет на уровень потерь на поле боя.

— С чего вообще начать, если есть желание стать медиком на фронте?

— Любой человек в вооруженных силах Украины, в первую очередь, компетентный военнослужащий. Потому что, прежде чем проводить какие-то медицинские действия, нужно сначала выжить и обеспечить условия для спасения других. В поле боя ситуация развивается очень быстро и динамично.

Поэтому в принципе если человек хочет этим заниматься, то должен сначала пройти военкомат или получить отношение в воинской части, если он уже договорился, куда он пойдет служить. Тогда ее направят на курс базовую военную подготовку, где она пройдет 10-часовое обучение первой помощи. И только после этого, если человек проявляет талант, желание и вдохновение, его направят на профессиональную подготовку с возможностью стать боевым медиком.

— Собственно, как я понимаю, у ВСУ есть несколько уровней медицинских специалистов. Для каждого из них нужно медицинское образование или для того, чтобы стать парамедиком хватит курсов?

— Относительно понятия "парамедик" есть важный нюанс. На данный момент парамедиков в Вооруженных Силах Украины почти нет. Это в принципе не совсем профессиональное название. Потому что профессиональный парамедик предполагает наличие высшего медицинского образования. В Украине это специалист уровня бакалавра (выпускник кафедры экстренной медицины – Ред.). То есть это гражданское образование, получаемое в медицинском высшем учебном заведении. После получения образования, можно присоединиться к армии в качестве парамедика (военного медика). Но такой практики у нас не так много, потому что таких специалистов раньше выпускалось очень мало.

Собственно профессия парамедика в Украине появилась при и.о. министра здравоохранения Украины Ульяны Супрун. Можно сказать 5-6 лет назад.

Сегодня в ВСУ есть скажем так "не медицинские и профессионально медицинские должности". Не медицинские начинаются с так называемого бойца-спасателя. Это стрелок-санитар, который имеет немного больше инструментов и средств для оказания медицинской помощи, чем обычные солдаты в своих аптечках. То есть это обычный военнослужащий, прошедший примерно 5-дневный курс подготовки.

Следующий уровень по специализации – вышеупомянутый боевой медик взвода. Это сержант, имеющий большее количество медицинских навыков и средств для оказания первой помощи. На сегодняшний день такая подготовка занимает около одного месяца, несмотря на то, что в мирное время это занимало около полугода. И есть старший боевой медик на уровне роты. Это такой же специалист, как и боевой медик, но он еще не получил повышения квалификации. На этом "не медицинская" составляющая заканчивается. То есть все, что касается фронтовой медицины и то, что на поле боя — это ответственность этих трех звеньев. И только должность парамедика требует медицинского образования.

— Если почитать биографию известных парамедиков и парамедикинь, часто у них нет медицинского образования. Почему тогда они так себя называют?

— Потому что это такой распространенный термин. Его используют не совсем компетентные люди, желающие назвать себя специалистом по экстренной медицине. Например, известная Юлия Паевская (Тайра) не является парамедиком по образованию. Персонал "Госпитальеров", конечно, занимается эвакуацией раненых украинских воинов из самых горячих участков фронта, но официально они не являются парамедиками. У них есть врачи и спасатели. Парамедик – это конкретный специалист профессиональных стандартов. К сожалению, последние 10 лет этот термин применяется ко всем, кто занимается первой помощью в разных условиях.

— Вы как-то рассказывали, что в Украине вообще нет такого понятия как национальная государственная сертификация для образовательных процессов. Это означает, что у нас нет стандартов для инструкторов?

— На эту тему я могу многое говорить. Сейчас у нас есть государственный стандарт подготовки для военнослужащего, он называется 1-CT-3. Это военное руководство по тактической медицине. Это утверждено и регламентирует действия, которые каждый военный должен совершать в медицинской ситуации. Это достаточно архаический документ, он подтверждает и сертификацию. Человек получает документ о прохождении такого курса. И это основание, чтобы человек работал бойцом-спасателем или стрелком-санитаром. Однако этот документ имеет довольно косвенное отношение к международным рекомендациям.

— Работает ли сегодня в Украине ваш учебный центр AVC int. и какие вы применяете стандарты?

— Да, конечно, и не только в Украине. В целом мы работаем по военным стандартам НАТО и готовим военнослужащих в разных странах. Это единственная система натовских стандартов безопасности и подготовки. Украина, согласно военной доктрине, уже переходит на стандарты НАТО. И мы как раз в последние 10 лет занимаемся внедрением этих стандартов для учебных специалистов Украины. Мы тренировали бойцов с 2016 года, но сейчас наша организация больше занимается помощью государства в имплементации этих международных стандартов. То есть учим не бойцов, а инструкторов.

Идея в том, чтобы гораздо быстрее закрыть экстренные нужды. Мы сейчас активно сотрудничаем с командованием медицинских сил и другими государственными структурами. И нужно говорить о наших огромных потребностях в военной медицине.

— О каких именно потребностях идет речь?

— Нам нужно около 50 тысяч боевых медиков, которые должны быть обучены по международным стандартам. Не называя цифр, на сегодняшний день мы имеем гораздо меньше.

— С 1 октября на военный учет будут обязаны стать женщины-медики. Это как-то должно помочь?

— Не совсем. Хорошая медицина не значит хорошая тактика. Нам нужны именно боевые медики. Мы как раз занимались внедрением этих профессиональных стандартов. С 2023 года эта профессия уже задокументирована, то есть описано, что должен знать и уметь этот человек. Эти люди в первую очередь специалисты по военным процессам. То есть медицинская составляющая оказания помощи у них низкого уровня. Им не нужно знать многие медицины. Но им нужно знать, как эту медицину использовать в боевых условиях. То есть они учатся военному делу, ориентированию, вождению бронированной и не бронированной техники, использованию связи, особенностям тактики подразделения и т.д.

Потому что если мы возьмем гражданского медика — не важно, мужчина это будет или женщина — даже если человек профессиональный медик, но не знает, как работает тактическое подразделение, он не сможет оказать эффективно медицинскую помощь. Она будет с неправильными действиями в неправильном месте.

— Можно ли ознакомиться со спецификой работы уже на месте?

— Такая практика есть, но по собственному опыту и моим коллегам она очень плоха. Так как научиться эмпирически, таким методом проб и ошибок очень рискованно. Это может стоить жизни. И здесь мы говорим о жизни и медика, и бойца.

В частности, люди считают себя парамедиками после каких-то трехдневных курсов, которые они прошли у волонтеров. А потом уезжают на эвакуацию. Они где-то достают машину и едут кого-нибудь забирать. Понятно, что люди желают помочь. Но с точки зрения медицины эти люди являются преступниками. Потому что они занимаются медицинской практикой, не имея на это права. И у нас есть уголовная статья за это.

Эти люди могут допустить ошибку, которую никто не проверит. Потому что если я как медик допусту ошибку, то будет медицинский консилиум и расследование. А так выходит заехала машина, забросила к себе раненого, несколько часов куда-то везла и привезла труп. Мы, к сожалению, имеем немало таких кейсов. Это как вот был скандал с некачественными турникетами. Шанс выживания после пользования такими медицинскими средствами 50 на 50 или сработает или нет.

— Я правильно пришла к выводу, что у нас не хватает обученных людей и качественных медицинских материалов?

— Несмотря на отсутствие контроля качества медицинских средств, которые передаются в воинские части, с их количественным обеспечением не все так плохо. Волонтерские организации покрывают большинство таких потребностей. Однако нужно уметь пользоваться любыми профессиональными девайсами, которые нам доставляют. Поэтому в первую очередь сейчас не хватает людей, которые прошли бы качественное унифицированное обучение. То есть даже на уровне базового 8-часового обучения все должны использовать единый стандарт. И это уже потенциальная проблема.

А когда мы говорим о высших уровнях, боевых медиках или стабилизационных пунктах, то там начинаются проблемы и с компетенцией, и с количеством людей, которые готовы это делать. Существующая способность тренировочных центров тактической медицины, где должны учиться бойцы и боевые медики, на порядок ниже реальных потребностей Сил Обороны.

— Работает ли власть над решением этих проблем?

— Государство пытается это делать, но это все проходит по нашему принуждению. То есть, сейчас волонтерское и общественное сообщество очень активно пытается что-то изменить, но мы это делаем уже 10 лет. То есть происходит все очень медленно. И только сейчас после скандалов с медицинскими закупками началась некая коммуникация на уровне командования медицинских сил. Впрочем, обучение все равно в Украине проходят некачественно и очень мало. Опять же, не могу назвать количество обученных в месяц, но эти цифры – это просто крошки на фоне нужд уже на вчера.

Для понимания объемов: у нас сейчас потребности больше американских и европейских вместе взятых. Но даже их взвешенная и отработанная система не могла бы покрыть такое. А в Украине ситуация просто критическая.

Не каждый человек может прийти и оказывать медицинскую помощь. Но когда на обучение людей власть не выделяет ни времени, ни ресурсов, то конечно туда едут люди, которые допускают ошибки и не ведут медицинскую статистику.

Например, есть догоспитальные смерти, когда человек умер где-то во время эвакуации или на поле боя. Но еще не всё. Есть так называемый трехдневный горизонт смертей. Это когда человека в больницу привезли еще живым. Но из-за действий человека, который его медицински сопровождал, раненый умирает в больнице. И тогда вся ответственность падает на больницу, но они со своей стороны ничего не могут сделать, потому что ошибки были допущены на первых этапах, в первый час.

* В июле представители волонтерского движения, инструкторы по тактической медицине, общественные организации обратились к военному руководству безотлагательно урегулировать ситуацию, которая сложилась с обеспечением личного состава и медиков Сил Обороны. А также с организацией процесса предоставления первой помощи и эвакуации раненых. Согласно письму, профессиональную подготовку боевого медика взвода для всех видов и родов войск осуществляет только одна военная часть с пропускной способностью до 300 курсантов в месяц. Военные части имеют очень низкое обеспечение тренировочными средствами для тактической медицины, а у инструкторов часто нет надлежащей подготовки, чтобы проводить даже базовую подготовку для бойцов. Подписанты просят военное руководство решить целый ряд проблем в тактической медицине в Силах обороны.