Фактор Князева: почему судебная ветвь власти отпугивает инвесторов в украинский бизнес/Украинские суды в решении спорных вопросов бизнеса не руководствуются нормами закона

Хотя российско-украинская война еще продолжается все острее встает вопрос не только послевоенного развития страны, но и рост украинской экономики уже сейчас, ведь совершенно очевидно, что без привлечения инвестиций этого сделать невозможно. Очевидно, инвестирование является не последним фактором, который мог бы стать "свежим глотком воздуха" для украинского бизнеса и экономики, на развитии которой настаивают международные партнеры Украины. Важную роль в этом играет судебная система. И от нее как раз и зависит, пойдут ли в Украину инвесторы. Своим видением этой проблемы поделился с "Апострофом" адвокат Ростислав Кравец.

К сожалению, Украина уже много лет является не привлекательной для иностранных инвесторов, причиной чего стабильно недоверие к судебной системе (читайте: коррупция и панибратство, кумовство в системе).

Каждый раз при смене власти каждый новый президент или партия обещают положить конец коррупции и сделать суд действительно независимой ветвью власти. Впрочем, за все 32 года Независимости Украины, обещания так и остались обещаниями. Судебная реформа Петра Порошенко, по сути, свелась к изменению названий судов и табличек на таких судах. Она конечно ознаменовалась и приходом некоторых новых судей, однако существенного изменения кадры не претерпели (разве что перемещение судей из одного суда в другой).

Предвыборные обещания Владимира Зеленского не были исключением. Среди них:

1. Судебная ветвь власти должна стать Властью, а не прислужником у Президента, правительства, парламента, местных властей. Мы вернем доверие и уважение к суду.

2. Не борьба с коррупцией, а победа над ней.

За четыре года президентства Владимиру Зеленскому пока выполнить данные обещания не удалось. Единственными изменениями, принесенными в систему правосудия, сейчас стала ликвидация Окружного административного суда г. Киева. Однако перезагрузка судебной ветви власти не состоялась, что, как следствие, на фоне полномасштабной российско-украинской войны и смещения векторов внимания лишь усилило ощущение судейской безнаказанности и вседозволенности.

Подтверждением вышеуказанного стало задержание в мае 2023 года на получении взятки в три миллиона долларов главы Верховного суда Всеволода Князева за принятое в пользу бизнесмена-олигарха Константина Жеваго решение.

Такую информацию как медиа, так и гражданское общество и международные партнеры восприняли неоднозначно: с одной стороны, это просто удар "ниже пояса" по и без того не идеальной репутации судебной ветви власти. С другой стороны, ситуация с задержанием Всеволода Князева оценивается положительно, поскольку ярко свидетельствует, что Украина готова к борьбе с коррупцией на высшем государственном уровне, и даже глава одной из независимых ветвей власти не является исключением.

Стало ли задержание Председателя Верховного Суда "холодным душем" для других судей, стали ли они осознавать последствия своих не совсем справедливых решений и действительно независимыми? Наблюдается ли тенденция к законным и прогнозируемым судебным решениям, принятым в соответствии с устоявшимися выводами Верховного Суда по применению нормы права? Готова ли Украина с распростертыми объятиями встречать инвесторов?

Недаром прозрачность судебной системы является одним из факторов, определяющих инвестиционную привлекательность страны, ведь только в случае осуществления правосудия независимыми и квалифицированными судьями стороны могут рассчитывать на прогнозируемое и справедливое судебное решение, то есть на законную защиту собственного бизнеса, собственности и инвестиций от неправомерных посягательств.

Очевидно, для бизнеса и инвестиций это и является ключевым показателем – прогнозируемость судебного решения. Ведь в отличие от гражданского процесса, по хозяйственному процессу, в который в случае споров вступают юридические лица, судиться – это не дешевое удовольствие (начиная уже с размера уплаченного судебного сбора и заканчивая стоимостью услуг квалифицированных адвокатов и сбором доказательной базы).

А потому, прежде чем решиться на инвестирование в бизнес, приобретение собственности, а в дальнейшем, и на возможные немалые затраты в случае возникновения какого-либо спора, важно понимать, сможет ли инвестор защитить свои вложения в судебном порядке или это лишь приведет для него к дополнительным затратам без какой-либо предсказуемости по поводу возможного результата споров.

За более чем двадцатилетнюю адвокатскую карьеру и опыт представительства интересов клиентов (как физических, так и юридических лиц) во всех судебных инстанциях мне удалось наглядно наблюдать за всеми реформами и изменениями.

Как бы мне ни хотелось сказать другое, к сожалению, ни война, ни задержание Всеволода Князева не привели к изменениям в судебной системе, а все судебные реформы и процессуальные изменения, сколь бы ни были они положительны, разбиваются о человеческий фактор, а именно - непосредственный состав судей, рассматривающих каждое конкретное судебное дело и их следование или нет императивным нормам закона, а также сформированным Верховным Судом выводам о применении нормы права, которые очень часто основываются не на нормах Закона, а на собственном восприятии Закона лицами, случайно попавшими в суда, очень часто, даже без судебной практики до этого.

Чтобы не быть голословным, расскажу об одном из крайних судебных дел, которое рассматривалось в Кассационном хозяйственном суде.

В октябре 2021 года бывший народный депутат от Партии регионов обратился в Хозяйственный суд Винницкой области с иском об истребовании контрольного пакета акций одного из винницких предприятий, которые были проданы еще в 2014 году по договору, который этот экс-народный депутат якобы не подписывал.

Здесь я не зря акцентируюсь на том, что речь идет о договоре, заключенном еще в 2014 году, а истец обратился с иском только через шесть лет после его заключения, ведь даже каждый начинающий юрист знает о трехлетнем сроке исковой давности для обращения в суд для защиты своего права, пропуск которого является самостоятельным основанием для отказа в иске. Но к этому мы еще вернемся. Давайте все по порядку.

Следовательно, Хозяйственным судом Винницкой области было принято решение в пользу этого депутата. Суд апелляционной инстанции отменил решение суда первой инстанции и отказал в удовлетворении иска экс-регионала. Однако Кассационный хозяйственный суд в составе Верховного Суда постановление суда апелляционной инстанции отменил и оставил в силе решение местного хозяйственного суда.

В кассационном хозяйственном суде дело № 902/1076/21 слушали судьи Бакулина С.В., Студенец В.И. и Кибенко О.Р. Решение было принято двумя судьями: Бакулиной С.В. и Студенцем В.И., судья Кибенко О.Р. выразила особое мнение.

По моему мнению, по данному делу постановление Верховного Суда резонансно, поскольку в нем Верховный Суд нарушил прямую норму закона и вышел за пределы полномочий, предоставленных суду кассационной инстанции, а также проигнорировал обязательные к применению выводы Большой палаты Верховного Суда по применению норм права в подобных правоотношениях.

Следовательно, далее уже более предметно к тексту постановления Верховного Суда объясню, почему, по моему мнению, это судебное решение является примером отсутствия объективного и всестороннего, справедливого судебного разбирательства.

Ну, во-первых, суд кассационной инстанции является судом права, а не факта. А это значит, что в силу ст. 300 Хозяйственного процессуального кодекса Украины, он не имеет права осуществлять оценку доказательств, а лишь проверяет правильность применения нормы права.

Несмотря на это, в мотивировочной части своего постановления Верховный Суд переоценил два единственных предоставленных экс-депутатом доказательств в подтверждение того, что он договор в 2014 году не подписывал, какие суд апелляционной инстанции признал ненадлежащими доказательствами.

Так, Верховный Суд на основании табеля учета отработанного рабочего времени экс-депутата, по которому он, как народный депутат, отработал восьмичасовой рабочий день (без указания места выполнения работы) установил, что экс-депутат в течение всех суток не находился в г. Виннице в день заключения договора.

Это при том, что в день заключения спорного договора, когда экс-депутат регионал якобы был в Верховной Раде Украины, ни пленарных заседаний, ни заседаний комитета по строительству, градостроительству и жилищно-коммунальному хозяйству и региональной политике ВРУ, членом которого был истец, не было. Эту информацию очень легко проверить прямо на сайте Верховной Рады Украины. Экс-депутат в этот день мог, например, проводить работу с избирателями на месте в Виннице, где у него была приемная, как народного депутата. Но опять же, у Верховного суда нет полномочий это исследовать, конечно, если ему не предоставили документов, которые значительно больше весят, чем нормы Закона.

Вторым доказательством, переоценку которого осуществил Верховный Суд, является свидетельские показания. Так, в абзаце 2 пункта 5.29. постановления судом кассационной инстанции из показаний свидетелей - работников депозитарного учреждения, установлен факт вынесения ответчиком и третьим лицом документов из депозитарного учреждения.

В то время как само депозитарное учреждение в силу закона несет ответственность за сохранность как акций, так и документов, и в соответствии с Положением о производстве депозитарной деятельности должен был быть составлен акт специально созданной комиссии по факту утраты документов или хотя бы обращение в правоохранительные органы. При этом судьи Кассационного хозяйственного суда переоценивают свидетельские показания, которые в силу ст. 80 Хозяйственного процессуального кодекса Украины, не могут являться надлежащими доказательствами потери документов.

Однако незаконность принятого Верховным Судом решения проявляется не только в том, что он осуществил оценку доказательств, но и в том, что он проигнорировал ранее сложившиеся правовые позиции Верховного Суда относительно применения нормы права и принял противоположное им решение.

Так, несмотря на сложившуюся практику, суд признал незаключенной фактически исполненную сделку.

Спорный договор купли-продажи ценных бумаг, который экс-депутат считает не подписанным, а кассационный суд считает незаключенным, фактически является исполненным депозитарным учреждением, которое не только заключало эту сделку как поверенный покупателя по доверенности, но и осуществило зачисление ценных бумаг на счет покупателя в ценные бумаги, с отражением в реестре депозитарного учреждения. Сведения об этой операции были тогда же отражены в открытых источниках – на SMIDA, сайте, находящемся в открытом доступе и ответственность за достоверность сведений из которого несет Комиссия по ценным бумагам. Кроме того, после приобретения акций новый владелец полноценно ими распоряжался, в частности, как акционер принимал участие в общем собрании предприятия, принимал значимые для предприятия действия, утверждал результаты деятельности общества и т.д.

Однако по этому делу указанную правовую позицию, от которой не отступала Большая Палата, решили просто проигнорировать судьи кассационной инстанции. А действия по выполнению сделки описали только скупой фразой "возможно депозитарным учреждением было совершено нарушение".

Как вообще в решении Верховного Суда применимо слово "возможно"? С тех пор, как стало допустимо основывать решение на предположениях? Если какой-то из фактов остается не полностью исследованным или не установленным, разве это не основание для передачи дела на новое рассмотрение?

Ну и последний, не менее вопиющий факт нарушения в описанном деле – это полное игнорирование Верховным Судом сроков исковой давности.

Существует сложившаяся позиция как ЕСПЧ так и Большой Палаты Верховного Суда, согласно которой срок исковой давности исчисляется не просто с момента, когда лицо узнало о нарушенном праве, а с момента, когда оно могло узнать о таком нарушенном праве.

Напоминаю, что речь идет о сделке, заключенной в 2014 году по отчуждению контрольного пакета акций - 51%!!!

Контрольный пакет акций общества - это не просто какое-либо движимое или недвижимое имущество, которое лицо приобрело и действительно в течение многих лет может не использовать и не интересоваться его состоянием.

Без участия акционера с контрольным пакетом акций в управлении, общество просто бы прекратило свою работу, ведь на общем собрании именно голос контрольного акционера является решающим, а потому ни одно решение не было бы принято как по заключению значительной сделки, так и по избранию членов исполнительного органа, утверждение результатов деятельности общества за год и т.д.

Кроме того, в отличие от обычного общества с ограниченной ответственностью, деятельность акционерных обществ достаточно регламентирована, во-первых, информация обо всех значимых действиях акционерного общества отображается на сайте SMIDA, держателем которого является Национальная комиссия по ценным бумагам и фондовому рынку, во-вторых, акционерное общество обязано проводить общее собрание акционеров по меньшей мере один раз в год, о чем опять же содержится информация на сайте SMIDA.

Если экс-депутат действительно не знал об отчуждении его акций, то уже в 2015 году он, как достаточно успешный бизнесмен, должен поинтересоваться, почему его, как главного акционера, не вызывают на собрание, разве что уже к тому времени он хорошо знал, что не является таким акционером, однако суд кассационной инстанции не дал оценку требованиям о применении срока исковой давности вообще.

Ну и, внимание, "вишенка на торте": экс-депутат является субъектом декларирования и ТРИЖДЫ в 2014, 2015 и 2016 году задекларировал, что у него отсутствуют акции. Но судьи, которым это известно, такие обстоятельства решили проигнорировать.

Здесь я все же хотел бы остановиться на кричущести допущенных судом нарушений. Судьи Бакулина С.В. (ранее входила в состав Большой палаты, судьи которой замешаны в получении взяток) и Студенец В.И. не просто не применили свои же правовые выводы, они проигнорировали сделанные заявления о применении исковой давности и не применили ее.

Замечу, что ч.1 ст.6 Конвенции гарантирует справедливое и публичное рассмотрение дела в разумный срок независимым и беспристрастным судом, установленным законом. Поэтому решение вопроса о возможности применения исковой давности свидетельствует о нарушении права на справедливый суд, закрепленного в ст.6 Конвенции о защите прав человека и основополагающих свобод. Как следствие, судьи лишили ответчиков гарантированного права на судебную защиту, ведь в случае применения исковой давности в иске экс-депутата было бы отказано по этому основанию, не говоря уже и о других.

В данной ситуации к судьям Бакулиной С.В и Студенец В.И. возникает немало вопросов, в частности, что заставило их проигнорировать собственные устоявшиеся правовые выводы, а также выводы, изложенные Большой Палатой Верховного Суда и практику ЕСПЧ по применению сроков исковой давности для обеспечения правовой определенности, какие же аргументы заставили их переступить через Закон и здравый смысл.

Суммируя описанное, на примере только одного дела, которое было на рассмотрении в Верховном Суде уже после задержания Князева, к сожалению, в независимость и объективность судей Верховного Суда верить не приходится. Я считаю, что это дело иллюстрирует реалии украинского бизнеса или инвестирования: ты вкладываешь душу, время, средства в развитие своего дела, ты видишь плоды своего труда, ведь бизнес процветает, но ты не можешь быть уверен, что в один день ты проснешься, а всего этого у тебя не будет. И ты это можешь потерять даже после шести лет своего труда, не из-за войны или ракетных ударов, а из-за сомнительных выводов и внутреннего убеждения, которые не основываются на Законе, а также игнорирования устойчивых позиций Верховного Суда по применению нормы права и, как следствие, не прогнозируемость судебного решения.

Поэтому мы только можем констатировать, что небеспричинное недоверие к судебной системе до сих пор остается одним из ключевых факторов, негативно влияющих на инвестиционный климат в Украине. На примере Всеволода Князева мы можем наблюдать определенные положительные изменения, впрочем, чтобы такие изменения были ощутимыми, должна произойти существенная чистка кадров в системе правосудия, а не единичная.