Символ спокойствия и спасенных жизней: ведущие ICTV и СТБ поделились историями об Укрзализныце

День железнодорожника в Украине отмечают 4 ноября. По случаю праздника ведущие Фактов ICTV и Вікна-Новини поделились личными историями, связанными с Укрзализныцей.

Татьяна Высоцкая: Николь — символ украинской железной дороги

— Если пес Патрон стал символом саперов и спасателей, то Николь — украинской железной дороги! Ее хозяйка, проводница Татьяна, нашла избитое животное на путях в 2018 году. С тех пор девушки работали вместе, в частности выполняли эвакуационные рейсы в феврале — марте 22-го.

Вместе и сейчас. Пассажиры в восторге от доброжелательности и деликатности Николь. А для меня это доброе лицо наших железнодорожников!

Оксана Гутцайт: Железная дорога стала для меня символом спокойствия

— Самые яркие воспоминания о железной дороге у меня с детства! Каждый год к бабушке мы ездили на поезде! И это ожидание путешествий начиналось чуть ли не за месяц! Я обожала ехать на верхней полке (наверное, как и все дети)! Мне нравилось там лежать, глядя в окно! И этот стук колес — это же настоящая колыбельная!

Но больше всего я любила в поезде есть! Я вообще-то была гимнасткой и ела редко и мало, но не в поезде! Вкуснее, чем на салфеточке в купе, вареные яйца, картошка никогда не были! А если на обратном пути к ним добавлялась курочка и плачинда, которую давала нам с собой бабушка — то это просто фантастика! Взрослой я в поезде уже не ем, но стук колес меня до сих пор успокаивает!

Железная дорога во время войны для меня стала символом спокойствия! А особенно проводники — без страха, всегда с поддержкой и спокойствием они сначала спасали людей, а сейчас помогают нам добраться до родных людей.

Владимир Рунец: Железная дорога — это история 3,5 млн спасенных жизней

— Ковровые дорожки, запах дров, тлеющих в титане, чай в подстаканниках из нержавейки и откровенные разговоры в купе с людьми, которых ты после этого путешествия больше никогда не увидишь. А также черешни, привязанные к палочкам весной, пирожки и пиво, которые стихийно продают на перронах вокзалов. Расписание на табло, голос из громкоговорителя, типажные проводники и проводницы. Такие впечатления и воспоминания у меня всегда вызывали поездки по железной дороге по Украине.

Пока 24 февраля не прозвучали сирены по всей Украине. Пока линия фронта не стерлась окончательно и вся наша земля не стала полем боя против оккупантов.

Большая война встретила меня в 5 утра в Мариуполе, куда я приехал со съемочной группой в командировку. Телефонный звонок от друзей из Киева: “Вова, российская ракета только что попала в соседний дом. По нам стреляют. Что делать, куда ехать?”.

После этого — многочисленные фото с вокзалов и видеосюжеты на телевидении о том, как эвакуационные поезда везут сотни тысяч взрослых и детей дальше от опасности. О том, как военные мужчины и женщины провожают своих родных, не имея уверенности, что когда-то обнимут их снова. Казалось, это картинки не из реальной жизни, а из учебника истории, раздела о Второй мировой…

В то довольно теплое февральское утро еще сонный и озадаченный я разбудил своих водителя и оператора: надо работать, что-то делать, снимать, показывать, доносить. Но вдруг мой мозг остановил мои профессиональные потуги и сказал: бегом набирай маму.

Мы говорили с ней о том, как наступит этот день, сотни раз. Мы вместе по телефону собирали тревожный чемодан: “Мам, только то, что тебе понадобится для того, чтобы прожить неделю — документы, деньги, минимальный набор одежды и сухие продукты с большим сроком годности”.

Мне всегда казалось, что мы готовы к этому страшному дню. Что все продумано и зафиксировано в голове, но в реальности все равно мысли путались, эмоции переполняли, волнение за родного человека побуждало бежать к нему пешком, чтобы только оградить от опасности.

Я лихорадочно набирал ее номер, она ответила на звонок и подтвердила, что слышит взрывы где-то очень близко, в центре Одессы. У нее в голосе не было ни ноты паники или отчаяния: “Вов, я еще пока никуда не поеду, наверное, но я готова в любой момент…”.

“Мам, мы же договаривались”, — перебил ее я. — “Бери попугая в переноску и садись на ближайший эвакуационный поезд, они уже начали курсировать. Я не знаю, будет ли сегодня из Одессы в западном направлении, но попробую выяснить”, — закончил свою мысль я.

Она села на эвакуационный поезд, направлявшийся на Запад страны только через двое суток после начала полномасштабного вторжения. Еще никогда, никогда в своей жизни, я так сильно не хотел дождаться того поезда.

Она позвонила мне уже из вагона: “Все нормально, людей очень много — кто стоит, кто сидит… но нам всем удобно, будем меняться. Переноску с птицей мне разрешили поставить на столик…”.

Сегодня железная дорога для меня — не черешни на палочке, не чай, не потрескивание дров в титане. Совсем другие теперь ассоциации. Теперь история украинской железной дороги — это история 3,5 млн спасенных жизней только за первый месяц полномасштабной войны. 3,5 млн, среди которых жизнь одной маленькой женщины с птицей в переноске.

Юлия Сеник: УЗ стала путем спасения

— Укрзализныця стала путем спасения украинцев в первые сложные месяцы вторжения ценой сверхусилий ее сотрудников! С первых дней под вражескими обстрелами наши железнодорожники эвакуировали миллионы людей. Спасли миллионы людей. И продолжают это делать. УЗ взяла на себя роль крупнейшего перевозчика гуманитарных грузов. Железная дорога приходит в освобожденные города первой после армии, ремонтируя пути прямо на ходу.

Я лично за время войны не смогла, к сожалению, воспользоваться услугами УЗ. Каждый раз поездка по делам была спонтанной, и в последний момент просто не было билетов.

Помню, как в начале полномасштабного вторжения, когда в Киеве было очень опасно, лишний раз никто не выходил из дома, город был пустым, улицы были заполнены брошенными, часто расстрелянными автомобилями… Я с мужем должна была срочно забрать передачу на Центральном киевском железнодорожном вокзале с Запада Украины от волонтеров для теробороны Киевщины (“ежи” для блокпостов).

Никогда не забуду, какая тогда была атмосфера на вокзале… Поезда прибывали один за другим, масса людей втиснулась битком в вагоны. Женщины с детьми прощались с мужчинами, плакали, обнимались, будто видятся в последний раз…

Работники УЗ делали возможное и невозможное, чтобы хоть как-то успокоить, унять панику у людей, всех уместить, помочь, вывезти в более безопасное место.

Сергей Кудимов: Поезд всегда был порталом в другие миры

— Я еще с детства очень любил путешествовать на поездах. Автомобиля в нашей семье не было. Поэтому железная дорога была неким порталом в другие прекрасные миры. Особенно летом, когда поезд ассоциировался с морем, солнцем и отдыхом. И, конечно, различными дорожными историями.

Как-то после окончания университета мы с товарищем путешествовали в Крым. Нашими попутчицами оказались девушки-парикмахерши. Они почему-то сразу предупредили, что стричь нас не будут. Это была огромная ошибка — и их, и наша. Потому что у нас с товарищем появился спортивный задор. Поскольку дорога была длинной, после чая в легендарных железнодорожных стаканах появилось вино, а мы были настойчивыми, в конце концов нас подстригли. Маникюрными ножницами. В поезде, который постоянно качало.

Утром мы попрощались. Девушки уехали уже не помню куда. А мы с товарищем, натянув кепки на наши “стильные прически”, побежали искать парикмахерскую. Чтобы побрить головы.