Жители Грозы: На 40 дней погибших поминаем в разные дни и отдельно – вместе не собираемся

На этой неделе в селе Гроза на Харьковщине почти в каждом доме зажигают свечи у портретов погибших 5 октября родственников и близких. Семьи вновь собираются за поминальными обедами – только теперь массовых собраний здесь не делают. Каждые – по отдельности, в разное время и даже в разные дни, с выключенными телефонами, чтобы изверги-оккупанты, в один день лишившие жизни их 59 односельчан, собравшихся за таким же поминальным обедом, не целились по скоплению гаджетов.

«От нас Бог отвел – иначе бы детей забрали в интернат»

Осевшее в руины кафе, где 5 октября на поминках в память о погибшем военнослужащем собралась четвертая часть местного населения, еще не разобрали. Деньги на это выделили, люди есть, но не хватает техники. Когда расчистят, на этом месте построят мемориал памяти убитых.

61-летний Валерий Козыр в тот день потерял одну из двух дочерей, зятя и кумовьев. Его самого с супругой уберегла случайность.

- Мне надо было вечером заступать на смену, так что я не пошел – там ведь выпью, а куда пьяным на работу, - вспоминает в разговоре с KP.UA Валерий Козырь. – А жена потянула связки на ноге. На кладбище идти далеко, не захотела туда шкандыбать… Бог как отвел от нас – иначе бы детей в интернат забрали…

Детьми Валерий Александрович теперь называет внуков: Насте - 10, Диме - 15 и Дарине - 17 лет. Еще одного, Даню, которому на момент начала полномасштабной войны уже исполнилось 18 лет, оккупанты вывезли в Россию. Дедушке обещали помочь вернуть его представители Красного Креста и ООН, но пока никакой информации о внуке нет.

«Вытяни меня – я так жить хочу!»

Валерий Александрович, раз за разом рассказывая о событиях 5 октября, проживает эту дату и последовавшие за ней страшные дни снова и снова. С внуками, оставшимися круглыми сиротами, работать каждый день приезжали психологи из Харькова.

- Я в саду стирал одежду, в которой к свиньям ходил, - она же вонюет, дома не постираешь, - вспоминает Валерий Козыр. - Оно как «влупило» - я упал, «дымяра» клубами… Жена выскакивает из дома, кричит: «Валера, точно в кафе, там же наши дети!» Я поехал на велике – от нас это километр по прямой. Я тогда думал – ну, может промахнутся, бывают же случаи… Столько бы людей выжило… Нет… Прямо внутрь помещения «влупило».

Вернувшись и, рыдая, сообщив жене, Валерий поехал обратно – искать дочку, зятя, кумовьев. Супругу не пустил.

- Смотрю, там уже на траву выносят хлопцы-спасатели всех, - всхлипывает мужчина. - Гляжу – зять мой лежит Толик, кумовья…

Сквозь крики спасателей, рыдания мечущихся в поисках родных местных и стон умирающих услышал голос: «Толика нет, а Оля жива – с ней «балакали» под завалами». Дочь Валерия в тот день помогала на кухне – там и была с напарницей. Той удалось выжить – ее уже выписали. Таких счастливчиков – всего пять.

Та женщина говорит: "Олечка лежала возле меня, мы думали - баллон газовый взорвался", - вспоминает безутешный отец. – Говорила: «Меня Толя сейчас вытянет». Слышали, как она кричит: «Галя, Вова (местный спасатель), вытяни меня, я так жить хочу!». Это ее последние слова были... Она умерла в мучениях… Оля, моя доця.

Ужас…

Живут ради внуков

38-летняя Ольга и 42-летний Анатолий Пантелеевы (дочь и зять Валерия Козыря. – Авт.) были хозяйственными людьми. Ольга работала на деревообрабатывающем комбинате, Анатолий занимался переработкой свинины. Были добрыми и нежадными – Анатолий мог добавить денег чужому ребенку в магазине, если тому не хватало оплатить мамин список.

С дочкой и зятем родители, оставшиеся волей случая в живых, попрощались только через шесть дней. Мать Ольги, Любовь, до сих пор почти ничего не ест. О горе семьи Козыр знает вся округа. На дороге останавливаются полицейские, молча выходят, плачут, обнимают. Так поступают и совершенно незнакомые люди, и знакомые из Грозы и окружающих сел. Слов, чтобы помочь горю, нет.

Погибшая Ольга родителям не снится – лишь иногда приходит, как туманное воспоминание. Снятся кум и зять Анатолий.

- Снилось, что мы с зятем и кумом в карты играем, веселимся, - вздыхает Валерий Козыр. – Кум на два года старше, с самого детства дружили. Нам говорили – такого не может быть, чтоб кумы не грызлись! Но мы всегда дружно жили. И наши дети поженились, четверо внучат нам родили. Старшему Дане 18 лет уже было, как началась война, ему как раз надо было менять паспорт. Но оккупация, какой паспорт…

Валерий и Любовь Козыри живут теперь ради трех внуков. Валерий вкалывает на двух работах, Любовь также трудится.

- Для детворы стараешься, крутишься, - вздыхает Валерий. – Думали, будет нам помощь на старость, но что уже сделаешь… А так всего хватает, мы ж в селе живем. Спасибо людям, помогли очень - вот и сегодня кто-то 199 гривен прислал на помощь моим детям. Никогда не мог подумать, что у нас в Украине столько «гарных» людей. Большинство таких. Да и в мире... Люди прислали много посылок из Италии, Ирландии, Дании, Германии, Франции – отовсюду.

Хоронили пустые гробы

На нескольких улицах села Гроза, где до войны жило всего 300 человек, людей теперь почти нет. Они не собираются вместе, да и по улицам ходить жутко. Везде витает горе.

Погибших 5 октября каждый поминает у себя дома в узком кругу. Так и хоронили – на похороны никого не звали, чтобы больше не было массовых собраний. Похороны тогда в селе шли десять дней, а некоторых хоронили еще позже. Кому-то пришлось лить слезы над пустым гробом – хоронить было почти нечего. Гроза до сих пор в трауре, и, по словам местных, черный цвет еще не скоро сменится более светлыми оттенками.

- Я позвал на поминки домой десять друзей моих детей, телефоны все повыключали, - утирает слезу Валерий Козыр. – Поплакали, да и все. Не знаю, откуда еще слезы берутся. Жутко.

«Никто не может смириться»

Александр Муховатый 5 октября потерял 48-летнего брата, 43-летнюю невестку и 65-летнюю мать. Сам на поминки не пошел – был у себя дома с семьей в соседнем селе. Оглушительный взрыв слышали даже в 15-17 км от Грозы.

- Я начал звонить - ни брат, никто уже не отвечал, - вспоминает в разговоре с KP.UA Александр. - К племяннику дозвонился - он уже был на месте. Буквально через полчаса я тоже был там. Я видел все тела погибших, искал своих…

Найти их не удалось. Опознавали по фрагментам тел. Проститься с родными Александр смог через две недели.

– Я раньше служил старшим водителем пожарного взвода - насмотрелся в свое время на трупы. Но хуже убийства родных уже точно ничего не может быть. - говорит Александр, - Прошло 40 дней, но еще никто не может с этим смириться... Никто еще не может осознать, что их уже нет… Село еще долго будет в трауре. Четвертую часть села убили.

Дом предателей жечь не собираются

Наводчики "Искандера", братья Владимир и Дмитрий Мамоны, жили через дом с погибшим братом Александра - Владимиром. 23-летний Дмитрий – одноклассник его племянника. Вся семья предателей вместе с еще одним братом и отцом (уже на пенсии) служили в украинской полиции, с началом российской оккупации перешли на сторону врага. Когда начали заходить наши войска, сбежали в Россию, а 5 октября двое братьев навели смертоносный огонь на родное село.

До прихода оккупантов, говорят местные, своих пророссийских взглядов братья особо не демонстрировали. Но с началом оккупации проявили себя настоящими оборотнями. Например, один из них показывал россиянам, где живут украинские военные. Впрочем, мстить им местные не собираются. Да и некому. В соседнем селе, по словам селян, живет бывшая жена Владимира с сыном – но она с мужем уже несколько лет не общается, а два года назад подала на него в суд за неуплату алиментов. Жечь пустующий дом семьи? Говорят - не было даже таких мыслей, ведь там может быть еще что-то, что потом пригодится следователям. Но люди верят – рано или поздно предателей точно ждет суд. И здесь, после победы, и Божий...

История вопроса

5 октября в обед за столом в кафе в селе Гроза собралось 64 местных жителя, чтобы помянуть погибшего еще в начале войны, 29 марта 2022 года, Андрея Козыря. Он был похоронен в Днепре, а теперь его останки решил перезахоронить в родном селе 24-летний сын Денис, воевавший с отцом в одном окопе и только вернувшийся с войны. На поминки пришло 20 родственников, его четверо друзей, в том числе – староста села, и 34 местных жителя. Ракета ударила аккурат по кафе около половины второго дня. Всего убито 59 человек, еще пятеро – ранены. Погиб каждый четвертый житель села. Стол готовили на сто человек – жертв могло быть еще больше.