Потеря сознания в эфире и живой удав на шее: ведущие ICTV вспомнили курьезные истории с работы

День работников радио, телевидения и связи в Украине отмечается 16 ноября. По случаю праздника ведущие ICTV поделились курьезными и яркими историями, связанными с работой.

Вадим Карпьяк: Работа на ТВ — это как “американские горки”

— Я часто в начале полномасштабного вторжения шутил, что хорошо, что я работаю на телевидении, потому что я мог жить на работе. Здесь было все, начиная от моих костюмов, одежды, заканчивая стиральными машинами, душем, диванами. Телевидение для тех, кто здесь работает, — это фактически второй дом.

Я помню, когда моя напарница, это было где-то в 2015 году, потеряла сознание в эфире, и ты краем глаза это видишь. Одной рукой пытаешься ее поймать, чтобы она не упала на пол в студии. При этом стараешься держать лицо, потому что ты в прямом эфире. Нужно как-то ее поддержать, смотреть в камеру, говорить, что ничего страшного не произошло, хотя это не так. И все это одновременно.

Хорошо, что коллеги подстраховали, пустили какую-то рекламу в эфир или анонсы. Это работа на телевидении, прямой эфир — непредсказуемый, надо быть готовым ко всему.

Сергей Кудимов: Обожаю работу журналиста — здесь не бывает грустно

— Как-то после съемки к нам с оператором подошел иностранец — представитель одной из азиатских стран — и на ломаном русском уточнил, не с телевидения ли мы. Обычно после подобного ритуального вопроса люди просят сфотографироваться. Поэтому мы уже приготовились позировать и улыбаться в кадре. Но через мгновение скрутились от хохота. Услышав, что мы с телевидения, иностранец задал вполне логичный с его точки зрения вопрос: А можете починить мой DVD? За это я и обожаю работу журналиста — здесь не бывает грустно.

Несколько месяцев я работал на телеканале Freedom. В студии приходилось проводить по четыре часа подряд. Как-то я читал новость о том, что в России местные жители разобрали железнодорожные пути. А потом дали объявление в газете — не хочет ли кто-то купить эти украденные рельсы. Я это прочитал. Представил. И меня порвало. Я смеялся так, что не мог остановиться. Не мог продолжить говорить. У меня из глаз потекли слезы. Слава Богу, рядом была напарница. Она подхватила эфир. И дала мне возможность прийти в себя.

Юлия Сеник: Мечтаю как можно скорее рассказать о победе

— Работа на телевидении — это чрезвычайная ответственность за то, что ты рассказываешь зрителям. Работа на ТВ — это то, что я очень люблю, чем живу, что для меня стимул, вдохновение! Я занимаюсь и многими другими делами, кроме ТВ, но именно телевидение — это любимое дело.

На телевидение, на прямые эфиры реально подсаживаешься. Я и в декрете продержалась неполных 4 месяца — магнитом тянуло на работу! На ICTV я уже 12 лет, чего-то такого явно курьезного не припоминаю, видимо потому, что я слишком ответственная, не имею права подвести зрителя и коллектив.

Ну максимум, не было звука в наушнике и я не увидела, что начался эфир, в этот момент попивала несколько секунд в кадре чай или не успела достать таблетку от першения в горле и пришлось с ней говорить. Все остальное: слетел суфлер, не пошло прямое включение, не успели смонтировать сюжет, а подводка под него уже озвучена, это все рабочие моменты, которые с опытом воспринимаешь как обыденность и уже не теряешься.

Самый стрессовый эфир за все годы — это утренний эфир 24 февраля. Я тогда первая рассказывала, что началась война. И была очень напугана. Мечтаю как можно скорее рассказать о победе!

Анастасия Мазур: Работа на ТВ — это мечта, которая стала реальностью

— Это ежедневный вызов, особенно сейчас, это безумная ответственность, это классная команда и крутой коллектив, это когда ты на работу идешь с удовольствием, когда веришь в то, что ты делаешь и для чего ты это делаешь.

Петр Демьянчук: Телевидение — это наркотик в хорошем смысле слова

— Журналистика — это не профессия, а состояние души! Так когда-то говорил профессор Москаленко. А телевидение — это возможность лучше реализовать это состояние, эти душевные стремления — достучаться до миллионов людей, помочь миллионам людей. Это возможность влиять на общественные процессы и менять мир к лучшему. Это — жизнь, особенно учитывая то, что я в телевидении работаю уже 31 год. Это наркотик в хорошем смысле.

А курьезный случай о том, как я стал ведущим: иду себе по коридору на работе, как вдруг бежит главный редактор с директором, надевают на меня пиджак с галстуком и насильно тащат на эфир (это было в другой компании). Все получилось замечательно. Потом выяснилось, что главный ведущий проспал. Вот так я и впервые стал ведущим новостей — судьба.

Вячеслав Цымбалюк: Работа на ТВ — это вызов

— Для меня работа на телевидении — это не просто посредничество между источником информации и зрителем. Это вызов. Нужно как можно быстрее не просто передать важную информацию людям, но и сделать это так, чтобы новость не оставила их равнодушными, а возможно даже, подсказать ответ на логичный вопрос: И что же теперь будет? или Как с этим дальше жить?

Конечно, самые яркие (и самые стрессовые) впечатления от эфиров новостей были в первые месяцы войны. Бежишь из студии на прямой эфир в бомбоубежище под взрывы ракет, адреналин зашкаливал, потому что сам по себе прямой эфир — штука порой неспокойная, а в условиях войны — тем более.

Из приятных воспоминаний — мирные времена в Фактах.Спорт, когда до поздней ночи мы ждали результат финала футбольной Лиги Европы между Шахтером и Вердером. Болея по телевизору за наш донецкий клуб, я сорвал голос, когда с коллегами радовался победному голу Шахтера. А через 5 минут уже начинался наш прямой эфир выпуска Факты.Спорт, где это была, конечно, первая новость. Поэтому пришлось вести программу сильно охрипшим голосом. Хотя и радостным.

Андрей Ковальский: Я не воспринимаю ТВ как работу, это часть меня

— Работа на телевидении — это жизнь. Почти 25 лет, более 20 — “в кадре”. Это больше половины моей жизни, поэтому просто не представляю, какой она была бы без ТВ. Впрочем, я не воспринимаю это как работу. Это часть меня. Было много приключений, все и не вспомнить. Конечно, не обошлось без курьезов.

Очень ярким был Чемпионат мира по футболу 2010 года в ЮАР. Во время прямого включения в эфир для колорита решили повесить мне на шею живого удава. Владелец уверял, что животное спит. Но прямо во время эфира змея начала сжимать мне шею, а голову, которую я держал в руке, вырывать. Удав очень сильный. Пришлось быстро завершать эфир и умолять о помощи.

А самые тяжелые моменты все же связаны с нашей борьбой за право существовать как государству. Майдан. Тогда я впервые отложил спортивную журналистику и работал, как и все мои коллеги, в центре Киева. Ежедневно рассказывали о событиях, расстрелах в центре Киева в феврале 2014-го, это я запомнил навсегда. Думал, ничего страшнее быть не может. Но так было до февраля 2022-го, когда мое эфирное утро началось с новости, что Россия напала на нас… новости спорта снова не ко времени.

Елена Фроляк: ТВ — это большое обезболивающее

— Поскольку не до праздников сегодня, я наверное скажу о том, чему меня научило телевидение за все эти долгие годы. Прежде всего ТВ научило меня ценить время, каждую секунду, минуту, понимая, сколько и что можно сказать за полутораминутный сюжет. А еще телевидение умеет “сжигать время”, когда ему отдаешься полностью и забываешь обо всем, когда надо успеть на эфир — с сюжетом, включением или гостем.

ТВ научило меня кратко, по существу, четко, лаконично, иногда образно говорить, артикулировать, мыслить, а значит — структурировать свою жизнь, ценности, желания, мечты. Все это, как оказалось, взаимосвязано. ТВ познакомило меня с невероятными людьми — интересными и неповторимыми, которые учили, вразумляли, подсказывали, указывали, ругали, направляли, критиковали. Спасибо им за это.

ТВ научило меня быть в форме всегда — в супермаркете, на прогулке с собакой, в кино, в машине. Утренний кофе в пальто поверх пижамы и со взъерошенными волосами — не про меня. ТВ научило меня ценить коллектив, команду, друзей, потому что это очень коллективное творчество. ТВ научило меня фокусироваться на главном, не обращать внимания на второстепенное, как говорят, держать фокус и не “выпадать из кадра”. ТВ — большое обезболивающее. После эфира все забывается и проходит боль, потому что организм концентрируется на главном — на эфире.

Недавно в командировке в США мы с другими журналистами стояли на лужайке возле Белого Дома в ожидании президентов Украины и США. Журналистка CNN, которая была серьезно беременна, постоянно включалась — каждые 15 минут. Было очень жарко, она постоянно пила воду и пудрила лицо, было видно, что ей тяжело.

Но как только включался эфир и загорался фонарик на камере — она перевоплощалась. У нее горел взгляд, все вокруг нее переставали существовать, я даже подумала — если бы у нее сейчас начались роды — она могла бы их не заметить. Вот за это я так люблю телевидение!