УПЦ МП идет на выборы. В США

Необходимость разорвать союз УПЦ МП с Кремлем была абсолютно очевидной с самого начала войны. То есть не с февраля 2022-го даже — а с весны 2014-го. Но, увы, чем сильнее затягивается «бодание» украинской власти с УПЦ МП, тем меньше у Украины шансов избавиться от церковной связи с Москвой. Оправившись от первого шока, связанного с потерей привилегий, волной хейта и угрозой запрета, УПЦ МП мобилизовала ресурсы для влияния на политическую повестку США. Теперь на УПЦ МП работает не только российская дипломатическая машина. Не только «западные эксперты» с российскими паспортами и западные богословы с «русской душой». На нее работают самые дорогостоящие лоббисты и адвокаты, журналисты и политики, для которых «помощь Украине» (вернее, отказ от нее) оказалась удобным предвыборным трамплином.

Совет безопасности ООН уже в третий раз за этот год по заявке РФ собрался для рассмотрения вопроса о «гонении на каноническую церковь» в Украине. От ООН доклад сделала помощник Генерального секретаря по правам человека Илзе Брандс Керис. Ее доклад не содержал ничего принципиально нового — озабоченность по поводу межконфессионального напряжения, отдельных случаев драк. Также она напомнила о том, что в ООН внимательно следят, чтобы судебные процессы над священнослужителями проходили в полном соответствии с законом и правом, и пока не слишком удовлетворены тем, как это делается в Украине.

Участники слушаний, как обычно, разделились на две группы. Представители западных стран и Японии в очередной раз облили представителя РФ презрением, заявив, что главная проблема украинской церкви (как и Украины в целом) — Россия и война, развязанная ею. Представители условного Глобального Юга ограничились обтекаемым «мирумиром» и протестом против разрушения храмов.

На этом можно было бы перевернуть страницу в бесконечной истории «глубоких озабоченностей», от которых ни одна из сторон не получает никаких преимуществ — кажется, именно это и является главной целью организаторов.

Но это не совсем так. РФ, конечно, делает это вовсе не ради того, чтобы в очередной раз выслушать поток горьких истин о себе или даже напомнить себе и своим, что у них тоже есть кое-какая поддержка в мире. На этом заседании РФ преследовала еще минимум две цели.

Первую представил докладчик от РФ Вахтанг Кипшидзе. Интересен сам факт участия именно этого человека — официального представителя Московского патриархата и кликуши-украинофоба. Это должно было подчеркнуть, что УПЦ — это МП, и Моспатриархия «своих не бросает». А ключевой в его выступлении была всего одна фраза: «Первый шаг к установлению мира в Украине — прекратить преследование УПЦ».

Вряд ли это было сказано просто «для красного словца». По всей вероятности, у Кремля уже есть определенный набор требований к Украине на случай заключения перемирия. И УПЦ МП — непременная часть сделки.

В Киевской митрополии, судя по всему, об этом знают. Их позиция сейчас — тянуть время (а также деньги из спонсоров на информационные и лоббистские кампании) в ожидании того момента, когда украинские власти будут вынуждены отступить и оставить их в покое. Покровительство Москвы в отношении этой церкви, как и ложь представителей этой церкви о «полной независимости», еще никогда не были такими откровенными и такими циничными.

Вторая цель, побудившая Кремль в третий раз за год собрать Совбез ООН по поводу «гонений на УПЦ МП», имела медийный характер. При всей своей политической беспомощности Совбез ООН продолжает играть роль ньюсмейкера. Для «говорящих голов» из Республиканской партии США этот орган вполне подходит в качестве «авторитетного источника», на отчеты и оценки которого можно сослаться как на независимое и респектабельное мнение.

Доклад Илзе Брандс Керис дает достаточно материала, чтобы говорить о нарушениях свободы совести в Украине. Реальных и выдуманных. Все знают, что в России за принадлежность к свидетелям Иеговы можно схлопотать пять-семь лет тюрьмы. А в Украине за принадлежность к УПЦ МП можно потерять храм, паства которого устала от поминовения «господина нашего Кирилла». Но да, и там, и там — нарушения…

«Гонения на церковь» со стороны украинской власти стали тараном, который ультраправые республиканцы пустили в ход. Они служат оправданием блокированию помощи Украине сейчас, и еще не раз прозвучат во время обсуждения решения о дополнительном финансировании, которое будут принимать в Конгрессе между Днем Благодарения и Рождеством. Эти аргументы постоянно звучат во время республиканских праймериз, где с их помощью сторонники Трампа расчищают ему дорогу от умеренных кандидатов.

За защиту «канонического православия в Украине» берутся лоббисты, чьи услуги стоят полторы тысячи долларов в час (легко понять — за что, труднее объяснить, откуда у «гонимой церкви» такие финансовые возможности). В респектабельных изданиях выходят статьи, где «запрет церкви» осуждается как «непростительный» грех перед демократией и доктриной прав человека. Подбор слов иногда говорит сам за себя: непростительные поступки взывают к каре. В нашем случае такой «карой» может (или должен?) стать отказ США от дальнейшей поддержки Украины в войне против РФ. Т.е. нашей «карой» может (или должно?) стать наше поражение в войне против РФ.

Теперь в администрации Байдена имеют повод нервничать: на фоне всего этого политического и медийного шума Комиссия США по международной религиозной свободе занимается изучением вопроса — она обратилась за разъяснениями в Госдепартамент этнополитики и свободы совести, а также к послу Украины в США Оксане Маркаровой. Не знаю, насколько Комиссию удовлетворили ответы украинских чиновников. Ее комментарий прессе (опубликован в «Голосе Америки») был сдержанным: Комиссия высказала «понимание» ситуации, в которой оказалась Украина, но комментарий сводился к вежливому увещеванию в том смысле, что законы, принимаемые Украиной, не должны отразиться на интересах верующих. Что в переводе с дипломатического языка означает: этот законопроект (как и вся антиупцшная программа украинской власти) может стать (или уже стал) камнем преткновения для тех, кто поддерживает Украину в США.

Украинская власть фактически провалила свою кампанию по ликвидации Московской церкви в Украине. Становится совершенно ясно, что у власти не было ни стратегии, ни даже просто плана Б. Есть сомнения, что на Банковой вообще была воля разрешить проблему Московского патриархата в Украине раз и навсегда. Свою атаку ОП провел в обычной манере — война в медиаполе, волны хайпа и хаотические визиты правоохранителей к представителям УПЦ МП. Возможно, это выигрышная стратегия для борьбы с олигархами и политическими соперниками. Но не для борьбы с институтами, которые глубоко укоренены в обществе, и чья популярность на уровне общин не уступает популярности «95 квартала». Вернее, это у «95 квартала» — популярность. А церковь — это часть самоидентификации.

Можно сливать в сеть фоточки с полуголыми хористами, находить в церквях георгиевские ленточки и портреты патриарха Кирилла, писать о московских попах-мерседесах в твиттерах и на заборах. Об этом можно спеть. И, может быть, даже станцевать — как в индийском кино. Но если вычесть весь этот медийный шум, в сухом остатке кампания власти против УПЦ МП пока не принесла ничего, кроме проблем. В реальности связи этой конфессии с Москвой остаются функциональными, а роль УПЦ МП в медиапространстве — особенно западном — и дальше определяется на Лубянке.