Война в Газе: четыре вывода из операции Израиля «Стальные мечи»

В прошлую пятницу режим прекращения огня, который продержался в Газе неделю, не был продлен, и активные боевые действия возобновились. 

Тем временем очевидно, что закончится война не скоро. Похоже, что окончание зачистки от террористов севера Сектора Газа может продолжаться еще примерно месяц, если не больше. От двух до четырех месяцев потом займет установление контроля над центром и югом.

Еще важнее то, что в средне- и долгосрочной перспективе итоги операции «Стальные мечи» будут зависеть не столько от количества выпущенных снарядов и степени успешности выполнения задачи по ликвидации военной инфраструктуры ХАМАС, и даже не столько от количества погибших во время боевых действий жителей Газы, сколько от способности всех вовлеченных игроков договариваться или хотя бы коммуницировать.

И вот в этой сфере хотелось бы зафиксировать несколько предварительных итогов.

История с прекращением огня и освобождением заложников показательна, на мой взгляд, в двух моментах.

Во-первых, важно подчеркнуть, что даже после 7 октября при наличии серьезной мотивации и способности привлечь приемлемых для обеих сторон посредников переговоры и даже соглашения между правительством Израиля и ХАМАС, как и раньше, возможны. Это на самом деле крайне важно.

Во-вторых, любые договоренности, насколько бы обе стороны ни были в них заинтересованы, в любой момент могут быть сорваны. Внешний повод может быть любой — влияние случайных факторов здесь весьма значительно. Это может быть теракт вроде того, что произошел в Иерусалиме в четверг на прошлой неделе, или разовый обстрел израильской территории любой градировкой. Это могут быть резкие действия кого-либо из внешних игроков, таких, скажем, как Хезболла или другие прокси Тегерана. Это могут быть даже опрометчивые (или сознательно провокационные) заявления или символические жесты кого-то из израильских политиков, как это неоднократно бывало раньше в периоды затишья, или даже вне относительно успешного продвижения палестино-израильского мирного процесса. Что бы ни послужило триггером, причина легкости, с которой можно сорвать какие угодно судьбоносные договоренности, заключается в тотальном недоверии друг к другу, нежелании отказываться от максималистской цели и неумении находить компромиссы.

Если смотреть в более долгосрочной перспективе, то кажется, что настоящие причины проблемы состоят в том, что элиты (или по крайней мере значительная их часть) с обеих сторон палестино-израильского конфликта на самом деле прекрасно приспособились функционировать в ситуации неустойчивого статус-кво, которому любые изменения могут угрожать. Любая договоренность с извечным врагом — это слишком значительный риск для истеблишмента. Поэтому в любой момент от нее можно отказаться, вернувшись в обычную, пусть и не совсем комфортную, ситуацию противостояния.

Что же касается более широкого регионального геополитического контекста, то здесь по итогам почти двух месяцев войны есть такие наблюдения.

Во-первых, похоже, сейчас уже можно осторожно констатировать, что операция ЦАХАЛ против ХАМАС не переросла в масштабный региональный конфликт. Неоправданно было бы утверждать, что провокации со стороны Хезболлы имеют сугубо символический характер (люди с обеих сторон ливано-израильской границы гибнут в количествах, невиданных с 2006 года), однако, как говорят в Израиле, интенсивность эскалации поддерживается «ниже порогового уровня». В Израиле, конечно, ведутся разговоры о невозможности смириться с самим фактом существования террористической силы, которая нависает над севером страны и имеет военную мощность, в десятки раз превосходящую ту, которая была в распоряжении в ХАМАС в Газе. Однако очевидно, что даже если правительство Израиля решится на действительно серьезную операцию для устранения этой угрозы, это произойдет не раньше завершения основных боевых действий в Газе.

Далека от взрывной и интенсивность уже привычных ударов ракетами, дронами и авиацией на других потенциальных фронтах гибридной региональной войны, в которую воронка эскалации потенциально могла бы втянуть и непосредственно США с Ираном. Скажем, даже гибель в Сирии двух высокопоставленных иранских офицеров Корпуса часовых Исламской революции в ночь на субботу вследствие израильского авиаудара не привела к немедленному повышению ставок со стороны «сил сопротивления», как называет Тегеран совокупность своих прокси-сил в регионе.

Во-вторых, как это и предполагалось с начала боевых действий в Газе, каждый новый день военной операции будет уменьшать поддержку действий Тель-Авива его союзниками. Шок от зверств террористов 7 октября вне Израиля утих весьма быстро. С тех пор ежедневные новости наполнены кадрами разрушенных домов в Газе и ужасной статистикой палестинских потерь. Катастрофические гуманитарные последствия действий ЦАХАЛ мало кого могут оставить равнодушными.

Давление на Израиль нарастает даже со стороны Соединенных Штатов, которые постепенно эволюционируют от безоговорочной поддержки к весьма настойчивой критике. Кроме гуманитарной составной части, Вашингтон встревожен отсутствием внятных и четко артикулированных послевоенных планов Тель-Авива. Как и большинство мирового сообщества, США хотели бы видеть будущее Ближнего Востока, на политической карте которого соседствуют как Государство Израиль, так и Государство Палестина. С некоторой точки зрения, несмотря на колоссальные разрушения и потери, операция ЦАХАЛ, которая неизбежно приведет к устранению ХАМАС от власти в Секторе Газа, может дать шанс на воссоединение палестинских территорий как единого политического субъекта. Однако Биньямин Нетаньягу не готов подтвердить, что согласен с таким развитием событий. Наоборот, он утверждает, что силовое присутствие Израиля в Секторе Газа сохранится после завершения активной стадии боевых действий и выполнения задач операции «Стальные мечи».

Отсутствие понимания стратегической перспективы выхода из текущего кризиса наряду с масштабами гуманитарной катастрофы остается главным фактором, вызывающим беспокойство не только в Вашингтоне, но и у всего мирового сообщества.