Уроки истории. Убийц и рецидивистов на фронт не брали даже в СССР и в царской России

Не менее 17 человек, осуждённых ранее за убийство, были в 2022 и 2023 годах помилованы Путиным. На встрече с так называемыми “военкорами” в Кремле президент России сравнил полномасштабное вторжение в Украину с войной СССР против нацистской Германии.

“А чем это отличается от Великой Отечественной войны? Ничем, всё то же самое. Для конкретных людей, которые погибают, ранения получают, борются, воюют, – ничем не отличается”, – заявил Путин. Так же и вербовка заключенных на войну с Украиной идет по принципу советских штрафных батальонов, где судимость смывали кровью. Но есть и некоторые отличия между сталинскими и путинскими “штрафбатами”. О них – в материале проекта Сибирь.Реалии.

Армия плохих парней

Изначально штрафные батальоны были придуманы в Китае. Примерно две тысячи лет назад Поднебесная империя вела тяжелую войну с греческим царством Бактрия на территории современного Узбекистана. Первый поход китайской армии в Среднюю Азию закончился неудачей, после чего генерал Гуан Ли пообещал полную амнистию и боевые награды отбывающим наказание преступникам, которые завербуются в особую армию, состоящую из “плохих парней” (惡少年: буквально – “злые мальчики”).

Циничный расчет китайского полководца блестяще оправдался на поле боя: через год 60 тысяч разбойников, насильников и убийц атаковали и сокрушили армию греко-бактрийского царства. С этого времени (102 год до н.э.) Пекин контролировал Центральную Азию и проходившие там торговые пути.

Мы не знаем доподлинно, как сложилась дальнейшая судьба героев этой древней СВО и какие “подвиги” они совершали по возвращении домой. Но скорее всего, после дембеля они также продолжили убивать и насиловать, как вернувшиеся из Украины вагнеровцы и другие преступники, помилованные президентом России.

• Путин решил добить недобитых в Украине вояк. На штурмы отправят специальные “инвалидные” отряды

За прошедшие две тысячи лет заключенных нередко выпускали из тюрем на войну, обещая помилование. Но серийных убийц и людоедов все-таки оставляли сидеть, за исключением редчайших случаев вроде китайско-бактрийской войны или нынешней путинской “СВО”.

В Российской империи уголовников вообще не брали на фронт, призывали только политзаключенных. При Сталине, выпустившем “знаменитый” приказ “Ни шагу назад”, разрешалось брать в штрафные роты осужденных за легкие преступления, а также политических сидельцев (58-я статья).

О том, как происходил призыв осужденных на военную службу в Первую и Вторую мировую войну, рассказал в интервью Сибирь.Реалии Михаил Шиловский, доктор исторических наук, профессор Новосибирского государственного университета.

Как Сталина чуть было не отправили на фронт

В Первую мировую войну на фронт, рассказывает Шиловский, из тюрем и ссылок отправляли только политических заключенных.

– Уголовников не трогали. В Туруханске и Нарыме призывали ссыльных, находящихся на поселении по приговору суда или в административном порядке, по распоряжению министра внутренних дел. Вот таких призывали и направляли в запасные полки. В Томске было четыре полка, где мобилизованных готовили к отправке на фронт. Они проходили “курс молодого бойца”, как это называлось в советской армии. Однако никто из ссыльных революционеров на фронт попасть не успел – случилась Февральская революция, которая освободила всех политзаключенных.

• Отборные военные преступники: за что Путин присваевает своим подразделениям убийц и насильников звание “гвардейские”

– Эта призывная кампания происходила накануне 1917 года?

– Да, призывать “политических” начали только в декабре 1916-го. Поэтому они провели в запасных полках всего несколько недель и занимались в основном разлагающей пропагандистской работой, создав “военносоциалистический союз” меньшевиков и большевиков. Воевать никто из них не воевал, насколько я знаю, а вот взбаламутили они достаточно серьезно военные гарнизоны – в Новониколаевске, Томске и Красноярске.

– С вашей точки зрения, это решение властей о мобилизации ссыльных в армию было ошибочным?

– Образно выражаясь, в обстановке политических и военных неудач правительство швырнуло революционный факел в обозленную солдатскую массу. Это ведь 1916 год, настроения в народе были совсем не такие, как в начале войны. Никакого патриотизма никто уже не испытывал, и те, кого призывали в 1916 году, совсем не хотели воевать. И пропаганда большевиков ускорила разложение армии.

– А что, дела на фронте были настолько плохи, настолько не хватало людей, что приходилось вот так “скрести по сусекам”?

– Россия в Первую мировую среди воюющих стран мобилизовала в армию больше всех – 16 миллионов человек. Численность кадровой армии составляла 5 миллионов. Ещё 11 миллионов были призваны в ходе войны. К примеру, у нас в Сибири забрали каждого второго трудоспособного мужика. И все равно к 1916 году не хватало даже рядовых, а ещё больше не хватало грамотных унтер-офицеров и прапорщиков. Кадровый офицерский корпус немцы выбили еще в 1914 году. На уровне командира взвода, командира батальона. Поэтому надо было постоянно готовить смену в школах прапорщиков. Делалось это “по-быстрому”: 4-месячные курсы, а потом на фронт. Начали призывать студентов, с которых сняли отсрочку, за исключением выпускных курсов. Призывали агрономов, инженеров, учителей.

• Российские зэки всё реже соглашаются воевать в Украине. У Путина придумали как заставить их идти на убой

– И политических ссыльных. Известно, сколько их успели призвать?

– Ну, их и было не очень много, на два порядка меньше, чем уголовников. На той же Нерчинской каторге политических было процентов 6–7 от общего числа заключенных. Из Нарымского края, где сидели Сталин, Свердлов и Каменев, призвали около 400 человек. И, кстати говоря, Сталина чуть было не отправили на фронт. Революция его застала (и освободила) вместе с Каменевым в Ачинске, где они проходили призывную медкомиссию. Если бы война еще немножко продолжилась, вполне возможно, товарищ Сталин или получил бы белый билет, или поехал на фронт.

– Повезло товарищу Сталину. Но даже в этих условиях нехватки кадров в Российской империи все равно не призывали на фронт уголовников? Я правильно понимаю?

– Да, такого не было. Никаких штрафных рот, батальонов, как в Великую Отечественную, не существовало. Дезертиров просто казнили. Тех, кто отказывался идти в наступление, стрелял в спину своим офицерам. В конце 1915 года два сибирских полка отказались идти в наступление, и тогда военный трибунал приговорил зачинщиков к смертной казни. Потом собрали представителей от всех полков, построили на плацу и перед этим строем расстреляли осужденных. В назидание остальным.

– Вы упомянули штрафбаты времен Отечественной войны. Как вообще эта идея пришла в чью-то государственную голову – видимо, сталинскую, что можно преступников, уголовников отправлять на фронт?

– Уголовников тогда все-таки брали с минимальными сроками, от года до пяти лет. У них был своеобразный статус. Они, хотя и воевали, но считались преступниками, пока не “искупали кровью” в буквальном смысле. То есть судимость снимали только после ранения.

Для младшего состава, рядовых и сержантов, были штрафные роты. А штрафные батальоны – для офицеров. У нас их часто путают в одну кучу валят, называя “штрафбатами”.

Но если вы внимательно прочитаете июльский 1942 года приказ №227 “Ни шагу назад”, там об этих категориях говорится. И, кстати, надо сказать, что в Красной армии не сами придумали эту систему, а заимствовали её у немцев. Все, как всегда, берется с Запада.

В 227-м приказе, зачитанном в частях Красной армии летом сорок второго года, Сталин предлагает “поучиться у врагов”, перенимая немецкий опыт создания штрафных батальонов и заградительных отрядов:

“…когда в немецких войсках расшаталась дисциплина, немцы для восстановления дисциплины приняли некоторые суровые меры, приведшие к неплохим результатам. Они сформировали более 100 штрафных рот из бойцов, провинившихся в нарушении дисциплины по трусости или неустойчивости, поставили их на опасные участки фронта и приказали им искупить кровью свои грехи… Они сформировали, наконец, специальные отряды заграждения, поставили их позади неустойчивых дивизий и велели им расстреливать на месте паникеров в случае попытки самовольного оставления позиций или в случае попытки сдаться в плен. Как известно, эти меры возымели свое действие, и теперь немецкие войска дерутся лучше, чем они дрались зимой…Не следует ли нам поучиться в этом деле у наших врагов, как учились в прошлом наши предки у врагов и одерживали потом над ними победу? Я думаю, что следует”. Народный комиссар обороны СССР И. Сталин

Будущий генералиссимус, видимо, не знал, что на самом деле штрафбаты появились в частях вермахта до вторжения в СССР, ещё в 1940 году. Согласно секретному приказу фюрера был сформирован “Батальон условного заключения №500” (Bewährungsbataillon), куда зачислялись солдаты, осужденные военными судами и даже приговоренные к смертной казни. Военнослужащие “пятисотого батальона” должны были выполнять самые опасные боевые задания. Отказ влек за собой исполнение первоначального приговора. С 1940 по 1945 год в “испытательном батальоне” вермахта отслужило 27 тысяч солдат и офицеров.

“Разрисованы, как Рейхстаг в сорок пятом”

Во время Второй мировой войны в советские штрафбаты и штрафные роты брали, рассказывает Шиловский, только с легкими судимостями.

– Людоедов, как нынче, на фронт не отправляли?

– Да, убийц и рецидивистов не брали. К тому же надо понимать, кто такие были “уголовники” в сталинской “системе правосудия”. Людей осуждали за прогулы, за опоздание на работу и бракованную продукцию. К тому же по лагерям и тюрьмам сидело около 80 тысяч военных, офицеров и даже генералов. Тот же Константин Рокоссовский (арестован в 1937 году как “польский и японский шпион”. – С.Р.) или Александр Горбатов (осужден в 1939 г. по 58-й статье на 15 лет лишения свободы. – С.Р.), целый ряд других высших армейских чинов. Многие из них сидели вплоть до 1941–42 годов. Их постепенно освобождали, забирая на фронт. Они начинали заново – рядовыми и продвигались потом до майоров, полковников, генералов.

• Как вербуют в путинскую уголовную армию на войну против Украины: «В первую очередь интересуют убийцы и разбойники»

– То есть 58-ю статью тоже отправляли на фронт?

– Ещё как отправляли. Но ведь всем было понятно, что это никакие не преступники, а по большей части те, кто случайно “попал под замес”. Среди них были передовики, новаторы, руководители и так далее, то есть обычные советские люди, патриоты своей страны.

– Как они попадали на передовую? Подавали заявления или кто-то за них решал?

– Обычно прокуратура проверяла списки сидельцев и отбирала тех, которые подходили по определенным параметрам, о которых мы уже говорили. В точности я не знаю, как были эти параметры сформулированы, но сужу по фактам – кого в итоге призывали из мест заключения.

– Вы родились в 1947 году, ваш отец был участником войны. Вам доводилось в детстве или юности встречаться с людьми, которые прошли штрафбаты, штрафроты?

– Приходилось, конечно. Моего отца в 40-м призвали, в октябре 45-го демобилизовали, а в промежутке покалечили на Курской дуге. Я обычно оказывался в компании ветеранов войны, когда с отцом ходил в баню. Народ там расслаблялся, пиво пили, сидя кружком. Многие были сильно “разрисованы”, как Рейхстаг в сорок пятом. Я имею в виду их татуировки. Они же уголовники были. Это сейчас все делают себе “наколки”, а тогда – только определенный контингент. И вот там, в бане, они делились своим фронтовым опытом. Рассказывали, как грабили и как немок насиловали, когда в Пруссию вошли. Вот отсюда у меня некоторый, так сказать, запас воспоминаний.

– Они всё это как подвиги описывали?

– Не подвиги, а, так сказать, бытовая картинка фронтовой повседневности. Мол, наступаем мы, бой закончился, пошли по подвалам, особнякам, где что-то можно взять, особенно продовольствие. Кормили-то их плохо. А как поедят разных немецких деликатесов, то начинают проявлять “рыцарское отношение” к женщинам, которые прятались в подвалах.

– Для вас это была “страница истории”, которую не прочтешь в учебнике? Как, наверное, для многих детей послевоенного поколения.

– Я не знаю, что там Мединский написал в новом учебнике для 11-го класса, который Кадыров потребовал изъять и исправить. Но даже в этом учебнике была оговорка, буквально на пол-абзаца о том, что случались, мол, “отдельные эксцессы” по отношению к мирному населению. Что значит “отдельные”? Если даже маршал Жуков в этом участвовал, самый выдающийся “собиратель трофеев” среди наших военачальников – больше километра ткани притащил из Германии. Это же всё запротоколировано, когда на его даче изымали имущество во время обыска. На что ему было такое количество?

• Слитый архив военной прокуратуры РФ. Что на самом деле представляет собой современная русская армия: мародерство, скотство, рабство

Или генерал Телегин, член Военсовета группы наших оккупационных войск в Германии, большой друг Жукова. Его тоже посадили по трофейному делу, а после смерти Сталина реабилитировали. И тогда он потребовал вернуть конфискованные вещи. Его спросили, а зачем вам 20 утюгов электрических (которых тогда в СССР не выпускали)? Он ответил: для детей, для внуков и так далее.

Вот на таком примитивном уровне наш генералитет и существовал. Картины “трофейные” развешивали у себя на дачах вплоть до сортиров, не понимая их настоящей ценности. Я бы назвал это комплексом “Алексашки Меньшикова”, который рванул из грязи в князи и хорошо нажился. На этом и основывается у нас психология “штрафбатника”, просто есть никому не известные герои, а есть такие, как маршал Жуков, который, хотя и талантлив, но учился только в начальной школе, – рассказал историк Михаил Шиловский.

Михаил Шиловский, доктор исторических наук, профессор, родился в 1947 году в городе Топки Кемеровской области. Семья его отца была “раскулачена” и сослана в Нарымский край во время коллективизации.

М.В. Шиловский окончил Новосибирский университет, защитил докторскую диссертацию в Институте истории СО РАН. С 1996 г. он возглавляет кафедру истории России Новосибирского университета, а с 2001 г. – сектор истории второй половины XIX – начала XX в. в Институте истории СО РАН.

Автор работ по истории Сибири и сибирского областничества:
“Первая русская революция в Сибири”. Новосибирск, 1983 г.;
“Сибирские областники в общественно-политическом движении в конце 50–60-х гг. XIX в.”. Новосибирск, 1989 г.;
“Сибирь, конец XVI – начало XX века: фронтир в контексте этносоциальных и этнокультурных процессов” (Совместно с Резуном Д.Я.). Новосибирск, 2005 г.
“Первая мировая война и Сибирь“. Новосибирск, 2015 г.и многих других.

“Умру, солдат штрафного батальона”

Интересно, что психология (и эстетика) “штрафбата” пережила Вторую мировую и неожиданно прозвучала в творчестве “оттепельных” поэтов – Владимир Высоцкий написал в 1963 году надрывную песню “Штрафные батальоны”, обозначившую его переход от ранней блатной лирики к военному пафосу:

Всего лишь час до самых главных дел:

Кому – до ордена, ну, а кому – до “вышки”.

Примерно тогда же модный (и уже выездной) Евгений Евтушенко сравнил себя с солдатом штрафного батальона после того, как лично Хрущев подверг его публичному разносу. Поэт, испугавшись, что ему запретят выезжать из СССР, в стихотворной форме обещал кровью искупить вину перед родиной, партией и правительством:

И виноват ли я, не виноват, –

в атаку тело бросив окрылённо,

умру, солдат штрафного батальона,

за Родину как гвардии солдат.

И заклинание подействовало: Хрущева вскоре свергли с должности, а “солдата штрафного батальона” Евтушенко снова начали выпускать на Запад…

Автор: Андрей Филимонов

Источник: Сибирь.Реалии