Что скрывает русский перевод и дубляж – рассказал писатель Остап Украинец

Озвученный 100 лет назад украинскими литераторами лозунг "Прочь от Москвы!" приобрело новое звучание в наши дни, во время полномасштабной российско-украинской войны. Вопрос выделения украинской культуры и менталитета, пропаганда украинских смыслов и нарративов становится краеугольным камнем будущего украинского языка и нации, борющихся за свое выживание в условиях соперничества с Россией.

Как избавиться от влияния РФ и советщины на умы рядовых украинцев, как перестать потреблять российский контент, стоит ли отказаться от "приватизированной" Москвой кириллицы? На эти и другие темы "Телеграф" пообщался с писателем, переводчиком и одним из создателей YouTube-канала "Твоя подпольная гуманитарка" Остапом Украинцем.

— В 20-х годах прошлого века известный прозаик Сергей Пилипенко предлагал перейти на латиницу, чтобы избавиться от искусственного препятствия для взаимопонимания с миром. Кто-то говорит, что это дополнительный разрыв с "русским миром". По вашему мнению, хороша ли идея отказаться от кириллицы?

— Первый вопрос, который нужно задавать, зачем? Позволит ли какой-то проект украинской латинки писать на украинском более эффективно, чем мы пишем кириллицей сегодня? Нет, не позволит. Ни для кого не секрет, что латинка не создавалась для фонетики славянских языков. Для фонетики славянских языков с самого начала создавалась кириллица. Это первая и основная причина.

Поможет ли нам переход на латиницу оторваться от России? Не поможет, потому что кириллица не является русским достоянием. Россия прилагает огромные усилия, чтобы создавалось впечатление, что это ее достояние. Но точно так же она прилагает огромные усилия, чтобы убедить всех, что все наследие Киевской Руси – это его достояние.

Простите, но у нас тысячелетняя традиция кириллической книжности. Она живет гораздо дольше, чем русская. Проекты латинки бывали по разным причинам. В Советском Союзе был проект украинской латинки. Некоторые языки в Советском Союзе прямо на латиницу и переводили. Мотивации для этого есть куча. Итог в том, что письмо не является языком.

Не существует языка, требующего под себя конкретного типа письма. Потому что это разные вещи. Язык, на котором мы общаемся, какие знаки мы записываем в способ коммуникации – это разное. Соответственно, можно ли создать украинскую латинку? Да, безусловно. Есть куча проектов, они в разной степени функциональны. Можно ли перевести украинский язык полностью на латынь? Да, можно. Однако эффективных аргументов "за" я не вижу. Во всяком случае, я о них не знаю.

Относительно ухода от русского – тоже не факт. Сближение с Западом – точно нет. Ибо знаете, какой еще язык пользуется латинкой? Венгерский. Это помогает кому-то на Западе знать венгерский язык? Мне кажется, что нет.

— Несколько слов об англицизмах. Иноязычных слов в нашем обиходе появляется все больше. Вредят ли они нашему языку? И есть ли смысл тщательно следить за чистотой собственного языка и употреблять, например, "кришмітка" вместо "хештег"?

— Ну, зависит, что для вас смысл. Есть жаргон, например, айтишников, которые пользуются заметно большим количеством англоязычных слов. Недавно я узнал для себя, что жаргон телеоператоров и жаргон видеооператоров отличаются терминологией и у них есть взаимно непонятные слова. И здесь, и там заимствованы.

Следует отметить, что "и здесь, и там" — это слова, которые практически без изменений взяты с английского, но они уже адаптированы к потребностям украинского языка. И одно и то же понятие обозначается двумя крайне разными английскими словами. Но когда кто-то говорит, что нам нужно избавиться от заимствований, всегда нужно иметь в виду, что в такой формулировке это точно неправда. Ибо все языки стоят на заимствованиях. Нет языков, где весь понятийный аппарат, на протяжении всей своей истории, вытворялись самостоятельно, без внешних воздействий.

Это могут быть изолированные языки Амазонии или Австралии, то есть там, где обычно находятся исключения из более общих языковых явлений. Но война с заимствованиями похожа на войну с ветряными мельницами.

Ибо очень часто вместо одних заимствований предлагают другие. Очень часто вместо заимствований предлагают не эквиваленты. Просто оказывается, что у нас нет полного эквивалента, а только долевой. И это сужает понятийный аппарат речи.

Поэтому могут ли заимствования вредить? Да, могут определенно. Любого языкового явления может быть слишком много. С любыми средствами можно переборщить настолько, чтобы текст, устный или письменный, становился непонятным, нефункциональным и просто несваримым. Но текст, который будет полностью лишен заимствований, понравится вам не больше, если его можно будет вообще написать. Ибо так происходит, что некоторые темы или целые пласты знаний мы заимствуем вместе с терминологией языка, из которого берем первый пласт явления.

Например, христианская терминология в определенной степени пошла из греческого, но это самый очевидный пример. Мы уже привыкли, что в языке много старых заимствований. Ко многим новым словам мы не привыкли (опять же вопрос, что для нас в языке привычно?), что они присутствуют, особенно, когда это новые явления. И пытаться придумать им удельный эквивалент, это тоже нормальное поведение. Просто всем нужно смириться с тем, что одно слово может иметь только заимствованную форму, потому что ни одна другая не прижилась. Ну так получилось. Другое слово может иметь две параллельные формы и употребляться как хештег, так и кришмітка.

И новообразование может стать единственной формой. Ни один индивид, ни один человек персонально не властен над тем, что и как случится. Однако наша повседневная языковая деятельность является частью общей картины, с которой это синтезируется.

— В Советском Союзе к незнакомцам обращались "девушка", "женщина, "мужчина", "молодой человек". До сих пор очень часто такое можно услышать в общественном пространстве. Как украинцам избавиться от такого советского влияния? И какие типичные обращения в нашем языке?"

— На тему обращений по типу "девушка" я рекомендую почитать "Язык-меч. Как говорила советская империя" Евгении Кузнецовой. Там отдельный раздел прямо посвящен этому обращению.

Но, в первую очередь, это невежливо. Я подобные обращения воспринимаю как негречность, потому что речь идет о незнакомом человеке. И в принципе сразу идентифицировать незнакомого человека и адресовать его определенным особым обращениям — странно. Это немного напоминает практику времен Табеля о рангах, когда нужно было сразу узнать уровень чиновника, к которому ты обращаешься, чтобы попасть в социальную роль. Боже упаси перепутать "девушку" и "женщину".

Лично я использую обращение "пані/пане". В частности, к незнакомым людям, потому что оно достаточно нейтрально. Ну, и это давно уже не о социальном положении, это просто уважаемая формула. Но есть слово "вибачте", оно вообще не содержит никакого адресования, никакого описания человека, оно просто обращает на вас внимание, на говорящего. И мне кажется, что слово "вибачте" или "вибачте, пане" является более универсальным. Оно не заставляет вас думать, кто именно перед вами, и "париться" над тем, попали ли вы в контекст этой социальной коммуникации или нет.

Мы говорим преимущественно об очень конкретном типе взаимодействия: обращение к совершенно незнакомому человеку, как правило, вне частного пространства. И это обращение содержит только потребность привлечь внимание. Это все, что нам нужно. Зачем нам иметь пять разных обращений в зависимости от того, что это за человек? Если мы можем иметь одно обращение к этой очень конкретной и узкопрофильной ситуации.

— Кстати, еще есть обращение "шановний/шановна". Но, насколько я знаю, оно (особенно во Львове) намекает, что вы сделали что-то не так.

— Да, оно используется в двух контекстах. Есть "шановний пане вчителю, дозвольте висловити вам привітання до Дня знань і початку нового навчального року". Когда это обращение не иронично, то оно очень официозно, как правило. Это обращение, по которому можно подписать благодарственную грамоту. И если вы чувствуете себя очень помпезно, то приглашение на свадьбу.

К незнакомому человеку таким образом не обращаются еще и потому, что слово "шановний" предполагает личное знакомство. Оно предполагает ознакомление с заслугами человека, которые делают его "шановним".

Когда вы обращаетесь так к незнакомому человеку, то это привлекает внимание, оно очевидно имеет иронический оттенок. Ибо это несвойственный контекст для обращения. Оно имеет иронический оттенок в первую очередь, потому что оригинальное обращение в таком случае не используется. И потому, когда мы, чтобы привлечь внимание к незнакомому человеку используем слово "шановний", это то же, что мы говорим "со всем уважением". К незнакомому человеку не обращаются такой фразой, в основном, если это не ирония.

Никто не мешает использовать это слово. Но так случилось, что сегодня это ироническое потребление заметно превосходит неироническое. Потому что неироническое употребление слова "уважаемый" многим и не совсем безосновательно навевает мысли о чрезмерной официальности.

— Что вы думаете об обращениях отчества? Это советщина или нормально? Может, Украине стоит избавляться от этого?

— Многие идентифицируют [себя по отчеству], и это абсолютно право таких людей. Я также большой поклонник возможности идентификации по матери. А в Украине такая возможность, к счастью, есть. И есть люди, которые ею воспользовались. Из-за непривычки многим это кажется чем-то неправильным. Мне самому до сих пор это выглядит немного странно, потому что я еще не насмотрен на такие по матери, но так должно быть. Нет никакой причины, почему именно имя отца должно быть частью нашей идентификации, теперь, когда мы больше не живем в социально стратифицированном обществе. Неважно, кем был наш отец, потому что не идентичность нашего отца диктует наши перспективы.

Отменять отчество по какой-то причине? Нет, я не думаю. Во-первых, потому что оно откровенно не вредно. Если предположить, что обращаться через имя и отчество – это советская практика, и с ней стоит прощаться, потому что есть лучшие способы обращаться к людям, с этим я согласен.

Мы не единственные, у кого отчество воспринимается как часть идентификации. У многих славян и исландцев оно тоже практикуется. Если разобраться, то у исландцев нет фамилий, а есть отчество.

Я учился в школе, где практиковали обращение пане вчителю, пані вчителько. Я не знаю отчество своих школьных учителей и никогда не знал.

— В любом дубляже есть не только сторона языка, но и мировосприятие, которое несет этот язык. Российский контент пропагандирует свои нарративы даже в переводе шуток. Можете привести примеры определенных тем или идей, которые русский дубляж часто умалчивает или искривляет? Может быть, читатель действительно задумается.

— Скорее, я буду говорить не о дубляже, а о переводе. Потому что о дубляже вам следует спрашивать переводчицу художественной литературы и кино Елену Любенко. Она давно и плодотворно трудится в этой сфере. Я уверен, что она может об этом рассказать непомерно больше меня. Однако и в дубляже, и в переводе совершенно системно искажаются как упоминания об Украине, так и упоминания о России, согласно государственным нарративам.

По своему опыту я могу говорить, что русский перевод в целом ориентирован на допустимость неточностей. Внутренняя мотивация такого искажения – это удовлетворенность переводчика от финального продукта.

В России часто меняют любой фрагмент, который переводчику не нравится. Который он считает безнравственным или плохо написанным. Это может быть даже просто сложный для перевода фрагмент. Его можно выкинуть, и это будет нравственным поступком со стороны русского переводчика, в том смысле, что такая практика в современном русском переводе нормализована.

Я не могу перечислить и вспомнить, сколько раз мне было интересно, что делают с оригинальными сомнительными моментами или сложными конструкциями в разных переводах. Анализировал как правило оригинальный польский и перевод на английский и русский. В заключении очень часто выяснял, что в русском переводе это решили "никак". Этот фрагмент, предложение, иногда абзац, иногда два абзаца, просто убрали.

Я с таким сталкивался при переводе Эдгара По и Стивена Кинга. Если человек развернет книгу и прочтет ее от А до Я, то будет считаться, что он эту книгу прочитал. Однако способа узнать, что там что-то было изменено или искажено, практически нет.

— Некоторые украинцы говорят, что украинский не является для них родным языком. Тогда какие вообще признаки современного украинца?

— Зависит от того, какие рамки мы поставим. Потому что с точки зрения современной политической нации украинцами все, кто имеет украинское гражданство, а также идентифицирует себя как украинцы. Очевидно, что есть люди с украинским гражданством, которые считают себя русскими и работают на Россию. Также есть люди с украинским гражданством, которые считают себя украинцами и работают при этом на Россию.

Однако может ли признание украинского языка как родного быть квалификатором? Очевидно, нет. У нас огромное количество населения вынужденно было русским родным. Это было вынужденно. Это последствие геноцида.

Мы не можем сделать вывод, что сообщество, наиболее пострадавшее и память которого было наиболее разрушено в результате этого геноцида, являются неукраинцами по собственной вине. Это очень-очень ложная и бесчеловечная формулировка.