"На выступления приходит королевская семья": шведская пианистка рассказала, чем Украина удивляет западную аудиторию, кроме "Щедрика"

Украинско-шведская музыкантка Наталья Пасечник, дочь ректора Острожской академии Игоря Пасечника, зарекомендовала себя как одна из ведущих концертирующих пианисток Европы. Крупнейший шведский журнал о классической музыке OPUS magazine дважды включил ее в список самых влиятельных деятелей культуры Швеции. Вместе с ведущими оркестрами она выступала в Европе, США, Японии и Аргентине.

Еще в 2014 году Наталья Пасечник начала знакомить европейцев с нашей культурой, поэтому основала Украинский институт в Швеции. Эта платформа стала очень важной во время вторжения России. Ведь проводимые институтом культурные мероприятия помогают побороть кремлевский нарратив о "братских народах".

В разговоре с "Телеграфом" она рассказала, как Швеция встречает наших артистов и писателей, какова роль российских музыкантов в западном музыкальном мире и почему об Острожской академии так мало говорят.

— В Швеции вы уже больше 30 лет. Был ли у вас культурный шок, когда вы переехали? Что нравится, а что нет в повадках и менталитете шведов?

— У меня всегда была мечта жить во Львове по улице Черешневой, иметь рояль и сенбернара. Сложный период 1990-х годов заставил музыкантов искать лучшую судьбу на Западе.

Я начала рано ездить на заработки, готовиться к конкурсам. И на одном из таких мероприятий встретила своего мужа. Он работал в Швеции волонтером на одном из самых больших фортепианных фестивалей. Мы поженились очень быстро. Могу вас шокировать, ведь, будучи серьезными людьми, мы поженились за 10 дней. Итого мы уже 10 лет, поэтому это настоящая удача.

Но я бы не сказала, что я как раз переехала в эту страну. Ведь до пандемии у меня было примерно до 200 дней в году вне Швеции. Гастролировала преимущественно по Европе. Культурного шока у меня не было никогда, потому что я была очень молода и путешествовала уже много. Поэтому мне эта международная ментальность была очень близка.

— Почему вы решили учредить Украинский институт в Швеции? И каковы были ваши ожидания и цели в тот момент?

— Когда в 2014 году началась война, я наверняка переживала то, что большинство людей пережили в 2022 году. Для меня это была большая палитра эмоций от шока до отчаяния и понимания того, что нужно что-то делать. Я подумала, что больше всего могу понадобиться на "фронте" культурной дипломатии.

В украинском медийном пространстве ходит мнение, что нам все это не нужно, ведь некоторые страны успешны и без этого. Часто приводится, как пример, Швеция и Финляндия. Я была очень удивлена, поскольку большую часть жизни проживала в Швеции. То, что здесь нет культурной дипломатии, — это не просто ложное представление, а чрезвычайно и совершенно ложное суждение. Конечно, эти страны не занимаются продвижением культурной дипломатии в стиле России: нагло, в морду и так по-русски. Они делают это цивилизованно и демократическими механизмами.

Создав украинский институт в Швеции, мы проводим культурные мероприятия, которые повышают осведомленность об Украине и укрепляют шведско-украинские связи.

— Поддерживает ли ваш центр шведское правительство? В целом повлиял ли институт за 10 лет своего существования на украинско-шведские отношения?

— Шведское правительство нас поддерживает с самого начала. Но нас совсем, к сожалению, не поддерживает украинское правительство. Ни на каком уровне: ни финансово, ни морально, ни информативно.

Благодаря шведскому правительству у нас прекрасное помещение. Почти на все большие ивенты к нам приходит королевская семья и представители правительства. Это, наверное, самый большой такой показатель того, что они понимают, насколько важна наша работа.

— Насколько я понимаю, вы привлекаете к культурной интеграции известных украинских писателей как Юрия Андруховича, Оксану Забужко, Сергея Жадана и других. Как Швеция воспринимает нашу литературу и творчество наших авторов?

— К сожалению, в Швеции до недавнего времени вообще не было никаких [украинских] переводов. Только в 2014 году, когда мы впервые пригласили Оксану Забужко, был переведен ее роман "Полевые исследования по украинскому сексу". Да и то это было переведено через Польшу. Потому что не было переводчиков с украинского на шведский.

В большинстве случаев шведские издательства переводили поэзию. Это было еще в 2014-2015 годах. Речь о стихах Галины Крук, Сергея Жадана, Любови Якимчук. Ситуация была патовой, но сейчас улучшилась. И в этом году роман Юрия Андруховича "Московиада", наконец-то выходит на шведском языке.

И то, что издательства сейчас заинтересованы в наших авторах и в нашем языке — это очень хорошо. Вот я вчера получила электронное письмо из университета в Лунди (город на юге Швеции. — Ред .). Они утвердили профессора украинского языка. И к концу года организуют украинские студии в университете.

Мы наблюдаем зарождение процесса, который приведет к более широкому использованию украинского языка в мире. Люди будут его знать. У нас даже появились два или три переводчика, которые раньше знали польский или русский, а сейчас научились украинскому. Именно они переводили произведения Андруховича и Жадана.

— Кто приходит на встречи с писателями? Преимущественно шведы или украинская диаспора?

— Наша цель – поставить Украину на культурную карту Северной Европы. С самого начала целевой группой была украинская диаспора. Сейчас к нам приходят европейские граждане, проживающие в Швеции. Также приезжают немцы, финны и норвежцы. Последний большой фестиваль к нам посетили кабинет министров Швеции.

— Раньше в Европе был ощутимый российский тезис, что Украины не существует как страны, и что мы часть РФ. Как рядовые европейцы нас воспринимают сегодня и как сильно ваш институт повлиял на осведомленность шведов об Украине?

— Наверное, 97% шведов сейчас поддерживают Украину. Сегодня мне кажется, надо быть совсем глупым, чтобы не знать, что это две разные воюющие между собой страны. Я вижу положительные тенденции, однако сложно выбить из глав европейцев эту "великую русскую культуру".

Еще в 2014 году, когда я была на гастролях во Франции, старалась рассказывать коллегам во Франции, что Россия напала на Украину. И вообще, какую нашу историю. Однако они этого совершенно не воспринимали. Мол: "Ну, у них же Чайковский и Достоевский. Это невозможно, они такие цивилизованные".

— Есть ли в больших оркестрах "хорошие россияне" и как к ним относятся?

— Сейчас я гастролирую как солистка. Но, конечно, у меня есть знакомые в группах оркестра. В большинстве случаев россияне там сидят тихо. Но мне кажется, что россиянин – это диагноз. Ведь как только им дается возможность показать, что Россия — великое государство и оно лучшее, а все остальные — никто, они сразу это делают. Несмотря на то, что живут здесь 20 или 30 лет и должны уже что-то поменять в своей голове. Это парадокс для психологического исследования нации.

Для себя я сделала выбор, так что с 2014 года не играю российские композиции, конечно, не выступаю в России. Как артист, могу сказать – это тяжело. Потому что это лишает меня концертов. И сейчас многие украинские музыканты, наверное, тоже сделали для себя этот выбор. Конечно, все время слышны нарративы: чтобы быть успешными, нужно играть по их правилам.

— На сайте Украинского института в Швеции отмечено, что в сотрудничестве с Острожской академией вы организовали курсы украинского языка для иностранцев. Многие ли шведы проявляют заинтересованность в изучении нашего языка?

— К сожалению, это не так актуально, как это могло быть. Потому мы и настояли на открытии украинских курсов в университетах. Все на личном уровне. Мы пытались создать такие занятия в одном университете еще в 2014 году. Однако там шефом славистического института был заблокировавший это француз.

Сейчас наше сотрудничество с Острожской академией состоит в том, чтобы помочь студентам-переселенцам.

— Относительно Острожской академии. В сентябре СМИ сообщали, что руководитель Главного управления разведки Минобороны Украины Кирилл Буданов поступил в аспирантуру Острожской академии по специальности политология. Его поступление как-то повлияло на репутацию университета?

— Я совершенно не знаю, повлияло ли это или нет. Но думаю, что об академии мало рассказывают. Есть много людей из Острожской академии, ставших очень успешными людьми. И это та элита украинской нации, которая правильно думает и развивает страну.

К примеру, моя дочь родилась в Швеции и ходила в школу в Швеции. Но для меня было очень важно, чтобы оно было также частью украинского пространства. Поэтому она окончила Острожскую академию. Она была в одной группе с генералом Залужным. Поэтому это для нас большое уважение.

Да и вообще Острожская академия является первым высшим учебным заведением в Украине. Поэтому мне удивительно, что её так мало в украинском медийном пространстве. По крайней мере, там, где я читаю.

— По вашему мнению, что из шведской системы образования нужно перенять Украину?

— Есть много вещей, о которых можно долго дискутировать. Да и Острожская академия переняла очень многое в Швеции. Насколько мне известно, они также сотрудничают со Стокгольмским университетом. Результат в том, что на днях Острожская академия заняла 3 место среди украинских ЗВО мирового рейтинга университетов (речь о рейтинге UI GreenMetric 2023 — Ред .).

— Следите ли вы за музыкальными трендами в Украине?

— Абсолютно слежу. Выступления Львовской филармонии дают мне представление о современных тенденциях фортепианного искусства. К сожалению, большие медиа практически не поддерживают и не продвигают это творчество. Они путают две вещи: культуру как искусство и культуру как развлечение. То есть коммерческая музыка и высокая артистическая музыка.

— Что вы думаете о будущем современной украинской музыки? И чем, кроме "Щедрика" (Carol of the bell), можно заинтересовать шведскую аудиторию?

— Мы прославились не только "Щедриком". Просто, опять же, медийное покрытие есть не у всего. К примеру "Мелодия" Бориса Лятошинского. Эту композицию часто выполняют.

Украинская культура богата жемчугом, который может очаровать западного слушателя и зрителя. Просто надо открывать этот "сундук" и научиться правильно показывать эти сокровища. Ведь все ищут что-то новое, не правда ли?

Я думаю, что так, как мы удивили мир, уже невозможно его удивлять. На мой взгляд, на украинском государственном уровне нужно переосмыслить, что такое культурная культура. И повторюсь, это не коммерческое развлечение. А во-вторых, нужно выработать механизмы, как правильно себя преподносить.

— Есть ли современные исполнители или молодые таланты, с которыми вы хотели бы познакомить Швецию?

— Поскольку я несколько лет была причастна к Международному конкурсу молодых пианистов памяти Владимира Горовица и сидела как жюри, то имею такие таланты на уме. При правильном продвижении и толчке это могут быть артисты мирового уровня.

Конечно, в медийном пространстве высокая музыка более абстрактный вид искусства, поэтому этого толчка нет. Поэтому я старалась их вывезти сюда и показать кому-нибудь. Ежегодно приезжали двое или трое этих пианистов и играли на наиболее серьезных площадках.

В 2024 году мы подготовили денежный приз в 5 тысяч евро для двух молодых украинских пианистов. И поскольку пока секрет, кто это получит, я не могу вам сказать. Но эти люди могут рассчитывать на продвижение своего таланта на Западе.

— Когда вы последний раз появлялись на украинской сцене? Ожидать ли нас ваших выступлений в Украине в ближайшее время?

— Эта тема настолько трогает меня, что я могу расплакаться. В последний раз в Украине я выступала в Мариуполе буквально за три месяца перед великой войной. Это был мой первый или второй фестиваль в городе. Я играла концерт Мирослава Скорика на фортепиано с оркестром. На выступлении было так много людей, вообще такое светлое воспоминание.

И, говоря с этими людьми, у меня была ассоциация с зеленой травкой, которая начинает прорастать на асфальте. Конечно, после того, что произошло, я чувствовала сильную личную боль. Поэтому это было мое последнее выступление.

В ближайшее время выступления не планирую. Нет даже как, потому что я погружена в работу здесь: вместе с концертами и Украинским институтом. Да и никаких приглашений не было. Однако мы приглашаем украинских исполнителей сюда. У нас был уже целый симфонический оркестр Львовской филармонии: 75 человек, исполнявших увертюру в оперу "Тарас Бульбы" и "Гуцульский триптих". Тогда приехало очень много людей. Я думаю, это важнее, чем если бы я приехала сейчас в Украину.