У окупантов все еще достаточно "мяса", но с танками они в минусе: интервью с майором Гетьманом

На сегодняшний день у российской оккупационной армии достаточно большой человеческий потенциал. Страна-агрессор задействовала 460 тысяч военных для войны против Украины. Это в три раза больше, чем в начале полномасштабного вторжения, когда армия РФ насчитывала 150 тысяч. Благодаря этому враг может проводить ротации на оперативном уровне, фактически постоянно держать на передовой постоянное количество вояков и даже наступать на определенных участках фронта, несмотря на колоссальные потери.

Впрочем, ежемесячно украинские Силы обороны уничтожают 200-250 танков оккупанта, в то время как ежемесячное поступление этой техники с предприятий российского ВПК составляет всего 70 единиц. Следовательно, в смысле бронетехники враг имеет "отрицательный баланс". Относительно состояния военной помощи Украине со стороны США, то она вскоре восстановится, поэтому транслировать кремлевские нарративы о том, что "нас бросили", украинцам не стоит. Такое мнение в эксклюзивном интервью OBOZ.UA высказал ветеран российско-украинской войны, майор запаса ВСУ Алексей Гетьман.

– В Институте изучения войны (ISW) пришли к выводу, что, несмотря на большие потери, российская оккупационная армия по-прежнему способна проводить ротации на оперативном уровне и быстро восстанавливаться. Если это действительно так, насколько это плохая новость?

– По большому счету, это ничего не меняет. Так было и раньше. Что такое ротация на оперативном уровне? Это уровень роты. То есть то количество живой силы, которое есть у России на разных направлениях, в частности, 130 тысяч на Купянско-Лиманском, 40 тысяч на Авдеевском и т.д. – не означает, что все они одновременно идут в атаку. В это количество входят также службы, занимающиеся обеспечением. Тех, кто атакует – несколько сотен на отдельном участке. А за ними несколько тысяч. Это и есть ротация на оперативном уровне.

Речь не идет о привлечении людей с тыла, мобилизованных и т.д. Они могут за счет собственного ресурса проводить частичную ротацию. Поэтому не стоит считать, что они ежедневно прибавляют по тысяче человек с тыла. Это не так.

Конечно, в России производится мобилизация с тыла, но эти люди еще проходят обучение. Мы ежедневно уничтожаем определенное количество их живой силы, речь идет о тысяче на всю линию фронта. Тысяча километров – получается по одному человеку на километр, если сосчитать математически.

По данным того же Института изучения войны, в настоящее время подразделения российской оккупационной армии укомплектованы на 92-95%, то есть почти полностью. И это позволяет проводить ротацию на оперативном уровне.

– Да, действительно, протяженность линии фронта очень велика, но мы видим, что враг концентрируется на определенных участках. В частности, в районе Авдеевки, на левобережье Днепра. Считаете ли вы, что сегодня наступательный потенциал армии врага достаточен для того, чтобы совершать определенные прорывы?

– Это может кому-то не понравиться, но такое количество войск способно продвигаться на некоторых участках фронта. Удастся ли им это сделать или нет – это другой вопрос. Но с сугубо военной точки зрения, сугубо арифметически тех сил и средств, которые у них есть, вполне хватает для наступления.

Давайте будем объективны, потому что очень часто мы хотим выдавать желаемое за действительное. Но там сейчас почти полмиллиона человек. Вспомните, в начале широкомасштабного вторжения было 150 тысяч, сейчас втрое больше, 460 тысяч. Это мощная группировка.

– Речь идет, прежде всего, о так называемых "мясных штурмах"? Или с оружием у окупантов тоже все в порядке?

– Нет. С тяжелой техникой, с оружием у них есть некоторые проблемы. Потому что людей они могут привлекать, но оружия, особенно танков, мы обезвреживаем втрое больше, чем они могут произвести или извлечь из своих так называемых стратегических резервов. Речь идет о том, когда они из 3-4 танков лепят один.

Их "Уралвагонзавод" может производить около 20 танков в месяц, еще около 50 они могут доставать со складов. То есть в общей сложности около 70 в месяц. Согласно данным нашего Генерального штаба, мы обезвреживаем 200-250 танков врага в месяц. Следовательно, у них отрицательный баланс. Значит, людей они могут привлекать, но танков производить больше не могут.

– В США приостановили предоставление военной помощи Украине. Она может быть восстановлена после одобрения Конгрессом нового бюджета. Считаете ли вы, что эта ситуация, эта пауза очень опасна для Украины?

– Это совершенно неверная интерпретация происходящего. Только что вы повторили российский нарратив. Именно так эти нарративы и работают. Именно этого россияне и хотят – чтобы у нас появлялись сомнения, недоверие к нашим партнерам и тому подобное.

Это не совсем так. Дело в том, что финансовая и военная помощь от США была утверждена в конце 2022 – начале 2023 года. Как и любой бюджет любой страны, он планировался на следующий год. Все, что было запланировано на 2023 год, мы получили. Это закончилось в 2023 году, потому что закончился год.

Что касается 2024 года, то они затянули с принятием решения о помощи, потому что между республиканцами и демократами возникли определенные споры по поводу мексикано-американской границы. Причем речь идет не только о предоставлении Украине военной помощи. Речь идет о принятии бюджета страны, в частности, о финансировании государственных учреждений.

Если не принят бюджет, госслужащие перестают получать зарплату. И это тот самый shutdown – они не могут платить своим людям, своим военнослужащим, своим госслужащим без утвержденного бюджета.

Но скоро все будет принято. Будет финансирование и государственных учреждений США, и Пентагона, и Украины, и Израиля, и Тайваня. Какая будет помощь Украине, какими будут цифры – мы это увидим. Но сразу же пойдет и финансирование, и техника. В то же время кремлевская пропаганда пытается показать это так, что якобы помощь из США прекращена.

В России хотят, чтобы мы думали, что Запад устал от нас, что "нас кинули". Ничего подобного. Пусть те, кто говорит такое, пойдут умоются холодной водой.