Многодоменные операции: что показала война в Украине и противостояние с ХАМАС в Газе

В докладе Министерства обороны США "Military and Security Developments Involving the People’s Republic of China" отмечается, что в 2021 году в Китае разработана "основная военная концепция", основанная на многодоменной высокоточной войне. Концепция "предполагает использование сети [командования, управления, связи, компьютеров, разведки, наблюдения и рекогносцировки], включающей достижения в области анализа больших данных и искусственного интеллекта, для быстрого выявления ключевых уязвимостей в оперативной системе США и последующего объединения сил в разных доменах для нанесения точных ударов по этим уязвимостям".

Фокус перевел статью Дэвида Эллисона и Тима Свейса о результате исследования многодоменных операций.

Звучит знакомо? Еще бы. Это практически зеркальное отражение многодоменных операций — концепции ведения боевых действий, изначально разработанной армией США в 2015 году, которая затем была скопирована во всем НАТО. Несмотря на свою требовательность, а может быть, и благодаря ей, концепция многодоменных операций сегодня определяет трансформацию и модернизацию западных вооруженных сил и их коллег. Тем не менее, многих реально беспокоит, превратятся ли многодоменные операции в полноценную боевую концепцию, или же они уйдут на второй план, как в свое время операции, основанные на эффективности.

В течение года мы посетили несколько основных центров разработки концепции многодоменных операциях. Мы сидели за одним столом с планировщиками в Пентагоне, офицерами в штабах немецкой и голландской армий, стратегами из Армии обороны Израиля, экспертами и операторами из Франции, Дании и НАТО. Один из нас даже когда-то работал над концепцией НАТО. Мы оценивали состояние разработки многодоменных операций, задаваясь главным вопросом: поможет ли это на самом деле выиграть войну? Если да, то как?

Мы почти не получили четких ответов на эти вопросы. Новые концепции зачастую весьма оптимистичны, не скоординированы с другими ведомствами и союзниками и не имеют четкой теории успеха. Боевая концепция — это описание в общих чертах применения военного искусства и науки в рамках определенного набора параметров. Многие современные концепции представляют собой мешанину из идей, видений и терминов, которые зачастую имеют мало общего друг с другом. Для одних многодоменные операции — это просто очередной шаг в очередной революции в военном деле, когда ракеты, спутники и сети объединяются для уничтожения противника. Для других это призыв к объединению сил всего правительства — интегрированного и способного сдерживать все, везде и всегда.

Гораздо важнее влияние этих идей на поле боя. Украинские войска были вынуждены отказаться от концепций, основанных на маневре, которым их учили инструкторы НАТО, преодолевая российские линии обороны. Израильтян застигла врасплох массированная внезапная атака ХАМАСа, несмотря на то, что Газа является едва ли не самым хорошо просматриваемым районом на планете, а война в Газе уже переросла в интенсивные городские бои, что противоречит ожиданиям израильской концепции многодоменности. Заявления о том, что можно видеть все, быстро перемещаться и наносить удары в любом месте, чтобы вскоре разрешить конфликт с минимальными последствиями для гражданского населения, снова ставятся под сомнение. Идеи, ориентированные на маневры и многодоменные операции, похоже, приносят лишь пустые обещания.

Все это означает, что вооруженные силы должны быть готовы переключить свои усилия с "мыслителей" на "исполнителей" в учебных центрах и лучше отработать механизмы обратной связи между новыми идеями и потребностями и реалиями боевого опыта. Разработка концепций должна опираться на знания, почерпнутые из текущих войн, а также из учений и экспериментов в рамках объединенных сил. Она также должна быть направлена на формулирование теорий успеха в борьбе с конкретными противниками. Наконец, эффективное проведение многодоменных операций зависит от наличия достаточного количества проверенных технологий, развернутых обученными и готовыми к бою силами.

Составляющие успешной концепции боевых действий

В прошлом концепции ведения боевых действий уже помогали выигрывать войны. Развитие общевойскового маневра во время Первой мировой войны и внедрение механизации перед Второй мировой войной являются примерами такого успеха. Концепция AirLand Battle ("Атака последующих сил" на языке НАТО), разработанная в 1980-х годах в рамках трансформации армии США после Вьетнама, заложила концептуальную основу для победы в войне в Персидском заливе. Центральная роль высокоточной авиации в концепциях ведения боевых действий была вновь доказана в Косово в 1999 году.

Для успешного принятия и реализации вышеуказанных концепций совместного ведения боевых действий необходимо наличие ряда факторов. Общность понимания между ведомствами и союзниками способствовала фактическому официальному принятию концепций. Военные офицеры заручились поддержкой гражданских лидеров. Это позволило сформулировать теорию успеха, в которой были прописаны механизмы поражения, что на самом деле являлось проверяемым аргументом, на основе которых потом разрабатывались программы обучения. Технологии были проверенными и доступными в достаточном количестве.

Наше исследование показало мрачную картину развития многодоменных операций в странах НАТО и некоторых из их ближайших партнеров. Ни одно из перечисленных выше условий не соблюдается в изученных нами случаях, что создает реальные риски того, что новые концепции останутся слишком многообещающими, невыполненными и отвлекут жизненно важное внимание от решения конкретных стратегических и оперативных задач.

Вавилонское столпотворение

При разработке концепций многодоменных операций не хватает ясности в международной терминологии. Во всех изученных нами случаях наблюдался широкий разброс терминов и значений. За термином "многодоменные" следует целый ряд слов, в первую очередь "операции" (Дания, НАТО и США), "интеграция" (Великобритания), "маневр" (Израиль) и "сдерживание" (Тайвань). Французский термин — Multimilieux / multichamps, а в Германии используется термин Multidimensionalität. Термины "домен" и "измерение" часто имеют разные значения: одни (Дания, Франция, Германия, Израиль и США) прямо и однозначно имеют в виду только пять военных доменов (воздух, море, суша, кибернетика, космос), другие (Великобритания и Тайвань) понимают этот термин более широко и, возможно, включают в него другие государственные функции. Эта галерея терминов становится еще более сложной за пределами английского языка, поскольку термины "домен" и "измерение" иногда используются как взаимозаменяемые, например, в немецком и иврите.

Даже в рамках отдельных понятий язык и создаваемые им образы не только объясняют, но и запутывают. Возьмем, к примеру, совместный концептуальный документ Великобритании "Multi-Domain Integration Joint Concept Note" и приведенное ниже изображение, взятое из него.

Рабочее определение многодоменной интеграции в этой концепции звучит так:

"Позиционирование военного потенциала в согласии с другими инструментами национальной мощи, союзниками и партнерами, организованное таким образом, чтобы собирать данные, правильно их понимать и организовывать воздействие в оптимальном темпе, во всех оперативных областях и на всех уровнях ведения войны".

Таким образом, концепция является одновременно стратегической, оперативной и тактической, охватывает почти все государственные функции и в значительной степени зависит от использования "окна возможностей". Это классическое "бинго из слов", которое на самом деле делает концепцию менее по+нятной. Двусмысленные и расплывчатые формулировки, наполненные общими словами, вполне вероятно, являются результатом бюрократического компромисса. Другими словами, форма здесь превалирует над содержанием.

Несоответствие режиму

Во многих случаях концепция многодоменных операций плохо вписывается в существующие политические и военные структуры. Особенно это касается тех случаев, когда новая концепция возлагает на армию или оборону ведущую или координирующую роль по отношению к другим министерствам и ведомствам. Британская концепция, которая подразумевает центральную роль военных в координации всех вопросов безопасности, вступает в противоречие с Министерством иностранных дел, по делам Содружества и развития и парламентом. Концепция не очень подходит для британской военно-политической системы, поскольку она предполагает чрезмерно большую роль обороны.

В США межведомственное соперничество было особенно сильным, оказав непосредственное влияние на усилия по институционализации многодоменных операций в рамках всех объединенных сил. Армия и ВВС США возглавили конкурирующие разработки, в то время как ВМС и Корпус морской пехоты создали собственные подходы, ориентированные на конкретные службы, которые очень узко фокусировались на западной части Тихого океана. Важно отметить, что различия в процессах обучения, бюджетирования и закупок мешают совместным усилиям, ограничивая их реализацию каналами, характерными для конкретного ведомства.

На самом низком уровне, внутри самих ведомств, также можно обнаружить напряженность. Для многих стран, проводящих многодоменные операции, а именно для США, Великобритании, Германии, Франции и Израиля, армейское подразделение рассматривается как самый подходящий эшелон для размещения таких операций. Однако как в США, так и в Израиле существуют многодоменные подразделения (американская многодоменная оперативная группа и израильское подразделение "Призрак"), которые располагаются на разных уровнях. В случае США это фактически несколько ракетных бригад регионального уровня (базирующихся как в Европе, так и в Тихоокеанском регионе), а в случае Израиля — экспериментальный батальон спецназа. Вопрос о том, кто проводит многодоменные операции, остается в Израиле спорным, как и давнее соперничество внутри армии между воздушно-десантным и бронетанковым корпусами.

Между этими тремя уровнями и внутри каждого из них присутствует диссонанс. Концепции, подчеркивающие "общегосударственный" подход, рискуют вызвать напряженность в отношениях между гражданскими и военными по поводу командования, а те, которые делают упор на системы точных ударов, могут вызвать соперничество между ведомствами по поводу того, кому принадлежат эти новые возможности или кто является лидером командовании. И хотя эти споры ведутся в основном в мирное время, напряженность сохраняется и в военное, что делает их изучение еще более важным.

Технологическая незрелость

В концепциях многодоменных операций технологический акцент в основном делается на скорости: скорости связи, скорости действий и скорости передвижения. С определенной точки зрения, если считать, что войну можно закончить рано и быстро, это вполне логично. Однако другая точка зрения заключается в том, что постоянное стремление к скорости не учитывает темп, и операции могут выйти из-под контроля как командиров, так и политических лидеров. Кроме того, увязывание тактической и оперативной скорости со стратегическими результатами само по себе является недоказанным предположением. Наряду с этим существует простой материальный факт, что многие из возможностей, меняющих ход событий, просто еще не внедрены. Это особенно актуально для европейских войск, которые продолжают испытывать значительный дефицит таикх возможностей.

Большинство концепций становятся жертвами этой технологической самоуверенности, особенно в области связи. Гарантированная связь в бою является центральным элементом почти всех многодоменных операций. Соединенные Штаты, Великобритания, Франция, Германия, Израиль, Тайвань и НАТО — все они ставят в основу своей концепции тот или иной стиль командования, управления, связи, компьютеров, разведки, наблюдения и рекогносцировки следующего поколения, предполагая гарантированное наличие мощных сетей в относительно недалеком будущем. В действительности, несмотря на значительное внимание, уделяемое в последние годы, наличие гарантированной связи, на которую опираются многие идеи о многодоменных операциях, далеко от реальности. Учитывая, что российские, китайские и иранские силы за последние десятилетия вложили значительные средства в развитие средств радиоэлектронной борьбы и ослабление связи на поле боя своих противников, это остается слепым пятном. То, что большой объем работ концептуального и даже более высокого стратегического уровня ведется в рамках предположения о технологической зрелости, является слабой стороной текущих усилий.

Нет достаточных оснований полагать, что скорость и решительность, о которых идет речь в концепциях многодоменных операций, технологически осуществимы или приведут к желаемым результатам. Высокоуровневые усилия последних лет, такие как американская объединенная система вседоменного командования и управления, пока не продвинулись достаточно далеко. Это высокомерие представляет собой риск, пронизывающий все западные идеи о способе ведения войны.

Неясные угрозы

Кажется само собой разумеющимся, что военная концепция должна определять конкретного противника. Если предполагаемый результат — заставить противника исполнить вашу волю, логично, что противник и угроза, которую он представляет, должны быть четко учтены. Однако многие концепции не выделяют противников и предлагают лишь самые расплывчатые описания угроз. Хотя Великобритания, Франция, Германия и Дания косвенно сосредоточены на России и восточном фронте НАТО, это не выливается в подробное описание угроз, основанное на подходах противника. Самой НАТО помогает конкретизировать ситуацию то, что в стратегической концепции 2022 года Альянс определил две угрозы: Россия и террористические организации. Для Соединенных Штатов это, пожалуй, более сложная задача, поскольку их усилия должны охватывать глобальные интересы. Концепция многодоменных операций армии США неявно разработана на основе балтийского и тайваньского сценариев, определяя главную проблему как обеспечение маневренности в условиях постоянной ракетной угрозы.

Для стран, которые по-прежнему сталкиваются с прямыми угрозами на своих границах, таких как Израиль, Тайвань или Южная Корея, это не проблема. Их концепции определяют противников и содержат четкие описания угроз. У основных стран НАТО таких концепций нет, что создает проблему как с точки зрения разработки стратегии, так и с точки зрения планирования обороны.

Отсутствие теории успеха

Очень немногие страны четко формулируют теорию успеха. Только Франция, Израиль и Тайвань предварительно обосновывают, как новые подходы, предусмотренные в их концепциях многодоменных операций, приведут к победе над противником.

На практике такой аргумент может выглядеть следующим образом: "ЕСЛИ силы НАТО примут подход к многодоменным операциям, включающий в себя дальние точные удары наряду с передовыми оборонительными системами, ТО эти силы смогут эффективно разгромить российскую атаку на восточном фронте, ПОТОМУ ЧТО эти подразделения смогут эффективно поражать цели в тылу, одновременно ослабляя атаки передовых российских частей".

То, что показано в приведенной выше гипотезе, является механизмом поражения. По описанию Эадо Хехта, ведущего израильского военного аналитика, эти механизмы описывают различные процессы, которые вызывают ущерб, предназначенный для поражения противника. Такой механизм может быть тщательно проверен, фальсифицирован и доработан в учебных центрах.

Естественно, любая разработанная теория несовершенна. Нет никаких гарантий, что приведенный выше пример НАТО сработает (а в Украине, скорее всего, и не сработает). Тем не менее, ее можно проверить в ходе совместных учений, опробовать в симуляторах и сопоставить с наблюдениями за современными конфликтами, чтобы усовершенствовать и применить вновь.

Непрозрачные риски

Ключевой элемент, который часто упускается при разработке новых концепций ведения боевых действий, да и во многих их оценках, — это риск, присущий принятию нового подхода. Каждая новая концепция подразумевает неявные рискованные компромиссы. При определении приоритетности той или иной угрозы, выборе конкретных возможностей или предложении новых организационных структур делается выбор, недостатки которого редко становятся явными. В настоящее время ни в одном из изученных нами случаев риски не оцениваются так, как описано выше. Если риск и отмечается, то только для того, чтобы аргументировать вероятность провала и отсутствия финансирования соответствующей концепции, — на такие расчеты бюрократические соображения влияют не меньше, чем восприятие угрозы.

Существует как минимум четыре риска, которые вытекают из некритичного подхода к разработке концепций многодоменных операций:

• риск перегрузить командиров слишком широкой сферой контроля;
• чрезмерная зависимость от связи;
• механистический, чрезмерно инженерный подход, который становится перегруженным;
• предположение, что целое в конечном итоге больше, чем сумма его частей.

Каждая из этих проблем, если их не устранить, приводит и будет приводить к срыву новых наработок.

Путь вперед

Проведя год с практиками и стратегами многодоменных операций, мы опасаемся, что многодоменность останется броской идеей, которую невозможно реализовать в масштабе. У вопросов, "почему" и особенно "как" нужно проводить многодоменные операции, просто нет четких или полностью убедительных аргументов. Это не значит, что невозможно усовершенствовать преобладающие концепции, но нынешние тенденции не внушает оптимизма. Исходя из этого, мы предлагаем несколько рекомендаций.

• Во-первых, стоит переключиться с тех, кого Базз Филипс называет "мыслителями", на "исполнителей", не разрывая при этом связей между ними. Практически невозможно проверить, опровергнуть и пересмотреть идеи, если они не подвергаются экспериментам. Чтобы многодоменные операции развивались, они должны покинуть штабной офис и отправиться в учебный центр.

• Во-вторых, стоит прекратить пытаться сделать войну "как бы не войной". Новые концепции не могут стереть истощение с поля боя или развеять туман войны. Попытки сделать это — чистой воды дон-кихотство. Сосредоточьтесь на конкретных оперативных проблемах и стройте решения на их основе.
• В-третьих, конкретизируйте противников и сформулируйте, как многодоменные операции могут помочь победить их. Поручите стратегам сформулировать механизмы поражения, в которых четко прописаны причинно-следственные связи того, как новая идея решит конкретную военную задачу, поставленную силами противника. Отрабатывайте их в военных играх, симуляциях и учениях на национальном и международном уровнях.
• В-четвертых, продолжайте согласовывать усилия внутри НАТО и в силах союзников по терминам и основным идеям. Новые концепции, особенно для малых и средних держав, должны быть по определению международными, а терминология — согласованной.
• Наконец, рассмотрим доступность технологий, которые лежат в основе видения многодоменных операций. Необходимо разработать дорожные карты для этих технологий с прямыми ссылками на различные сочетания сил. Признайте, что потенциал не менее, если не более важен, чем качественные возможности. Количество — это качество. Массу невозможно эффективно заменить, особенно в войнах на истощение.

В заключение хотелось бы ответить на вопрос: являются ли обещания многодоменных операций пустыми? Не обязательно. По критериям, указанным выше, подход китайцев на самом деле выглядит вполне убедительно. В нем есть четкий противник, теория успеха, более-менее ясные межведомственные и военно-политические отношения, и он опирается на существующие военные возможности. К сожалению, западные военные организации пока не достигли такого же уровня. Им предстоит проделать огромную работу, чтобы убедиться, что многодоменные операции выполняют свои многочисленные обещания.

Об авторах

Дэвис Эллисон — стратегический аналитик Гаагского центра стратегических исследований и соискатель докторской степени на факультете военных исследований Королевского колледжа Лондона.

Тим Свейс — директор по исследованиям Гаагского центра стратегических исследований и старший научный сотрудник Нидерландского исследовательского центра военных исследований.