Мобилизация априори не является добровольной: нардеп о блокировке счетов, кабинете призывника и производстве оружия

Сага с апгрейдом мобилизационного законодательства в Украине, судя по всему, уверенно подходит к финалу и уже в ближайшее время нардепы примут дискуссионный законопроект №10449 во втором чтении. Ни одного голоса за этот проект закона не дала фракция "Батькивщина", а ее лидер Юлия Тимошенко жестко критикует изменения, предложенные правительством.

Почему оппозиция категорически против? Какие нормы законопроекта наиболее опасны и когда он все же будет проголосован? На эти и другие вопросы в интервью "Телеграфу" ответил народный депутат от "Батькивщины", член комитета по национальной безопасности, обороне и разведке Вадим Ивченко.

— Вадим, поговорим о законопроекте о мобилизации. В контексте настроений депутатов в комитете, до конца февраля он будет принят в целом? Есть ли какие-то принципиальные моменты, из-за которых депутаты ссорятся и до сих пор не могут прийти к согласию?

— Все депутаты и фракции предоставляют свои правки. Это означает, что 20-21 февраля законопроект будет проходить комитет, потому что 22-23-го его планируют проголосовать к очередной годовщине российского вторжения.

— Существует ли такая вероятность, что законопроект просто утонет в тысячах правок?

— Нет, этого не будет. Власти будут принимать решение о рассмотрении по сокращенной процедуре, а это означает, что будет ограничено время на зачитывание правок. В регламенте есть нормы, ограничивающие количество правок, которые можно ставить на утверждение и защищать перед залом Верховной Рады.

— "Слуга народа" советуется с другими фракциями по этому законопроекту?

— Депутаты между собой общаются и совещаются, но "слуги народа" решений никаких не принимают. Они принимают все, что им спускают сверху, а там, конечно, никто не с кем не советуется, потому что решение принимает военное руководство. Поэтому все, что "Слуге народа" советуют сверху, они либо поддерживают, либо нет. И если они не поддерживают, то на них начинают давить по всем направлениям, чтобы они поддерживали то, что принято в другом кабинете.

— Объясните, почему ваша фракция жестко против этого законопроекта? Юлия Тимошенко даже говорила, что он неконституционный, нарушает права людей.

— Лучше скажу свою субъективную позицию как члена комитета. У меня двоякое видение. С одной стороны, мобилизация нужна. Во-первых, нам нужно навести порядок: как правильно мобилизовывать, как правильно призвать людей. К примеру, если ты пилот, то зачем тебе в штурмовую бригаду? Если ты художник, то можешь ли физически выполнять задачи в штурмовой бригаде? Если ты айтишник, то зачем тебе в штурмовую бригаду, если ты можешь быть в подразделении БПЛА оператором дронов. То есть у каждого должно быть свое место. Это называется смарт-мобилизация, о которой мы говорим.

Во-вторых, какие могут быть средства воздействия, если вы отказываетесь исполнять закон? Могут ли они быть конституционными с принуждением? Я не видел в мире нигде добровольной мобилизации. Все добровольцы уже ушли на фронт. Сейчас мобилизация априори не может быть добровольной. А принуждение — это уже речь о нормах, которые должны соответствовать Конституции, законодательству. И я не думаю, что норма, не дающая вам возможности получать услугу в консульском учреждении, конституционна.

С другой стороны, власти будут отказывать тем, кто не согласился защищать Родину. Если ты уехал, но по закону есть все основания быть в рядах ВСУ, если ты уклоняешься, не защищаешь свою страну, то зачем тогда страна тебе будет предоставлять услуги? Нотариальные, банковские и т.д. Нужно четко смотреть по направлениям – что мы можем пропустить (имея в виду, что мобилизация будет точно принудительной), а что мы точно не можем пропустить в этом законе.

И главный вопрос, который я всегда задавал на комитете главнокомандующему: "Решит ли этот закон вопрос с мобилизацией определенного количества украинцев и будут ли изменения на фронте?" Есть ли стратегическое видение, как мы будем отвоевывать территорию? Зачем тогда проводить мобилизацию, если мы не понимаем четко, что можем освободить тот или иной населенный пункт, пойти в прорыв. Кроме того, мобилизация — это ведь не только люди. Это амуниция, логистика и многое другое.

— И что вам отвечали?

— Говорили, да, конечно, у нас есть стратегия, у нас есть видение. Но на этом все. Никто этого не видел, не проговаривал – ни в комитете по нацбезопасности, ни в СНБО. Я не видел ни одной стратегии за последние два года. Спрашивается: если я этой стратегии не вижу, как я могу предлагать украинцу мобилизоваться?

— Относительно конкретных норм законопроекта. Наиболее противоречивая норма, вызвавшая очень много недовольства, это электронный кабинет призывника . Это действительно будет работать, как думаете?

— Смотрите, у вас есть "ДиЯ"?

— У меня есть, а у многих знакомых нет.

— Вот у тех, у кого нет, как они обходятся без "ДиЯ"? Носят с собой физические документы: права, паспорт. И здесь возникает вопрос выбора украинцев, которые должны соблюдать закон о военном учете: что они должны сделать? Обновить свои данные. Для этого можно прийти в ТЦК, прийти в ЦНАП или сделать это через электронный кабинет. Вы обновите свои данные, где вы проживаете, а дальше уже ТЦК будут смотреть по комплектности. К примеру, если не хватает 100 тысяч человек на штурмовые бригады, значит они будут набирать 100 тысяч туда. Если не хватает 20 тысяч человек на ПВО, значит, туда. А другие, к примеру, будут заниматься внедрением кибербезопасности для обеспечения эффективности работы ВСУ. То есть будут выделять людей по необходимости на каждый вид Вооруженных сил.

— То есть электронный кабинет – одна из опций обновления своих данных?

— Именно так.

— А как насчет жесткой меры блокирования счетов?

— Она не пройдет. Что такое блокировка счетов? Банк запросит вашу идентификацию: есть ли у вас военный учет или нет? Если вы не сможете предоставить информацию о военном учете, то вы не пройдете идентификацию и не сможете пользоваться карточкой. Это не блокировка счетов.

— Но если люди не смогут пользоваться карточными счетами, то начнут снимать кэш , а это большой удар по банковской системе.

— Да, будут кэш снимать, но что вы можете за кэш купить, кроме как рассчитаться в магазине? Ничего: ни квартиру, ни машину, ни билет на железнодорожный поезд. Всё сейчас в электронном варианте. И более 150 тысяч гривен у нас нельзя оплачивать кэшем. Фактически за кэш вы можете где-нибудь хот-доги есть, но не больше.

Я понимаю, что по этой норме будет много дискуссий, но давайте смотреть финал. Методы побуждения выполнять законы должны быть соразмерными.

— Ну вот именно счета — это соразмерный метод?

— Блокировка счетов? Нет. Можно другие найти меры. Человека оставить без денег, чтобы он где-то умирал, это неправильно. Но другие меры должны быть. Вы же как водитель штрафы получаете. Здесь то же самое: если вы не придерживались закона о военном учете, то должны нести ответственность.

— Какие другие меры?

— Государственные услуги. Политическое руководство предлагает: если ты не хочешь выполнять свой гражданский долг, защищать Родину и если не состоишь на военном учете, государство может отказывать тебе в услугах. Например: ты не будешь получать поддержку государства, твои дети не поступят в вуз или ты сам не поступишь в вуз.

— Но ведь такой отказ как раз кажется совсем неконституционным.

— А скажите, конституционно, когда вы должны защищать свое государство, а вы не приходите в центры комплектования, не обновляете свои данные и не становитесь на военный учет? Все мужчины в Израиле состоят на военном учете. И у нас тоже все должны стоять на учете. Это не значит, что они обязательно будут на нуле или на войне. Но на учете ты должен стоять. Государство должно знать, рассчитывать на тебя или нет. Это обычный процесс.

Это как права. Мол, зачем мне права? У меня есть машина, я и так буду ездить, а полиция остановит, так заплачу штраф. Это такая же история: государство тебе будет отказывать в определенный момент. Если полиция увидит, что у тебя нет прав, может конфисковать машину. Так же и здесь: государство тебе просто откажет в определенных услугах.

— А не боитесь, что в таком случае Украину ее же собственные граждане завалят исками в ЕСПЧ?

— Тем, кто воюет, этот законопроект нужен в первую очередь, ведь они хотят быть демобилизованными. Человек хочет понимать, на сколько лет его призвали, и когда он может уволиться. И основная дискуссия этого закона будет в сроках демобилизации. Вообще они будут, или Генштаб их не пропустит? Потому что в прошлый раз на комитете Генштаб не пропускал.

— С мобилизационным законопроектом мы наблюдали переброс ответственности из Кабмина на парламент, а затем снова на Кабмин. И все же, кто фактически автор законопроекта? Правительство, президент или военное руководство?

— Фактически об обеспечении ВСУ заботится Министерство обороны. Потребность дает Генеральный штаб. То есть, Генеральный штаб говорит, что им нужно, а Министерство обороны ответственно за обеспечение, в том числе, и за комплектование ВСУ. Министр обороны фактически выступил инициатором в Кабмине соответствующего законопроекта. Но потребность, конечно, формируют военные.

— Вы недавно вернулись из командировки в США. Какие настроения там в высоких кабинетах в контексте помощи Украине?

— Многие влиятельные демократы моделируют ситуацию, когда на следующие два срока придут республиканцы. И даже если будет поддержка, а я думаю, что она будет скорей всего, то этот год мы пройдем. А что делать зимой, когда будет новый президент, новая риторика? Об этом нужно думать.

— В прошлом году парламентская делегация была в США для налаживания отношений с республиканцами. Кстати, "Батькивщину" в эту делегацию приглашали?

— Нет, нашу фракцию не приглашали. Но мой опыт показывает, что когда 30 человек заходят в кабинет, фотографируются с конгрессменами, сенаторами и в очередной раз говорят одни и те же месседжи, которые и так говорит вся Украина, весь политикум, газеты, то это малоэффективно. Более эффективно, когда ты устанавливаешь отношения с ключевыми людьми, когда ты смотришь, как привлечь крупный корпоративный бизнес, получающий сегодня колоссальные расходы из американского бюджета.

Такие компании, как Lockheed Martin (специализируется в области авиастроения, авиакосмической техники. — Ред. ), Northrop Grumman (работает в области электроники и информационных технологий. — Ред. ), Sierra Nevada (частная аэрокосмическая компания, специализирующаяся на модификации и интеграции летательных аппаратов.— Ред. ), получают 80% средств американских налогоплательщиков. И нужно думать, как их привлекать с их конгрессменами, лоббистами в поддержку Украины.

— А каковы перспективы привлечения этих компаний на украинский рынок? И в каком статусе? Это локализация производств, технологии, инвестиции?

— Приведу пример: армейская авиация подавала запросы на два типа вертолетов: Black Hawk и Zulu. Black Hawk – это Boeing. А Boeing уже решил, что будет разворачивать свое производство в Польше. A Zulu приняли решение, что будут делать производство в Украине. Это миллиардные инвестиции. Black Hawк тоже, но это будут финансовые инвестиции в Польшу.

— Польша, как я понимаю, им интереснее Украины?

— Мы должны бороться, но, конечно, им лучше в Польше, ведь это Европейский Союз, европейские законы, реформы, доступ к финансовым институтам. А у нас это коррупция, отсутствие реформ, отсутствие гарантирования права собственности, блокирование налоговых накладных, правоохранительное давление на бизнес. И, конечно, сейчас им лучше там. Поэтому мы должны максимально оградить эти инвестиции от любых проявлений нарушения законодательства.

— Много ли таких корпоративных гигантов сейчас работают с Украиной?

— Вы задаете мне вопрос как члену правительства, но я знаю, что Northrop Grumman сделала меморандум с одним из заводов. Маленькая инвестиция, но это фактически американская NASA. Lockheed Martin – это F-16. И они точно будут иметь отношение к строительству инфраструктурных объектов, созданию учебных центров для F-16.

Сейчас много происходит переговоров, но о результатах нужно спрашивать у правительства.

— А что происходит с нашими предприятиями ВПК? Действительно ли наши оборонные производства загружены на 50%?

— Что такое производство? Это литейное производство, механическая обработка продукции литейного производства и наполнители: взрывчатка, порох. Так вот, первые два процесса у нас делают. Но это только 20% от снаряда. Другие 80% это все же порох, взрыватели и т.д. А многие эти вещи в Украине не производятся. Почему?

Потому что нужно инвестировать в эти производства и получать лицензии правительств соответствующих стран, чтобы они разрешили определенным компаниям разместить производство в Украине. Это не так-то просто. Та же компания Bell Helicopter идет к американскому правительству и просит, могут ли они разместить свое производство в Польше или Украине. Поэтому не так-то легко (даже если корпорация согласна прийти в Украину) пройти эту политическую конъюнктуру согласования и лицензирования.

— Некоторые украинские компании по производству оружия жалуются, что закрыт экспорт их продукции. Это позволило бы получить больше оборотных средств на развитие производства. И наш враг, кстати, это делает, и экспорт не закрывал.

У нас война и все, что является товаром военного назначения, должно оставаться в Украине. Даже каски…