Косыгинская реформа, которая так и не спасла Советский Союз от краха

После свержения Никиты Хрущева на октябрьском 1964 года пленуме Президиума ЦК КПСС к власти в Советском Союзе пришел неустойчивый триумвират. Он состоял из нового первого секретаря Леонида Брежнева, председателя Совета министров Алексея Косыгина и тогда еще секретаря ЦК КПСС Николая Подгорного.

Неустойчивый триумвират

Не такой уж старый партийный функционер, 57-летний Брежнев считался слабой фигурой для самих участников заговора, удельных князей в республиках СССР и огромной армии номенклатуры. Все они вздохнули с облегчением, потому что изрядно страдали от волюнтаристских методов Хрущева и желали наконец покоя и уверенности в завтрашнем дне.

В значительной степени их надежды оправдались, однако постепенно Брежнев стал собирать команду единомышленников. Ее костяк состоял из представителей "днепропетровского клана" и всех желающих лебезить перед уже генеральным секретарем ЦК КПСС (с 1966 года).

Однако над некоторыми "соратниками" по заговору уже висел дамоклов меч отставки. Пусть даже и в красивой обертке. Подгорный, сыгравший едва ли не самую важную роль в свержении Хрущева, уже в декабре 1965 года получил должность "свадебного генерала" – председателя Верховного Совета СССР. В июне 1977 года его буквально будут выбрасывать из этого кресла на пенсию, чтобы освободить еще одну должность для забронзовевшего четырехзвездного генсека.

А вот Алексей Косыгин, который прошел непростой путь руководителя на разных высоких должностях в народном хозяйстве – и при Сталине, и при Хрущеве, – долгие 16 лет оставался главой правительства. Он стал локомотивом последней доперестроечной экономической реформы. Которой так и не суждено было спасти СССР от будущего политико-экономического краха.

Хозяйственник с экономической жилкой

Косыгин родился 120 лет назад, 8 февраля (21 – по новому стилю) 1904 года в Санкт-Петербурге. Отец, Николай Косыгин, принадлежал к "рабочей аристократии" — работал токарем на заводе "Леснер". Мать умерла рано, и отец воспитывал троих детей в спартанском стиле. Суровый и требовательный, он формировал характер ученика гимназии и коммерческого училища.

Семья безоговорочно приняла большевистский переворот. Алексей пошел добровольцем в Красную армию; после Гражданской войны окончил в 1924 году кооперативный техникум. Шесть лет работал в Сибири, возглавлял союз кооператоров в Иркутской области, где в Киренске развернул целую сеть кооперативных магазинов. За довольно недолгий период относительной свободы во время НЭПа таланты хозяйственника с хорошо развитой экономической жилкой раскрылись в полной мере. В Киренске Косыгин в 1927 году обрел семейное счастье. Его жена Клавдия Кривошеина (1903–1967) родила дочь Людмилу (дети Людмилы – сын и дочь – стали учеными).

До войны Косыгин был креатурой Андрея Жданова, который до самой смерти в 1948 году имел немалое влияние как член Политбюро ЦК КПСС и любимец Сталина. В 1938 году по инициативе Жданова был назначен пост заведующего промышленно-транспортным отделом Ленинградского обкома ВКП(б), в том же году он стал председателем Ленинградского горисполкома. 2 января 1939 года (в 35 лет!) возглавил наркомат легкой промышленности. Фантастическая работоспособность и эрудированность и одновременно очень осторожное обращение с партийной элитой позволили Косыгину остаться на плаву.

21 марта 1939 года на XVIII съезде Косыгин избран членом ЦК ВКП(б). В апреле 1940 года — назначен заместителем председателя Совнаркома СССР и главой Совета по товарам широкого потребления. Во время войны Косыгин возглавлял группу инспекторов, которая контролировала процесс эвакуации заводов, запасов продовольствия, сырья, промышленных товаров.

По окончании Второй мировой войны занимал несколько важных должностей в экономическом блоке: заместителя председателя Совета министров, министра финансов, министра легкой промышленности… Уже во время правления Хрущева он также много раз перемещался с должности на должность, был даже главой Госплана и представителем СССР в Совете экономической взаимопомощи, нелепого социалистического аналога Евросоюза, не выдержавшего испытания временем.

Почему в СССР забуксовали реформы

То, как относился к экономическим реформам Брежнев, хорошо отражает его реакция на доклад председателя Совета министров Косыгина на сентябрьском 1965 года пленуме ЦК КПСС, который упоминает публицист и соавтор "Морального кодекса строителя коммунизма" Федор Бурлацкий: "Ну что он придумал? Реформа. Реформа… Кому это нужно, да и кто это поймет? Работать надо лучше, вот и вся проблема" (Ф. Бурлацкий. "Русские государи", М., 1996).

Брежнев показательно дистанцировался от экономических преобразований второй половины 1960-х годов, локомотивом которых был Косыгин. Он, кстати, никогда не имел своей постоянной команды и опирался на чиновников-технократов и руководителей предприятий. Среди них были такие известные ученые, как талантливый экономист Евсей Либерман, профессиональный математик Леонид Канторович (лауреат Нобелевской премии 1975 года), экономист и публицист Алексей Румянцев, генеральный конструктор Киевского авиазавода Олег Антонов.

Советский публицист Рой Медведев писал: "Что касается Л. И. Брежнева, то он, безусловно, не мог не чувствовать интеллектуального и морального превосходства А. Н. Косыгина. Но у завистливого, тщеславного и неблагодарного генсека и его ближайшего окружения это обстоятельство порождало только желание принизить роль и заслуги Косыгина, сократить сферу его компетенции" (цитата из книги Мирослава Поповича "Червоне століття". К., 2005). Однако долгое время Брежневу не удавалось окончательно выбить из седла своего соперника.

Главные пункты экономической реформы выглядели так:

1. Произошла ликвидация хрущевской системы совнархозов с возвращением в отраслевую систему управления промышленности.
2. Оставалось пять из 30 директивных плановых показателей – объем реализации продукции; ее основная номенклатура; фонд заработной платы; прибыль и рентабельность как основной показатель эффективности производства; взаимоотношения с бюджетом.
3. Расширялась хозяйственная самостоятельность предприятий, а объемы оплаты труда рабочих теперь зависели от результатов работы; повышалась материальная заинтересованность и всего коллектива, и отдельных трудящихся.
4. Оценка деятельности предприятий зависела от реализации производимой продукции, а не от валовых показателей.
5. В сельском хозяйстве существенно возрастали капиталовложения; повышали закупочные цены на сельхозпродукцию; отменяли ограничения в отношении подсобных хозяйств; наконец директивно была введена гарантированная оплата труда колхозникам; снижали цены на технику и запчасти, до сих пор они были неподъемными для селян.

Экономические реформы второй половины 1960-х годов носили амбивалентный характер. Да, они позволяли предприятиям расширять хозяйственную самостоятельность, что давало возможность увеличивать экономические стимулы к труду. Тем не менее одновременно позиции центральных ведомств были существенно усилены. Снова, с ликвидацией совнархозов, были созданы промышленные министерства в Москве, замыкавшие на себе буквально все. Эти монстры не оставляли республиканским ведомствам даже минимальной свободы действий.

Все распределительные функции теперь находились в ведении центральной власти. И главное, реформы вообще не касались вопроса собственности и проходили в рамках обычной командно-административной системы. Параллельно с экономическими преобразованиями шел процесс сворачивания завоеваний даже робкой демократизации второй половины 1950-х годов – периода "Оттепели".

Внедрению некоторых элементов рыночной экономики с первых дней реформы противостояли представители отраслевых отделов ЦК КПСС, а также партийные догматики. Они получили поддержку на самых высоких ступенях брежневской номенклатуры. Партийные бонзы панически боялись демонтажа всей социалистической системы, что фактически и произошло в КНР во время правления Дэн Сяопина. Партийный аппарат постепенно подчинил государственный, а исполкомы под строгим наблюдением выполняли его указания.

Реформа забуксовала уже в начале 1970-х годов. Да, "золотая" восьмая пятилетка 1966—1970 годов дала просто отличные результаты (среднегодовой прирост национального дохода — 7,1%, объемы производства росли в среднем за год на 5,6%; производительность труда за эти пять лет выросла на 37%!), а затем началась медленная, но неуклонная стагнация.

Но если бы либерализация в плановой экономике СССР происходила и после ее фактического сворачивания, продвижение научно-технической революции в мире похоронило бы самые смелые надежды советских реформаторов.

В начале 1970-х годов Алексей Косыгин в частном разговоре с главой правительства Чехословакии Любомиром Штроугалом сказал: "Ничего не осталось, все рухнуло. Все работы остановлены, а реформы попали в руки людей, которые их вообще не хотят… Реформу торпедируют. Людей, с которыми я разрабатывал материалы съезда, уже отстранили, а позвали совсем других. И я уже ничего не жду".

Экономическая реформа, стартовавшая в 1965 году, была последней попыткой усовершенствовать социалистическую систему хозяйствования государства.

Украинский публицист и экономист Олекса Пидлуцкий писал: "Было бы упрощением считать, что экономические преобразования Косыгина потерпели крах только из-за внешнего сопротивления. И если бы судьба сложилась несколько иначе, если бы ему, а не Брежневу удалось в конце концов сосредоточить в своих руках всю полноту власти в стране, то никакого застоя не было бы, а СССР, возможно, существовал бы до сих пор…

Реформа содержала зародыш своей неудачи уже внутри себя самой – из-за половинчатости и непоследовательности. Прежде всего, Косыгин даже не ставил вопрос о свободном ценообразовании на оборудование, сырье и потребительские товары. Следовательно, выхолащалась экономическая сущность важнейшего показателя – объемов реализации продукции, ведь реализовывалась эта продукция по искусственным, "нарисованным" государством ценам" (О. Пидлуцкий. "25 портретов на фоне эпохи", К., 2011).

Здоровье многолетнего главы правительства, человека, который ни себя, ни своих подчиненных не берег, было окончательно подорвано. В 1976 году он пережил тяжелый инсульт. В 1979-м и 1980 году Алексей Косыгин дважды лечился в Кремлевской больнице, где медики зафиксировали инфаркты миокарда. 23 октября 1980 года он был отправлен в отставку. 18 декабря Алексей Николаевич умирает.

Его похоронили у Кремлевской стены. Первая программа Центрального телевидения вела прямую трансляцию похорон главы правительства державы, которой оставалось существовать всего 11 лет и которую Алексей Косыгин пытался спасти.