Чтобы кладбища не заменили города. Почему Украине крайне нужно больше оружия

Обычно это происходит посреди ночи или на рассвете. Русским, похоже, нравится убивать беззащитных и беспомощных. На фронте они этого сделать не могут — там их отбили — поэтому среди ночи запускают ракеты по роддомам, многоэтажкам, вокзалам, станциям метро, ​​школам, библиотекам.

Самое худшее во время атак — это бесконечные сообщения, которые мы отправляем друг другу. Самый глупый из глупых — это вопрос "Как дела?" Этот вопрос летает над Киевом, Одессой, Херсоном, Днепром, собирая ответы. "Оно упало близко". "Я вижу огонь". "У нас все в порядке, но где-то здесь горит". "Дома напротив нас больше нет". "Запах смерти, моя Аня сказала, что пахнет смертью". Однако альтернативы нет. Это вопрос, который, при всей его нелепости, нельзя оставить без ответа. Молчание означает несчастье и смерть.

Мы, люди десятилетия войны, к этому привыкли. Мир говорит о второй годовщине. Это неправильно: прошло не два, а 10 лет с тех пор, как российские войска аннексировали Крым и вторглись на Донбасс. Назвать это юбилеем тоже не совсем правильно. В украинском языке период времени, равный году, определяется двумя словами: "рiчниця" (годовщина) и "роковини" (годовщина). "Роковини" часто относятся к панихидам, а "рiчниця" больше относится к празднованию жизни. В нашей памяти и календарях поселилось столько скорби, что теперь все стало памятником.

Но, несмотря на все "роковини" в Украине на протяжении веков — Батуринскую резню в XVIII веке и Эмские указы Валуева в XIX веке, расстрелы в Быковне и Сандармохе, Голодомор при советской власти, убийство Небесной сотни в 2014 году и недавнее разрушение Бучи, Бахмута и Каховской плотины — мы все еще здесь. Мы все еще боремся за "рiчницю", за юбилеи нашей победы.

За последние годы войны многое изменилось. В Мариуполе существовал общественный центр "Халабуда" — место, где обучали японскому языку и компьютерной грамотности, где проводились презентации книг и концерты, где люди учились быть бизнесменами и активными гражданами, где рисовали, пели и разрабатывали проекты в защиту окружающей среды. Дружелюбный город. После того, как жестокая многомесячная осада привела к его захвату Россией весной 2022 года, "Халабуде" пришлось переехать. Сегодня она — в Черкассах, городе в центральной Украине, там люди ремонтируют дроны.

Столько всего осталось нереализованным. Еще больше судеб, которые были героическими на войне, но чьи носители больше не могут делать то, что им, возможно, было суждено: писать книги, открывать рестораны или найти лекарство от болезни Альцгеймера. Их улыбки теперь существуют только на фотографиях.

Среди вещей, которые изменились — пожалуй, желание рассказать миру, что русские сделали и делают с украинцами в прошлом и сегодня. Раньше это было так остро, так резонансно, создавая для меня второе "я" — "я" с историями убитых друзей и фотографиями массовых захоронений, а также с твердым убеждением, что о каждой смерти, каждом горе необходимо рассказать, задокументировать и отомстить.

Это чувство ушло. Есть еще рассказы, фотографии и убеждения. Но я больше не хочу рассказывать об этом миру. Мир грамотен. У него есть доступ к Интернету, к новостям; он может видеть все сам. Я благодарна тысячам, а может быть, и миллионам людей, которым нам больше не нужно ничего объяснять или показывать. Они просто поддерживали нас в Литве и Австралии, Великобритании и Норвегии, США и Марокко, Японии и Эстонии. Мне посчастливилось знать некоторых из них по имени. Мне посчастливилось встретить их — бесстрашных и добрых людей — в Киеве, Харькове, Львове и даже в местах, где линия фронта находится за километр.

С другой стороны, ничего особо не изменилось. У нас такое же чувство ясности, как и в 2014 году. Та же вера, та же любовь, та же ярость. Хочу ли я вернуться к себе довоенной, какой я была в 2013 году? Нет. Я не хочу снова оказаться среди лжи об "одном народе", из которого снова вырастут геноцид, войны и убийства. Я не хочу возвращаться в то время, когда нападение России было неизбежным. Я хочу, чтобы мы победили и чтобы не было войны.

Я много думаю о том, что в первые месяцы 2022 года мы могли бы не выжить. Это был мой самый большой страх. Но опыт тех незамеченных военных лет, когда украинцы сражались с поддерживаемыми Россией силами на востоке страны, дал мне силу и способность быть стойкой, чтобы выдержать. Я покинула Донецк в 2014 году. В 2022 году решила, что больше не буду никуда бежать. Я никогда не чувствовала себя лучше. Мне никогда не было и не будет лучше, чем в те первые месяцы полномасштабного наступления на Киев. По словам поэта Сергея Жадана: "Быть ​​подсолнухом на полях Донбасса — значит, знать, как жить и за что умирать". Я была подсолнухом на улицах Киева.

Этот год принес новый страх. Я думала об оружии, которого нам сегодня так отчаянно не хватает. Я начала задаваться вопросом, а не дают ли его нам так медленно не в попытке предотвратить тотальное поражение России, как думают некоторые, а просто потому, что его не существует. "А что, если у них действительно его нет?", — я спросила своего друга, который сейчас — воин. "Все то же самое, — ответил он. — Мы стоим. Мы сражаемся. Мы терпим". Мой друг-воин знает, как меня успокоить. До войны он был бухгалтером. Теперь он артиллерист. И немного философ.

Мы все стараемся постоять за себя. Для разных людей это означает разные вещи. Для некоторых — это удержание линии фронта. Это плетение километровых маскировочных сетей, неустанная эвакуация раненых, пожертвование всех денег военным. Для других — это обучение детей, выпечка хлеба, уход за брошенными животными, рассказывание анекдотов. Что бы мы ни делали, мы все стоим за себя именно сейчас, когда у нас есть шанс навсегда вырваться из-под сапог оккупанта. Быть свободными, быть живыми. Сейчас, когда наш шанс существовать как политическая нация, как сообщество, как государство равен победе в войне.

Мы боремся не только за себя. Мы боремся за мир, в котором безопасно жить. Уместно ли на данном этапе просить больше оружия? Мы отчаянно нуждаемся в нем. Нам нужно больше оружия, чтобы детская литература не стала литературой для мертвых; чтобы кладбища не заполнились мертвыми поэтами, мертвыми сельскими жителями, мертвыми инженерами; чтобы кладбища не заменили города, а российские ракеты не нацелились на наши больницы, школы и дома. Нам нужна поддержка, потому что, несмотря на то, что после 10 лет войны мы стали сильнее, лучше и мудрее, мы всего лишь люди.

Автор выражает личное мнение, которое может не совпадать с позицией редакции. Ответственность за опубликованные данные в рубрике "Мнения" несет автор.

Источник