Суд здесь и сейчас, или феномен cancel culture

Культура отмены (сancel culture) — это по сути осуждение обществом лица, бизнеса или даже целой нации из-за высказывания мнений или совершения действий, не совпадающих с ожиданиями. Основная миссия отмены сводится к привлечению виновных к ответственности за их слова и поступки на общественном, а иногда и на правовом уровне. Отмена «всего российского» — наверное, самый масштабный пример, где можно рассмотреть все возможные пласты этого процесса: от эпизодического общественного возмущения до потери огромных рынков и активов с бизнес-последствиями ценой в миллионы долларов. 

Но чаще всего культура отмены — это все же о реакциях на конкретные действия конкретных людей. К сожалению, часто — довольно импульсивных реакций. Иногда людей отменяют по ошибке из-за недостаточного понимания ситуации, руководствуясь только фактами, поданными в медиа или на страницах инфлюенсеров. Из-за большого количества информации, которая обновляется каждую минуту, не все читатели находят время и желание разобраться в обстоятельствах, проверить источники и провести фактчекинг. Более того, некоторые не читают дальше заголовка и распространяют скандальные материалы, руководствуясь импульсом поддержать массовую волну и восстановить справедливость. 

Информация об очередной отмене публичного лица в медиапространстве появляется едва ли не каждую неделю. С начала года общество закенселило семью Гринкевичей с Соней Морозюк, Таню Пренткович, Екатерину Осадчую. Люди, годами приобретавшие популярность, за день потеряли значительную часть приверженцев. Под cancel culture попадают люди разных профессий, статусов и имущественных возможностей. Публичные же лица первыми оказываются в зоне риска, ведь к ним легче «достучаться». 

В качестве примера можно привести сообщение о том, что Александр Педан взял на поруки Александра Лиева, которого подозревают в разворовывании средств ВСУ. Новость вызвала возмущение среди украинцев, ведь общество подчеркивает: мы на этапе формирования культуры нулевой толерантности к коррупции в стране. Мы все как обнаженный нерв — уровень нетерпимости повышается, и такую реакцию можно объяснить. 

Культура отмены в Украине работает хаотично, а судебная система не способна удовлетворить публичный запрос и выяснить все обстоятельства в короткие сроки. Поэтому украинцы ищут возможность повлиять на ситуацию «здесь и сейчас». Отчаяние и злость побуждают нас к быстрым действиям, а под удар попадают публичные лица, действия которых идут вразрез с предыдущими делами или же кажутся непоследовательными и нелогичными. 

Вместе с тем cancel culture применяется избирательно, а наше общество страдает эффектом «золотой рыбки», забывая о проступках публичных лиц. Например, кейс Евгения Мецгера, уволенного с должности главы правления государственного «Укрэксимбанка» из-за нападения на журналистов, которые спрашивали о кредите на 60 млн долл. под залог ТРЦ SkyMall фирмам малоизвестного бизнесмена, чья компания вела деятельность в оккупированном Донбассе. Учитывая вероятный резонанс, в апреле 2022 года он не смог получить кресло заместителя министра экономики. Решение могло бы свидетельствовать о том, что институт репутации сработал, если бы в ноябре 2022 года наблюдательный совет ЧАО «Украинская финансовая жилищная компания» не назначила Евгения Мецгера главой правления. Новость не вызвала осуждения, поэтому говорить об эффективности институции рано. 

Другого участника нападения на журналистов, занимавшего должность директора департамента банковской безопасности «Укрэксимбанка», — Игоря Тельбизова — недавно восстановили по решению Голосеевского районного суда Киева. Суд указал, что Тельбизова не ознакомили с кодексом поведения (этики), нарушение которого было одним из оснований для его увольнения. Банк обязали выплатить ему 8 млн грн за вынужденный прогул и моральную компенсацию по факту осквернения деловой репутации. 

Скандал в АО «Укрэксимбанк» стал сигналом руководству обратить внимание на корпоративную политику, чтобы в дальнейшем не допускать таких ситуаций. Но, имея за плечами 20-летний юридический опыт, хочу заметить, что со стороны законодателя предусмотреть все возможные сценарии развития событий, особенно в условиях военного положения, невозможно. Поэтому этими «пробелами» нередко пользуются. 

Культура отмены — явление контрастное, в котором нет «презумпции невиновности». Суд публичного мнения работает по другим законам, которые чаще всего опираются на оценочные суждения. Вследствие отсутствия правовых механизмов урегулирования репутация основывается на том, как люди трактуют и что думают о фактах, которые освещаются. 

По моему субъективному мнению, такой неформальный тренд, как cancel culture, не может влиять положительно или отрицательно на решение суда. Культура отмены влияет на корпоративную культуру, отношения в обществе, но ни в коем случае не влияет на норму закона и принятие судом решения. Судьи не выносят решение, опираясь на мнение общественности, но резонанс имеет рычаги, поэтому если человек виновен, дело не удастся замолчать, а решение с большей вероятностью будет справедливым. 

За границей под отмены попадают даже лица с громкими именами. Роулинг отменили за трансфобию, Вайнштейна — за домогательство, а Джонни Деппа — за домашнее насилие. Важно заметить, что в конце концов актера в суде признали невиновным, но массовый кенселинг без выяснения всех обстоятельств привел к репутационным потерям и разрыву с ним контрактов. Западный мир уже преодолел этап, когда публичные лица буквально теряли все из-за обвинений, которые потом не подтверждались, поэтому сейчас находится в поисках баланса. Мы лишь идем к этому, пытаясь найти правильные механизмы. 

В Украине из-за отсутствия установленных границ допустимого кенселинга в правовом поле часто наблюдается такое явление, как охота на ведьм. Огласку скандалов можно считать положительным явлением, ведь она охватывает больше людей и многие из них узнают о ситуациях, которым не место в стране. Но у медали есть и обратная сторона: СМИ не объясняют аудитории ситуацию, а дают сухие факты и большей частью освещают неполную картину, ведь не всегда привлекают экспертов к комментированию. 

В этом заключается риск от неразвитого института репутации. Распространяя материалы, не все журналисты задумываются об этических стандартах и своем влиянии на потребителей такого контента и судьбу людей, фигурирующих в нем. От этого уровень доверия к СМИ снижается, а читатели попадают под влияние манипуляторов, становясь объектами информационных спецопераций.

Иногда люди перегибают палку и становятся не лучше тех, кого пытаются осудить. Недейственное функционирование института репутации расшатывает границу между тем, что приемлемо в обществе, а что нет. Если выдвинуть обвинение человеку через суд, он получит соответствующее наказание, после отбытия которого может вернуться в общество. С кенселингом это не всегда работает и можно надолго проститься с репутацией. 

Следовательно, институт репутации — прежде всего о человечности и экологическом отношении к окружающим. Перед тем, как кенселить кого-то, важно разобраться в ситуации и взвесить все факты. Культура отмены — важный инструмент, но нужно уметь правильно им пользоваться. Тогда он выведет журналистику на новый уровень, сделает бизнесы и публичных людей взаимоответственнее, а наше общество — лучше.