Мы заново родимся и осознаем, кто мы есть: Олег Шульга об искусстве, войне и победе

С актером и военнослужащим ВСУ Олегом Шульгой нам удалось пообщаться, пока он проходит службу в Киеве.

Украинскому зрителю Олег Шульга, в частности, известен ролями в фильмах Червоный, Позывной Бандерас и Довбуш. К слову, в реальной жизни его позывной — Артист.

В 2014-м актер оставил театр, чтобы возглавить мотопехотный взвод, выполнявший боевые задачи в районе города Золотое. Через год демобилизовался и вернулся в профессию. Через несколько лет снова стал к оружию, когда 24 февраля 2022-го враг пошел в полномасштабное наступление.

В эксклюзивном интервью Фактам ICTV Олег Шульга рассказал о том, как актерство помогает на службе, что должны осознать украинцы и какое кино нужно Украине.

О переосмыслении дат и осознании смыслов

— Прошло два года с начала полномасштабного вторжения, и будет ровно десять лет, как Украина защищает свою землю от российской агрессии. Обращаете ли вы внимание на даты — что-то переосмысливаете, переоцениваете?

— Думаю, не только я, но и многие сейчас переосмысливает даты и немного по-другому осознает исторический момент, в котором мы оказались. Два года назад война постучала в дверь уже к каждому украинцу. Очень хорошо (какое страшное утверждение!), что все наши граждане наконец поняли, что идет война. И к большинству сейчас приходит осознание, что война длится уже десять лет.

Но мне кажется, что крайне важно понимание: мы находимся в кульминации многосотлетней борьбы. Именно в таком историческом контексте все становится на свои места. Именно в таком контексте становится понятным, что это борьба всей Украины, всех украинцев — каждого из нас.

— Что для вас самое тяжелое в этой войне?

— Не думаю, что смогу дать окончательный ответ на этот вопрос, поскольку борьба продолжается, и мы не знаем, что нам “подарит” следующий день. Раньше я был занят на Херсонщине и мое “знание” было ограничено зоной ответственности взвода, роты, батальона, бригады, поэтому это было одно ощущение и понимание.

Сейчас, в течение последних полугода, я узнаю новые факты российских преступлений, того, что происходило на оккупированных территориях, того, что я не знал, и это новая страшная информация для меня.

Трудно осознавать, что прошлое было страшным, а будущее не предвещает ничего лучшего.

— Вы ушли на фронт добровольно еще с начала российской агрессии в 2014 году. Как вы относитесь к утверждению, что не все могут воевать, но каждый должен помогать, и что кто-то может в тылу сделать больше, чем на фронте?

— В этом есть смысл, но это нельзя воспринимать как истину в последней инстанции. Как пример, в 2014-15 годах мой товарищ-актер включился в информационное сопротивление, и именно на этой “работе” заработал себе инсульт. Хорошо, что он выжил, но как ему идти воевать? Он и перед компьютером сделает все, что сможет, и не пожалеет себя в этой борьбе.

С другой стороны, понятно, что этими словами может кто-то прикрываться и прятаться. Все же хочется найти решение и такие слова, которые помогут обществу мобилизоваться, чтобы в борьбу включились и те, кто до сих пор этого не сделал. Чтобы нагрузка и напряжение распределялись между людьми более равномерно.

О побратимах и узнаваемости

— Люди, которые служат вместе с вами — это профессиональные военные или те, кто пошел защищать Украину по собственному призванию?

— Когда я находился на Херсонщине, в Донецкой области, в Запорожье, то, безусловно, вокруг меня были на 90% мобилизованные люди, которые остановили свою жизнь, развернули на 180 градусов и взялись за оружие. Когда служба происходит в органах управления, здесь необходима другая специальность, я вижу больше кадровых военных с военным опытом. В основном это люди, которые всю свою жизнь посвятили армии.

— По образованию вы — инженер, и говорили, что знание физики помогает и в актерской деятельности, и в армии. Теперь ваш военный опыт помогает вживаться в образы, в характеры, которые вы изображаете?

— Актеры — это такие люди, которые ничего не теряют, а стараются накопить опыт, чтобы потом его использовать. Сейчас события вокруг все ужаснее, актерское естество это все “глотает”, и неизвестно, как такие вещи перевариваются и каким боком вылезут. И это на самом деле касается не только актеров.

— Вы — известный в Украине человек. Как ваши побратимы относятся к тому, что служат со звездой, и чувствуете ли вы себя знаменитостью? Видели ли они фильмы с вами?

— Это прикольная штука, потому что действительно с первого дня, как только я прибыл в часть — это 26 февраля 2022 года — меня кто-то узнавал, сразу или потом. Они рассказывали об этом родным, и я понимаю, что благодаря своей профессии и воплощенным мной образам, я могу развлекать и успокаивать людей.

Если мой товарищ делает со мной селфи и отправляет жене, то значит, он ожидает, что это может ее развлечь или успокоить. Или же вот мы с одним из моих товарищей селфились, и он отправил снимок дочери-подростку. Я понимаю, что ребенок волнуется за папу, а то, что он рядом с героем какого-то фильма, может ее успокоить и придать сил.

Честно говоря, я обрадовался, что могу быть полезным таким образом. За это я благодарен своей профессии, тем людям, которые создавали эти образы. Например, тот же Бандерас создан не только мной, а целой командой людей: режиссером, оператором, художником по свету, по костюмам и еще многими другими. Все они работали над образом Бандераса или Виктора Гурова в Червоном, или Дуная в Снайпере, или Стрельца в Довбуше. Именно поэтому я чувствую искреннюю благодарность всем участникам кинокоманды. И радуюсь, что от меня есть еще и такая польза.

Из прикладного есть еще один момент, за который я благодарен профессии. Во время моей активной войны приходилось много гонять по первому краю и все время налаживать контакты с незнакомыми людьми. Чтобы вы понимали, на первом краю незнакомому человеку в лучшем случае просто ничего не скажут, а в худшем “скрутят”, потому что ты много вопросов задаешь. Это понятно и оправдано, потому что обстоятельства такие. Мне актерство здесь помогало в том смысле, что было моим козырем, алиби от шпионажа. В таких ситуациях я говорил: “Я актер. Вы меня видели в таком и таком фильме. Видели? Так вот. Значит, я не могу быть шпионом? Нет! Значит, ведите меня к командиру, мне надо с ним поговорить”.

О фильмах во время войны

— Если представить, что вы пишете сценарий к фильму о войне — о чем бы он был? Кому бы вы его посвятили?

— Хочу поделиться с вами общей концепцией, над которой я уже некоторое время думаю. Все произведения о войне всегда были антивоенными: война — это плохо, война — это страшно, война — это источник страданий, ужасов, война убивает. Из этого логично следует, что лучше, когда войны не будет, а будет мир.

Но нам не нужен сугубо мир, нам нужна победа. Разница очевидна, если смотреть на Украину и в целом на европейский континент. Европе нужен мир, и это абсолютно понятно. Им не нужно, чтобы война пришла к ним в дом. А нам нужна победа, потому что нам нужна наша земля, наши люди и наше будущее.

Поэтому, возможно, нам надо создавать не антивоенные, а военные произведения, которые будут мотивировать не отворачиваться от войны, а уничтожать ее, выходить на поле боя и побеждать.

— Так какое сейчас кино нужно Украине — только патриотическое, фильмы о военных реалиях, или все же надо снимать и развлекательный продукт?

— Если мы говорим о мобилизации общества, то, безусловно, нужно патриотическое и историческое кино, которое поднимает исторический контекст, вдохновляет и мобилизует общество. Если смотреть на войну как на длительный процесс, надо понимать, что такой марафон нельзя пробежать на задержке дыхания.

Мы не проживем эти годы без театра, кино, книг, песен, стихов, музыки. Поэтому, если мы готовимся и собираемся выиграть эту войну, какой бы длинной она ни была, то значит, мы должны настраиваться на то, чтобы в этих условиях выдавать культурный продукт, причем самый разнообразный. Потому что через десять лет дети, которые сегодня родились, станут подростками, и им нужны будут не колыбельные, а какие-то другие песни.

— А что смотрят военные на передовой, когда есть время на передышку?

— Я не могу экспертно сказать, что именно. Но точно скажу: как только у военнослужащих есть возможность выключиться из боевых действий, они это делают. Как только есть время, бойцы залипают в телефоны и общаются с родными или играют в игры, учатся или смотрят кино.

И очень хочется, чтобы все это было наполнено исключительно украинским контентом, чтобы YouTube был забит украинским контентом, чтобы все возможные соцсети были забиты украинским и проукраинским контентом, людьми, позициями, сообщениями.

Чтобы в тот момент, когда человек что-то захочет, он мог это получить на украинском, или английском, или испанском, только не на русском. Лучше Дизель шоу, чем Камеди клаб, я так скажу.

О потерях на войне и силах на борьбу

— Ваш герой в фильме Довбуш говорит, что “пока защищаешь собственную землю, ни одна пуля тебя не возьмет”. Актер Олег Шульга такого же мнения?

— Актер Олег Шульга, когда произносил эти слова в кадре, был персонажем, Стрельцом. Сейчас актер Олег Шульга — военнослужащий ВСУ. Я уже стольких похоронил, кто “защищал собственную землю”. Но это, видимо, вопрос веры: я верю, что наша земля нас бережет, я хочу в это верить.

— Война — это всегда потери, боль, слезы. Как держать строй в этих условиях, откуда брать силы на продолжение борьбы?

— Не знаю, откуда они берутся, но понимаю, что берутся. Это все загадка человеческой природы. Мне кажется, что в окопе депрессий не бывает. Хотя лучше сказать, что бывает, но антидепрессантов никто не пьет. У тебя просто меняется сознание.

Это может быть предметом исследований лингвистов: на войне человек не делает что-то, а *башит, он не стреляет, а *башит, и даже когда нужно поесть, то надо в*бать тушенки.

По крайней мере люди, которые имеют отношение к слову и искусству, должны понимать, что это свидетельствует об изменении личности, сознания. И артистам еще стоит это переварить и дать этому определение.

— “Коли настане день, закінчиться війна”, как поется в песне, кем вы видите себя?

— Думаю, что на этот вопрос можно сгенерировать разные ответы. Кто-то скажет, наконец-то я вернусь к себе, кто-то скажет, наконец-то я буду воплощать мечту — давнюю или ту, что появилась сейчас. Мне кажется, что мы после войны начнем рождаться. Вот смотрите, я родился 45 лет назад, но все, что происходит сейчас, это я и как будто не я. Мы перешли в какое-то другое состояние, и когда война закончится, мы начнем еще раз рождаться для жизни и осознавать, кто мы есть.

Фото: