"Мне словно кислород перекрыли". Константин Грубич – о беглых телеведущих, былой дружбе с Данилко и причинах безумной популярности Марченко

Константин Грубич – звезда украинского телевидения, что не сходит с экранов более 30 лет. За это время журналист громко заявил о себе в ставших революционными в 90-х проектах  – "Выбрики" и "Не все дома", переквалифицировался в репортера, а затем снова стал телеведущим.

В интервью OBOZ.UA Константин Грубич, перед началом войны присоединившийся к команде программы "Твой день" ("1+1 Украина"), признался, как пережил известие, что проект закрывается, рассказал, чем занимается сейчас, а также поделился невероятными историями из "кухни" телевидения.

– Константин, когда в сети недавно завирусилось видео вашего интервью с юным Андреем Данилко в эфире программы "Выбрики", что почувствовали?

– Оно волнами появляется на разных платформах уже несколько лет подряд: здесь – миллион просмотров, там – миллион. Знаете, судьба так распорядилась, что я стал человеком, убедившим Андрея раскрыться. Уговорил его предстать перед публикой как артист Андрей Данилко. На тот момент никто не знал, кто скрывается за образом Верки Сердючки. Лето 1995-го года, по телевизору крутится многосерийная реклама "Приватбанка", где странноватая с виду проводница рекламирует ваучеры. А у меня с февраля началось юношеское ток-шоу на УТ-1. А поскольку программа называлась "Выбрики", то предполагала участие в съемках героев, оправдывающих название. И тут я вижу эту проводницу – то, что нужно. Но проблема в том, что никто не может подсказать, где ее искать. Более того: я не знал, что это парень.

Начинаю с "ПриватБанка". Говорят, все вопросы к "Приват-ТВ" в Харькове, это они снимали. Там отвечают: да, знаем, но это не она, а он. Представьте, мое удивление – еще интереснее стало. Начинают рассказывать, что артист из Полтавы, молодой парень. Зовут так-то. Полтава? Так я тоже из Полтавы! Узнал, что он только что поступил в эстрадно-цирковое училище в Киеве. А я знал директора заведения Клима Гокуня, потому что время от времени сотрудничали. Звоню. Говорит: "Есть такой, но вы его не найдете, он все время на гастролях". Удивляюсь: "Какие гастроли, только две недели как занятия начались?" "Он талантлив, поэтому взяли, – отвечает, – однако на занятия не ходит. Все время ездит по городам и селам с выступлениями".

Словом, это продолжалось несколько месяцев, я уже разыскивал его даже с помощью вахтеров общежития. И вот пришел он на встречу – настолько скромный, даже испуганный в каких-то моментах, что не поверил глазам: "Как? На экране такой раскованный". Он не то что не хотел сниматься в программе, он активно сопротивлялся. Объяснял, что его никто не знает, и это устраивает – раскрываться не хочет. Не стремился к славе, на тот момент точно. Нравился сам творческий процесс. Образов было пять или больше: милиционера, ученицы, школьной кухарки, той же проводницы.

Впоследствии он согласился показать сценки, но все еще не хотел быть Андреем Данилко как герой ток-шоу. Однако, в конце концов, передачу мы сняли. Пожалуй, убедительным фактом стало то, что мы земляки. "Хорошо, поскольку ты из Полтавы, я тебе поверю", – сказал мне. Этот выпуск за 10 декабря 1995 года имел потрясающий успех. Как это понял? Когда пошел через несколько дней на рынок, слышу из киоска, где продают аудиокассеты, запись нашей передачи. Мой голос, его голос. А потом какое-то время мне пришлось быть не то что продюсером, а эдаким передаточным звеном, потому что мне постоянно звонили, чтобы пригласить его выступить.

И ни до, ни после выпуска я так не смеялся во время записи передачи. Я не мог вести ее, потому что падал на землю, у меня болел живот. Это было волшебство. Я сейчас смотрю – мне смешно, а тогда – вообще. Он гениальный актер, у него есть талант видеть в обыденном смешное, он ничего не придумывает. Так, как Сердючка, говорит вся Полтава. "Поезд едет – оно лезет" – и все же понимают, о чем идет речь. Люди так говорят, но в его исполнении это становится ужасно смешным.

Правда, в начале его карьеры не все было безоблачно. Появились такие "попутчики", которые даже деньги у него воровали заработанные по сельским клубам. Пока не появился Юра Никитин – всякое бывало. Мы с тех пор виделись не раз, дружили одно время. Он даже должен был стать нашим кумом, но из-за занятости не получилось. Сейчас может раз в несколько лет позвонить. Последний раз мы общались по telegram, когда прислал в начале вторжения, где-то в марте, мем с Оксаной Марченко. Прилепил там себя – это видео у меня в Instagram набрало почти миллион просмотров.

– А видитесь ли с Александрой Лозинской, с которой вели программу "Не все дома", вдовой телеведущего Игоря Пелыха?

– Несколько лет назад мы с ней встречались, в 2018 году, кажется. А за 20 лет до этого запускали вместе "Не все дома" на "плюсах". Когда программа закрылась, она отнеслась к этому спокойно – у нее нет амбиции популярности. Эта хромосома отсутствует. Вышла из кадра – нет травмы, ничего. Спокойно занялась другим. Сейчас продюсер, у нее свой продакшн, который они еще с Игорем создали. Для ICTV в тот момент, когда виделись, несколько проектов готовили. Мы не так часто общаемся, но уверен, если, например, сейчас позвоню, хорошо поговорим.

Я знаю, что после гибели Игоря Саша еще раз вышла замуж. Родила четвертого ребенка. Старший сын Иван сейчас защищает Украину. У нее, к слову, очень интересные подходы к воспитанию, ко всему, что имеет украинские корни. Это очень яркий пример, как русскоязычный человек стал ярым патриотом благодаря любви к мужу. Саша – киевлянка. Из рафинированной такой семьи, кинематографической. Ее дедушка – директор студии научно-популярных фильмов.

Когда закрывали наш проект, мне казалось, что это несправедливо. Не мог понять, почему программа, которая имела очень хорошие рейтинги, уходит в небытие. Мы стали жертвой экономического кризиса. Но я переживал это очень тяжело. Фобия увольнения никуда не исчезла до сих пор. С другой стороны, можно было начать что-то свое. Так, как поступил Игорь Пелых, который тоже был ведущим "Не все дома". Он легко начал творить свою историю – открыл продакшн.

А потом началась через некоторое время программа "Галопом по Европам", которая стала культовой. Я, честно говоря, был удивлен мощью Пелыха. Когда мы вместе работали, мне казалось, что он немного поверхностный. Многие тогда думали, что Пелыха интересовала только музыка, посмеяться, еще что-то такое. Был день, когда в эфире должен был работать он (мы вели "Не все дома" по очереди). Тогда погиб Чорновил. И Александр Роднянский, наш тогдашний руководитель, попросил меня провести выпуск, потому что более серьезный и вроде бы эфир будет подходящий моменту. Но Игорь возмутился, не отдал свой "день" и достойно провел программу. А впоследствии, видите, раскрылся талант – не только телеведущего, но и организатора, продюсера. Жаль, что такая трагедия произошла, он бы еще многое сказал с телевидением.

А я искал работодателя. У меня не было такой смелости и дерзости, я и сейчас боюсь. Каждому свое – так себе объясняю. Но эти вызовы судьбы в какой-то степени меня закалили, заставляли искать разные способы заработка. Несколько месяцев мы с женой без оплаты придумали и делали проект "Точка на карте" на УТ-1. Нам только технику давали, чтобы снимать. Мы ехали в города или села со смешными, как мне кажется, названиями ("День Добрый", "Бухаловка", "Закусили" и т.д.) – и рассказывали о них, о людях. Обожаю такое до сих пор. И когда эту программу увидел Александр Роднянский, сказал: "Мне нужно такое же, только на три минуты. Пойдешь в "ТСН"?". Эту фразу я помню до сих пор. И через день уже был в студии. И совсем другая уже история началась: ведущий переквалифицировался в репортера – а это разные профессии. Я такого примера подобного не знаю. А потом снова из репортера стал ведущим – жизнь так интересна.

– Вот именно за репортерство вы получили "Телетриумф". Кто с вами номинировался в этой категории?

– Виктор Сорока с ICTV и муж Марички Падалко – Егор Соболев, тогда топ-журналист "5 канала".

– Среди ваших коллег эту награду имеют Мазур – семь статуэток, Зеленский – четыре, Горбунов – три, Таран, Добровольская, Пелых – по две, Ванникова, Цеголко, Коберник, Соколова, Фролова, Рахманин… И вместе с ними Оксана Марченко. Не обесценивает ли ее фигура эту награду? И еще российские актеры из "Сватов", ура-патриоты Добронравов, Артемьева, Кравченко могут похвастаться "Телетриуфом". Как к этому относитесь?

– К этому нужно относиться по-научному, рассматривать в комплексе. Оксана Марченко стала лауреатом, думаю, как лучшая ведущая развлекательной программы. А шоу "Украина имеет талант" – это была топовая программа, поэтому заслуженная награда на тот момент. А по "Сватам", так это тоже был сериал с заоблачными рейтингами. Это не значит, что я его хвалю. Просто объясняю, что нужно трезво к этому подходить, а не рубить саблей.

В те годы нужно было быть наверное пророком, чтобы сказать: война с Россией неизбежна. Ближе к 2014 году я тоже много слышал разных мнений, но думал, что это фантазия, утопия. А вышло так, что страшная реальность. Возвращаясь к тем наградам: я спокойно отношусь к лауреатам, которых вы назвали, потому что в то время это было понятным выбором, продиктованным успехом у телезрителей. Давайте честно: кто из коллег тогда не мечтал о популярности Оксаны Марченко? Тогдашней Марченко именно на тот момент. А то, что с ней произошло... Я бы не хотел об этом человеке вообще сейчас вспоминать.

– Как вы вспоминаете работу на телеканале "Интер"? Почему произошло так, что некоторые их ведущие открыто тащили сюда "русский мир"? Вот, например, тот же Андрей Доманский, который, как пишут, в начале войны бежал за границу?

– А можно я не буду отвечать на этот вопрос? Потому что в тот момент, когда работал на телеканале "Интер", таких настроений и близко не было. Да, тогда в 2010 или каком-то году выбрали Януковича. Для меня это стало личной драмой, потому что я был против. Но какого-либо политического давления на канале не испытывал. И за время работы сменилось три руководства. Среди них был и Зеленский генеральным продюсером год.

– А еще вы были главным редактором программы "Подъем". Скажите, какими они были, молодые Горбунов и Ефросинина?

– С моей стороны очень некорректно это анализировать, потому что успел ознакомиться с кухней "Подъема" всего за две недели. Это была такая своего рода разведка, меня даже не оформляли в штат. Могу вспомнить только, что Юра и Маша были очень увлечены работой. И к тому времени – уже очень популярными. Концептуально "Подъем" очень похож на наш "Не все дома". Затем Александр Ткаченко, руководивший в то время Новым каналом, позвонил и предложил работу в штате… Но это произошло в тот же день, когда Роднянский позвал на ТСН. Вот понимаете? Если бы это было днем раньше, кто его знает. А так уже было бы некрасиво.

– Расскажите тогда о Роднянском, который в свое время сделал с нуля "1+1", а потом неожиданно уехал работать в Россию.

– Я его видел несколько лет назад в столичном кинотеатре "Жовтень", где он давал мастер-класс. Мы поздоровались, побеседовали, он подписал мне свою книгу. И его отношение ко мне никак не изменилось, как мне показалось. И эта симпатия взаимна. Но если я говорю, что уважаю Роднянского, то это не значит, что приветствую его работу в России. Его отъезд – для меня был мучительным моментом. "1+1" в начале был большой теплой семьей. Я не мог понять, как это можно: создать такое и уехать?

Но я не могу осуждать и даже, осознавая, что сейчас подвергаюсь хейту, все же хочу сказать, что считаю Роднянского выдающимся человеком. Это энциклопедические знания, очень глубокий ум, аналитика. Он дал новый вектор всей телевизионной отрасли страны, создав "плюсы", первым начал дублировать сериалы на украинском, что было в то время революционным шагом. Он на "ты" со многими звездами Голливуда. К этому нужно было прийти, понимаете? И то, как он повел себя после 24 февраля, это как минимум вызывает уважение.

В самом первом составе "1+1" было много людей, ранее работавших на "Киевнаучфильме". Белая кость кино, очень интеллигентная среда, высокопрофессиональные. И вместе с тем простые в общении, очень нежно друг к другу относились. Это чувствовалось. Знавшие Роднянского еще с начала кинематографической работы называли его Лешей. Это было так мило. Потом, ну, все же прошло время: кто-то ушел, пришло много новых. Все немного размылось – и вот эта семейственность исчезла. Сейчас какие-то прообразы могут быть в отдельных коллективах. Я знаю точно, что очень теплые отношения в редакции ТСН "Тиждень".

– Как вы вспоминаете работу телеведущим проекта "Твій день" на "1+1"? Жалеете, что из-за войны вам удалось совсем недолго поработать?

– Ой, это открытая рана. Я 20 лет об этом мечтал – после "Не все дома" снова вести прямые эфиры. Оно пришло, а потом неожиданно пропало – и мне как кислород перекрыли. Кроме того, прекрасно понимаю, что такой шанс может не вернуться. Единственная моя надежда, что мы как общество трансформируемся. В западном мире на телевидении очень популярны ведущие зрелого возраста. Чем старше, тем больше доверяют. И тут у меня вроде бы есть перспектива.

Мне очень нравится само чувство прямого эфира. Поэтому "Твій день" – это мой формат. Я очень благодарен Егору Гордееву, продюсеру "Сніданку з 1+1" Юлии Жмакиной и всем, кто причастен к тому, что меня позвали. Пусть это все длилось всего месяц. Сейчас я в штате "1+1 Украина". У меня рубрика "Знаю-споживаю" в "Сніданку з 1+1", похожая на программу "Знак качества", которую вел на "Интере". Кратко рассказываем, как не прогадать в том или ином выборе. Понимаю, что возможности канала сейчас не безграничны. И опять же, сейчас со мной поступили гораздо человечнее, чем было тогда, когда закрыли "Не все дома". Тогда просто уволили, а тут война – а оставляют. Я благодарен за это.

– А общались ли вы с Владом Ямой? Вы его заменили в проекте "Твій день"? И как вы относитесь к тому, что он уехал из страны?

– Я общался с ним, когда он еще вел передачу. Хвалил, когда пересекались где-то в коридорах студии, потому что мне нравилось. После того, как он перестал быть ведущим, я его не видел. И не считаю, что меня взяли на место Ямы. Мне очень не нравится такая формулировка. Когда Влад только начинал танцевать, я уже был телезвездой. Большей, чем сейчас. Происходящее с ним сейчас комментировать не хочу. Это его выбор. Я вот в Киеве, никуда не уезжал. Не знаю, это правильно или нет, но как минимум моя душа спокойна.

– Как работается вам на одном канале с дочерью Владиславой, которая тоже стала тележурналисткой?

– Мы не пересекаемся, она себе работает, я – себе. Ей дается работа легко, быстро пишет, круто думает. Считаю Владу масштабной творческой единицей, очень талантливой. В ее годы я тоже писал легко и быстро. Сейчас текст тысячу раз проверяю, продумываю интересные повороты.

– А почему сын Ярослав не остался в Польше, где получал высшее образование? Или у него не было такой цели?

– Он выучился и несколько лет жил там. Вернулся в Киев, когда началась пандемия, потому что работы ожидаемо стало меньше. Думал, что это скоро закончится, там друзья, связи, в определенной степени – его душа. Но произошло по-другому. Однако не могу об этом много говорить, захочет – расскажет сам. Скажу только, что он талантливый видеограф, снимает и монтирует ролики о войне, создает анимацию, волонтерит.

– Костя, как с годами научиться переживать потерю (17-летняя дочь Грубича Оля погибла в результате ДТП летом 2014 года. Девушку сбил автомобиль, который скрылся с места аварии. – Ред.)?

– А я не могу это пережить, только подумаю, наворачивает грусть. Вот мы с вами почти час разговариваем, я об этом не думал, отвлекся… Надо что-то постоянно делать, быть кому-то нужным, находиться в процессе. Желательно, по каким-то хорошим делам. И тогда будет немного легче. Но время совсем не лечит – это басни. Ничего забыть невозможно. Очень часто хочется увидеться, поговорить. Думаешь, какой бы она сейчас была, кем была… Но это невозможно.

– Хотите знать о том человеке, который такое сделал?

– Это одна из шероховатостей наших семейных отношений, потому что я не хочу, а жена – наоборот. Даже так: я хочу тоже, но что это даст? Может быть, даже Бог бережет меня от этого знания, потому что это может толкнуть на преступление. С нашей гнилой правоохранительной системой, к которой у меня куча претензий... Я же не буду просто так сидеть. Я считаю, что это затертое дело. Об этом случае знала вся страна, знал и президент, и мэр, все. Не так трудно было установить, что произошло на дороге. Либо тот человек откупился, либо что-нибудь такое. До сих пор нам не сказали, закрыто дело или открыто.

– Что вы делаете в своей семье, чтобы получить такую крепкую связь между вами четырьмя?

– Я стараюсь все же помнить, что кроме моих каких-то желаний и стремлений, такие же есть и у членов семьи. Ведь именно жена Светлана всегда вдохновляла и вдохновляет меня на творчество, создает условия, когда я могу воплотить свои телевизионные замыслы, иногда забывая о своей карьере. Особенно, когда дети были маленькими.

Еще прилагаю усилия, чтобы мы все чаще бывали вместе. Общий обед, поход на природу, в кино, интересные поездки. Среди последних – семейная гастроэкспедиция в Печенежскую громаду, на Прикарпатье. Там мы снимали видео приготовления подлинных рождественских блюд для моего ютуб-канала. Такое нас очень объединяет. Но вы знаете, по сравнению с другими семьями, у нас, возможно, этого много. Но мне все равно мало.

– Мы начали интервью с видео с Данилко, но есть в вашем архиве записи, которые после обнародования имеют тоже громкий отклик – это казусы в прямом эфире.

– Последнее вчера такое случилось, я вам пришлю. Ярик мой даже мем сделал. Во время прямого эфира в какой-то момент у меня в "ухе" начала играть отвлекающая музыка. Я показываю руками: уберите музыку, думая, что в эфире идет сюжет. А оказывается – уже показывают меня. Произошел технический сбой. Режиссер в "ухо": говори-говори, ты в эфире. А что говорить, если все сбилось? Я не понимаю, на чем закончился сюжет, в голове все посыпалось. Этого никто не заметил, выкрутился. Думаю, только опыт меня спас от того, чтобы не провалиться. Был очень расстроен, настроение пропало. Но мы должны быть готовы к подобным казусам.

– А как вы относитесь к недавней громкой истории с Людмилой Барбир, выругавшейся в прямом эфире, думая, что камера выключена?

– С пониманием. Я считаю, что это история из серии, когда у меня в "ухе" звучала музыка. То, что она сказала, можно оправдать тем, что это был такой день – массированная атака, все на нервах. А в эфире должна дарить энергетику хорошую, положительную, улыбаться. А она волнуется, еще и оказывается не очень довольна нарядом. То, что она так резко высказалась, – это результат того, что держала в себе весь эфир.

Я знаю Люду очень хорошо – это не характерно для нее, не ее лексика. Значит, что-то очень припекло. А в такие горячие моменты все могут подобное выдать. Был ли какой-нибудь разбор полетов? Этот вопрос не ко мне, я же не бываю в офисе постоянно. Люда – топовая ведущая. И она сама, как никто другой, понимает, что произошло, почему это произошло и какие выводы нужно сделать. Ее воспитывать не нужно. И тем более, думаю, что это понимает ее непосредственный руководитель Юлия Жмакина, которая очень ценит своих ведущих. И она, как никто, знает, что это форс-мажорная история.

Также читайте на OBOZ.UA интервью с телеведущей Валентиной Хамайко – о потере работы, новом проекте и непростых отношениях с вернувшимся с фронта мужем.

А еще на OBOZ.UA интервью с актрисой Наталией Сумской – об отвращении к речам о "двух-трех неделях", театральном буме во время войны и любви к общественному транспорту.

И беседа с актером Вячеславом Довженко – о запоздалых шагах власти и скандале с фамилией Зеленский в своем спектакле.

Только проверенная информация у нас в Telegram-канале OBOZ.UA и Viber. Не ведитесь на фейки!