Готов ли Папа Франциск вывесить белый флаг?

Папа Франциск предложил Украине сдаться. Признать, что нас «побили» (sconfitto), что у нас «не получается» (le cose non vanno). Это откровение вызвало лавину «ответок», более менее предсказуемых, более-менее остроумных. Швейцарский канал RSI поднял трафик. Лоренцо Буччелла — итальянский журналист, который «подсказал» папе Франциску слова «белый флаг» — проснулся на одно утро знаменитым. Глава пресс-службы Ватикана Матео Бруни в который раз был вынужден произносить заезженную фразу о том, что слова понтифика истолковали неверно. А Верховный архиепископ УГКЦ Святослав Шевчук комментируя «ошибочное» мнение папы лишний раз невольно подчеркивает, как мало влияния украинская точка зрения имеет на Папу Франциска. 

Я Папу Франциска понимаю. Конечно, скорее всего, я понимаю его неправильно — как я, советская школьница, украинская журналистка, замужняя женщина наконец — могу правильно понять мужчину-монаха, аргентинца итальянского происхождения, здорово старше меня?

Но если он, не понимая меня, мою страну, мои интересы и мотивы, тем не менее может давать мне советы космического масштаба о том, как мне следует смириться и выбросить белый флаг, я чувствую себя почти обязанной ответить ему тем же. 

Я понимаю, что говоря о нашем поражении, о нашей слабости, он печалуется, скорее, о своей собственной. О том, что ни он сам, ни его церковь, т.е. ни человеческий, ни божественный авторитет Папы Римского не имеет ни малейшего влияния на ситуацию в мире — количество зла и страданий никак не зависит от усилий Папы Франциска. Ощущение собственного бессилия, осознание, что ты попал в ситуацию, которая не имеет хорошего решения.

И даже про «страдания самых слабых» я прекрасно понимаю. Папа Франциск, кажется, и правда очень проникся классической русской литературой. В одной руке у него зажат Достоевский со «слезой ребенка», а в другой — Лев Николаевич со своим «непротивлением злу насилием». То, что Достоевскому «слеза ребенка» не мешала (и даже помогала) быть пропагандистом российского «СВО» на Балканах, Папе не мешает. Как и то, что Толстого за его философско-богословские экзерсисы отлучили от церкви. 

Я понимаю Папу Франциска, который берет сразу самую высокую ноту — сострадание к детям, попавшим в мясорубку войны. Он сразу бьет в самое больное место, в уверенности, что ответить «но...» на такой «аргумент» ни у кого не найдется душевных сил и совести. Но, к сожалению, я в этом также вижу своего рода трусость, стремление избежать каких-либо споров. В том числе с самим собой. Папа совершенно откровенно дает нам знать, что он не собирается что-либо пересматривать в своих взглядах на Украину, украинцев, нашу войну и нашу судьбу. Которая Папу Римского мало интересует — его интересует лишь одно: чтобы «безобразие» прекратилось. Любой ценой. 

И даже в этом требовании я его понимаю. Чего не отдашь, чтобы дети больше не плакали? Хотя в то же время я понимаю, что это требование сродни капризному требованию ребенка (или, наоборот, старика). Потому что взрослые люди, отягощенные заботами и ответственностью, не могут позволить себе не думать о цене. В данном случае я понимаю, что «любая цена», на которую призывает согласиться папа Франциск, будет заплачена не папой Франциском, а мной, вами, моими и вашими детьми. 

Папа Франциск на самом деле тоже это понимает. Он даже проговорился об этом в том же интервью — но за «белыми флагами» это осталось почти незамеченным: «Украина, бедняжка, так настрадалась при Сталине». Здесь папа откровенен до цинизма: он знает, какую цену платила и снова может заплатить Украина, если она сдастся России. Он понимает, что это будет не конец наших страданий, а «новое начало». Но он согласен. Он не считает эту цену чрезмерной. Вернее, он предпочитает вообще не думать и не замечать ни тех, кто платит, ни того, чем они платят. Пока мы умирали молча — как в сталинские времена — мы были вполне приемлемы. Мир (и Святой Престол) могли вести свой business as usual. Как это было в период ликвидации УГКЦ и физического уничтожения ее клириков. 

Папа Римский Франциск знает, что означает «умирать молча». Ведь он выходец из Латинской Америки. Он своими глазами видел страдания людей, которые попали под каток истории — тиранию, чистки, пытки, бесчеловечные социальные эксперименты. Но будучи епископом из Латинской Америки он также прекрасно знает, как и какой ценой достигаются компромиссы между политическими реалиями и церковным институтом. 

Не надо иллюзий. Папа все понимает. Но отказывается принимать. Нет смысла упрекать блаженнейшего Святослава Шевчука в том, что греко-католики плохо «доносят» до Папы украинскую позицию. Видит Бог, доносят. Но невозможно убедить того, кто отказывается тебя слышать. Ему так проще. Проще думать, что в Украине — просто «еще одна война», которую «богатые» развязали чтобы «стать еще богаче». И прекратить эту «бессмысленную войну» можно очень даже просто — вынудить одну из сторон принять условия другой стороны. Поскольку Украина в более уязвимом положении, раз у нее le cose non vanno, пусть она сдается. Простые решения редко работают в сложных случаях. Поэтому Папе Франциску так важно убедить себя и ту часть мира, которая для него важна, что все просто — «богатые и бедные», ricchi e poveri. 

Папа Франциск — очень трендовый лидер, как вы, может быть, заметили. Начиная с того, что мировая политика, как и церковная, погрязает в геронтократии, заканчивая тем, что понтифик по сути такой же популист, как большинство заметных фигур на светской политической арене. Он знает «своего» верующего и говорит с ним на том языке и в тех категориях, которые тот наверняка поймет и примет. 

Наша проблема в том, что украинцы не входят в число его «избирателей». А проблема Католической церкви в том, что разделение на богатых и бедных, белых и цветных, клир и мирян, глобально-южных и глобально-северных при «папе с Юга» не только не смягчилось, но, кажется, стало даже более острым. В чем, конечно, нет прямой вины Папы Франциска — ему просто не повезло с историческим моментом. Но его вина в том, что он так и не сумел из «папы с Юга» превратиться в «папу для всех». 

Как не сумел он исправить ситуацию внутри Католической церкви, дать ответы на вопросы, которые стоят перед Ватиканом наиболее остро: например, о насилии над детьми и женщинами, которое практиковалось на протяжении десятилетий в Католической церкви и покрывалось епископами (в том числе самим нынешним папой), остаются в статусе «вопиющие к небу», поскольку Святой Престол так и не решил, какой ответ на это обвинение ему дать и как искупить этот грех.

Если посмотреть на деятельность Папы Франциска придирчиво, может оказаться, что и у него далеко не все получается, что и он на многих фронтах терпит поражение — le cose non vanno. Так может, понтифик последует собственному совету — проявит мужество и вывесит белый флаг? Вернее, применительно к ситуации, — белый дым, который извещает мир о том, что конклав избрал нового Папу.