Война в Украине имеет конкретное имя — Путин: капеллан ВСУ об атеистах в окопах и отношениях военных с Богом

Украинские военные, третий год живущие в условиях постоянного стресса, ежедневно сталкиваясь со смертельной опасностью, могут испытывать острую потребность в моральной поддержке со стороны того, кто способен понять и разделить их чувства. Эта важнейшая миссия на фронте возложена на военных капелланов. Для верующих они духовные наставники, а для атеистов и агностиков становятся просто товарищами, а иногда даже исполняют роль психологов.

С какими вызовами сталкиваются священники в зоне боевых действий и как война влияет на отношение военных к вере в бога? Об этом "Телеграф" спрашивал у одного из самых известных капелланов ВСУ Сергея Дмитриева.

Безоружные воины

Год назад, 1 апреля 2023 года, в Украине состоялся первый выпуск военных капелланов от пяти религиозных организаций. Шестинедельное обучение по специальности "капеллан-офицер" прошли 30 священников, среди которых была и одна женщина — представительница евангельских христиан. Впрочем, ездить на фронт с душепастырским служением на волонтерских началах духовники начали еще в 2014-м.

Закон "О Службе военного капелланства" Верховная Рада приняла только в ноябре 2021 года. Уже через два года в ВСУ насчитывалось почти 750 должностей военных капелланов, но в штат было назначено только 78 офицеров (в общей сложности соответствующие мандаты для этого имеют 244 священнослужителя).

Один из них – Сергей "Падре" Дмитриев, которого называют главным капелланом терробороны ВСУ. За плечами духовника 27 лет священнического служения, 12 из которых он провел в херсонском храме Святой Варвары, а после оккупации Крыма девять лет прослужил на востоке в 30-й отдельной механизированной бригаде, где и встретил полномасштабную войну.

В последние полгода священник служит в Военном институте Киевского национального университета им. Тараса Шевченко.

Занимая высокие должности в Управлении социального служения Поместной православной церкви и Комиссии по вопросам социального служения Всеукраинского совета церквей, Сергей Дмитриев подвергался критике со стороны коллег из-за поддержки ратификации Стамбульской конвенции (в частности, за "продвижение гендерной идеологии в украинское правовое поле"), легализацию в Украине медицинского каннабиса и сотрудничества с представителями ЛГБТ-сообщества.

Впрочем, это не помешало священнику получить от Украинской греко-католической церкви знак отличия Емельяна Ковча и самое главное стать духовным наставником для тысяч защитников Украины. Как это было "Телеграф" спросил его лично.

Защита Родины – святое дело

– Чем именно вы занимались в зоне боевых действий и как выглядел ваш рабочий день на фронте?

– Военный капеллан – это военнослужащий, не участвующий в боевых действиях и не имеющий в руках оружия. Священники на войне призваны закрывать религиозные потребности бойцов, поддерживать их духовное и нравственное состояние. К капеллану могут обращаться за советом в дружеской беседе или с просьбой обвенчать или окрестить военного. При необходимости мы можем отпевать павших бойцов.

Обычно день капеллана начинается с составления маршрута. Посовещавшись с командиром, определяешь подразделение, в котором будешь сегодня работать, едешь туда, а потом непосредственно на позиции, где и делаешь свое дело.

– У многих людей христианство ассоциируется прежде всего со смирением и принципом "подставь вторую щеку". Как это коррелируется с явлением военного капелланства?

– Мы живем в мире стереотипов из-за религиозной неосведомленности. Да, любая религия – это философия мира, не предполагающая концепции уничтожения людей. В то же время, если избежать войны не удалось и пострадавшей от нападения стране приходится защищаться от агрессора, религия всегда становится в защиту людей. История всех мировых войн подтверждает, что каждое из войск принадлежало к некоему религиозному сообществу.

Что касается подставления второй щеки, то смысл этих слов не в том, чтобы подчиниться издевающемуся над тобой агрессору, а в смирении с наказанием в случае своей вины. Также Христос призывает не отвечать на зло еще большим злом, нивелируя таким образом агрессию против себя.

– Война – это всегда кровопролитие, к чему морально готов далеко не каждый гражданский. Сталкиваются ли наши солдаты с этим психологическим барьером и говорят ли об этом на исповедях?

– Во-первых, не следует рисовать себе в воображении очередь на исповедь в зоне боевых действий. Армия – это уменьшенная версия нашего общества. Каждый из этих воинов еще вчера был гражданским. Среди ваших знакомых много регулярно исповедующихся? То же и в армии. В данном случае можно говорить скорее о встречах для дружеских и доверительных разговоров с капелланом.

Относительно какого-то чувства вины у военных этот вопрос вообще не стоит. Нет никакой моральной дилеммы для того, чтобы защищать свою Родину. В течение последних 10 лет я не встречал ни одного солдата, который имел бремя на душе из-за уничтожения врага.

Убийства совершались в Буче, убийства продолжаются во время ракетных атак гражданского населения Украины, убийствами занимается Российская Федерация. Мы уничтожаем врага, чтобы прекратить эти убийства и оградить от них наших близких.

Сложные отношения с богом

– Ваша деятельность ограничена верующими-христианами или вы можете помочь и мусульманину, например?

– Украина является мультирелигиозной страной. Да, представителей христианской веры среди украинцев большинство, в то же время далеко не все они практикующие верующие. Кто верит в бога, но никогда не ходит в храм и не имеет опыта обрядности, кто называет себя агностиком. Каждый из них может получить помощь капеллана в той форме и объеме, в которых он в этом нуждается.

Что касается мусульман и представителей других религий, конечно, я могу пообщаться с ними в пределах своей компетенции, оказать помощь. Если я понимаю, что этого мало и человеку нужно поговорить с имамом, я сделаю все возможное, чтобы связаться с ним.

– Говорят, в падающем самолете атеистов нет, а в окопах есть?

– Конечно, есть. Война может приводить людей к богу и разочаровывать в вере. За время своей службы я крестил многих бывших атеистов и был свидетелем уныния в религии среди верующих. Все мы люди, и у каждого из нас свои взгляды и свой путь.

Более того, на войне нередко случается, что военные несколько раз разочаровываются в вере, не найдя ответов на волнующие их вопросы, а затем снова возвращаются к богу. Я сравнил бы этот процесс с состоянием влюбленности. В какой-то момент мы чувствуем ее, женимся, но со временем можем терять это чувство и даже расставаться с главным для нас человеком. Схожие метаморфозы могут происходить и в отношениях человека с богом, особенно в условиях войны, когда все чувства усиливаются из-за сильных эмоциональных переживаний.

Украина и наша армия отличаются тем, что здесь уважают чувства окружающих и их религиозные убеждения. В этом смысле мы очень терпимая нация.

– Далекие от религии люди часто задают вопрос: почему бог допускает страдания невиновных? Если на все – божья воля, как объяснить то, что с хорошими людьми и даже детьми случаются такие страшные вещи?

– Каждый человек свободен в своих проявлениях и выборе. Не надо переводить все беды, возникающие в результате этого выбора, на мифическую "волю божью". У войны в Украине есть конкретное имя — Владимир Путин, а также имена всех, кто способствует ему или бездействует, хотя должен отвечать за безопасность в мире.

Жестокость допускает не бог, а люди. Они же почему-то стремятся переложить ответственность за это на высшие силы, но правда в том, что бог – это не дедушка на тучке, решающем нашу судьбу. Бог – это любовь. Почему произошла война? Из-за нехватки любви. Любви к себе, и тем, кто будет жить после нас, к своей земле, культуре, вере. Любви, требующей честности и искренности. Бескомпромиссной и жертвенной.

В Писании есть слова одного из пророков, услышавших голос бога. Бог слышал плач своего народа, но не имел того, кто бы стал его голосом на Земле. Голос бога – это всегда о справедливости, мире и любви. Мы видим, как на него отзываются добровольцы, которые идут защищать нас, волонтеры, которые поддерживают нуждающихся, мировое сообщество, стоящее на защите прав украинцев.

Все это – проявление голоса бога. У нас всегда есть выбор: встать на путь добра или выбирать сторону зла.

- Есть ли в Украине место Московскому патриархату и отличаются ли прихожане этих церквей от верующих ПЦУ?

– До 2014-го я и сам был в УПЦ МП, но после оккупации Крыма я и мои прихожане стали одними из первых, кто перешел в Украинскую православную церковь Киевского патриархата и выступил за запрет этой организации в Украине.

Московский патриархат не имеет ничего общего с религией, это скорее суррогат, который используется в противоположной подлинной религии целях. Любая вера призвана к сохранению вечных ценностей и мира, проявлению любви и заботы о ближнем. Убив десятки тысяч людей, похитив тысячи детей, разрушив сотни украинских храмов, больниц и школ, россияне не могут говорить о проявлении какой-либо любви к ближнему, а значит и к богу, ведь он есть в каждом из нас.