КАБы и ФАБы – это большая угроза, у нас нет средств противодействия. Интервью с Сунгуровским

Российская оккупационная армия не прекращает поиск слабых мест в украинской обороне, в частности на севере нашей страны, в Сумской и Харьковской областях. Может рассматриваться вариант открытия нового фронта. Чтобы осуществить это, противник может перебросить на этот участок силы, задействованные на востоке или юге Украины, или сформировать группировку для наступления из новых мобилизованных.

С одной стороны, с мотивацией и обеспечением у оккупанта проблемы, с другой – украинские силы истощены. Следовательно, состоится ли этот поход на север Украины, будет зависеть от реального баланса сил.

Россия начала применять против украинцев шариковые осколочные авиабомбы, тяжелые КАБы и ФАБы. К сожалению, сегодня у Украины, кроме дронов, нет средств, которые могли бы уничтожать носители этого вооружения на большом расстоянии. Большая надежда возлагается на истребители F-16, но, пока они появятся в Украине, враг может нанести немалый ущерб. Такое мнение в эксклюзивном интервью OBOZ.UA высказал директор военных программ Центра Разумкова, военный эксперт Николай Сунгуровский.

– В сводке Генштаба за 31 марта говорится, что Силы обороны пресекли попытку проникновения вражеской ДРГ в районе села Старая Гута на Сумщине. Считаете ли вы, что сегодня северу страны, в частности Сумщине и Харькову, угрожает опасность? Может ли противник открыть новый фронт?

– На любых участках фронта и мы, и враг применяет какие-то отвлекающие действия, чтобы перебросить силы на другое направление. Это во-первых. Во-вторых, постоянно происходит определение слабых сторон в обороне. Если такие слабые участки обнаружены, то за счет переброски своих войск на такой участок можно устроить прорыв, то есть достичь определенных тактических успехов, а впоследствии развить их в оперативный или стратегический успех.

Такой принцип использовался всегда. Сейчас происходит то же самое. Никто не исключает возможности переброски войск на северное направление с восточного или южного направления или формирования здесь группировки за счет новых мобилизованных и подготовленных частей.

Следовательно, никто не исключает такой опасности, наша разведка следит за этим и своевременно докладывает.

– Но для открытия нового фронта нужен большой ресурс, не так ли? Как я понимаю из того, что вы сказали, в настоящее время достаточный ресурс у врага отсутствует?

– Да, я соглашаюсь. Но и наши силы тоже истощены. Нельзя говорить, что какой-то группировки достаточно или недостаточно, чтобы добиться успеха. Всё оценивается в сравнении. Здесь следует учитывать и то, какие силы здесь есть у нас, и то, какие силы накапливает враг. Но об этом соотношении сил вам никто не сообщит, потому что это военная тайна.

Я считаю, что Россия испытывает определенные трудности с формированием новых боеспособных сил – как с точки зрения личного состава, потому что моральный дух уже подорван, так и с точки зрения технического оснащения этих новых подразделений.

– Как раз об этом сказал бывший командующий Сухопутными войсками США в Европе Бен Годжес. По его словам, Россия использует в разы больше артснарядов и может вербовать 30 тысяч новых военных ежемесячно, однако способность врага использовать это преимущество ограничена. В частности, из-за того, что армия оккупанта потеряла много опытных офицеров и сержантов. Можем ли мы надеяться, что все эти факторы сделают невозможным мощное наступление оккупационных войск, которое, по словам президента Зеленского, не исключено в конце мая – в июне?

– Все зависит от того, какие силы мы там скапливаем и готовим. Будут ли там подготовлены фортификационные сооружения, будут ли заминированы возможные направления наступления, будут ли там подготовлены войска с точки зрения численности личного состава и техники.

Да, противник имеет преимущество в артиллерии, мы это чувствуем. Мы стараемся это компенсировать, а наши партнеры пытаются помочь. Та же Чехия со снарядами, которые они обнаружили и обещают нам поставить. Все это делается для того, чтобы в любом возможном направлении наступления противника мы могли выставить свои соответствующие силы.

– По сообщению взрывотехнической службы ГУНП в Сумской области, российская оккупационная армия дистанционно заминировала пограничные участки этой области с использованием шариковых осколочных авиабомб. Что это за бомбы?

– Это кассетные боеприпасы, действующие на большей площади. Это что-то вроде шрапнели, применявшейся против пехоты. А сейчас ее применяют против гражданских, чтобы посеять панику.

На самом деле это серьезное оружие, но не новое. Оно уже применялось противником не раз в восточных направлениях. На Сумщине – тоже.

– В издании The Times пришли к выводу, что российские бомбы изменяют ход войны в Украине. Речь идет о КАБах и ФАБах, которые враг может запускать с расстояния свыше 60 километров и которые трудно сбивать системам ПВО. Также сообщается, что в России производят ФАБы весом 3 тонны и готовят производство планирующей кассетной бомбы "Дрель". Насколько это большая угроза для нас?

– На самом деле это большая угроза, но угроза не в том, что они есть, а в том, что у нас нет средств противодействия. У нас нет ни наземных сил ПВО для такой дальности, ни средств авиации. И в этом мы проигрываем. Мы ждем F-16, но, до тех пор, пока они придут, такие бомбы нанесут нам существенный вред.

Однако возможно нанесение ударов по носителям этих бомб, если есть данные разведки о том, где именно они сосредотачиваются. А они в основном сосредотачиваются на аэродромах, именно там самолеты оснащаются этими бомбами. Тогда возможно наносить удары по этим авиабазам. Вопрос только в том, чем до них добраться.

У нас есть дроны большой дальности, они применимы. Но ведь у противника также есть средства ПВО, не каждый дрон туда долетит. Следовательно, и в этом случае все зависит от соотношения сил, наших и противника. Появление любого оружия с одной стороны приводит к появлению средств противодействия у другой стороны. Это война.