Певица Мария Бурмака: "Наши жизни разделяются линиями смерти"

В этом году Мария Бурмака отмечает творческие юбилеи — 35 лет назад вышел ее дебютный альбом "Ой, не квітни, весно!" и 15 лет как было присвоено звание народной артистки Украины. Однако на ее жизненном пути были не только высокие награды и всеукраинская слава. Хватало синяков и шишек, душевных травм и слез.

О знакомстве с президентами и дружбе с украинскими певцами, о фольклорных экспедициях и написании народных песен, о записи альбомов в киевской церкви и Канаде, о разводе и о смерти родных — обо всем этом Мария Бурмака откровенно рассказала в интервью "Телеграфу".

Показала награду умирающей маме

— Мария, что сейчас для вас означают эти даты, этот альбом и эти звания?

— Альбом я записывала в Свято-Покровской церкви на Подоле в Киеве, тогда здание находилось в аварийном состоянии, там был какой-то склад. Ночью я с гитарой сидела на том месте, где сейчас находится алтарь, и, собственно, пела свои песни.

Звание я получила уже через 20 лет – в январе 2009 года – во время открытия восстановленного мемориала в гетманской столице Батурин. В то время очень болела моя мама, она была после второй операции в больнице. Прямо из Батурина я поехала к ней и показала своей знак отличия народной артистки. Мама очень за меня радовалась. Именно эти ее эмоции для меня самые важные.

— Кроме звания народной артистки, у вас есть Орден княгини Ольги III степени. Какие еще ордена и медали есть?

— Хочу отметить, что Орден княгини Ольги очень красивый, почти украшение. Но мне никогда не приходило в голову, что его можно носить на себе. Кроме этого знака отличия и званий "заслуженная" и "народная", у меня нет наград. Кстати, почему-то люди считают, что обладатели этих знаков отличия имеют какие-то льготы от государства. По крайней мере, мне об этом ничего не известно. Говорят, что может быть прибавка к пенсии, но я так далеко не смотрю. Вообще, не уверена, что украинцы в дальнейшем могут надеяться на получение пенсий, учитывая, что сейчас происходит с экономикой страны.

Ее песни пошли в народ

— Почему на дебютном альбоме свои авторские песни вы обозначили как народные?

— В университете мы ездили по селам в экспедиции собирать фольклор. В реальности немногие из бабушек и дедушек помнили какие-то неизвестные песни. Бывало, одна бабушка вспомнит две строчки, другая – и того меньше. Тогда я решила — практику надо было сдавать — самостоятельно дописать некоторые песни. Также придумывала мелодии и кое-где их пела.

С одной такой песней — "Ой чия то рута-м’ята" — я даже выступила на "Червоній Руті" и сказала, что это народное творчество. Когда записала свой альбом, куда вошли и эти песни, нужно было указать их авторство, поэтому решила, чтобы не считать свои строки, указать, что они полностью народные.

Я очень счастлива, что так поступила. Потому что потом слышала других исполнителей, которые пели мои песни как народные. Но самое большое впечатление было, когда в фильме Ежи Гофмана "Огнем и мечом" в сцене свадьбы услышала свою песню "Ой чия то рута-м’ята" в исполнении Лады Горпенко. После этого песня, как говорится, пошла в народ — ее поют многие коллективы. Считаю, что я как автор свою миссию выполнила – есть народные песни, которые я написала.

— Сколько вообще вы написали и спели песен за свою творческую жизнь?

— Около двухсот. Кстати, в 1991 году в Канаде записывала альбом "Марія" и во время работы имела возможность по телефону пообщаться с Квиткой Цисык. В то время это была обычная певица из Америки, которая работала над своим альбомом украинских песен и захотела со мной познакомиться. Оказалось, что у нее был действительно ангельский голос не только в пении, но и тогда, когда она разговаривала.

— Вы когда-то пели или сочиняли стихи по-русски?

— Никогда! Хотя многие удивляются: "Вы из Харькова и поете на украинском!" Да — потому что я украинская певица из украинского города Харьков! Поэтому мне сейчас, образно говоря, не за что извиняться. Также я никогда не ходила в политику и за это не должна извиняться, в отличие от Славы Вакарчука…

Познакомила Николая Мозгового с Виктором Ющенко

— После "Червоної Рути" в 1989-м вас травили в прессе в советское время, а происходило ли такое во времена Независимости?

— Говорят, что где-то в архивах есть "гневные письма от жителей Черновцов", в результате которых появилось несколько статей о низком уровне самого фестиваля и разгуле на нем буржуазного национализма.

В университетах тогда существовали специальные отделы, вот туда меня и "пригласили" для разъяснений, что такое я пела? Я с собой принесла книгу стихов Александра Олеся, напечатанную в 1961 году и чуть позже запрещенную и изъятую из обращения. Мой отец где-то находил эти книги и приносил домой. Тем, кто меня вызвал, на мой аргумент нечего было сказать, и меня больше не трогали.

Во времена Независимости травли не было, было молчание и "незамечание". И еще был конъюнктурный подход. Например, при Януковиче часто приглашали на концерт, а затем отменяли. Некая самоцензура…

— В то время за вас в публичном пространстве вступился Николай Мозговой — вы дружили с Маэстро или его дочерью?

— С Аленой мы и сейчас общаемся в соцсетях. При жизни Николай Мозговой очень хорошо ко мне относился. В свое время именно я познакомила его с Виктором Ющенко. Мы дружили. Это было до того, как он стал президентом.

Однажды я брала интервью у Александра Пономарева, Виктор Андреевич позвонил мне и пригласил в гости. А узнав, где я и с кем, тоже пригласил Сашу и его тестя – Николая Мозгового. Так мы все и поехали.

Написала песню для Ани Лорак

— Как вышло, что вы с Богданом Бенюком и Иваном Малковичем — кумовья?

— Идея пригласить в кумовья Богдана и Ярину, жену Ивана, принадлежит моему бывшему мужу Дмитрию. Они все были гуцулами и давно знакомы. Вот так они окрестили нашу дочь.

— Бенюк, как и Вакарчук, тоже ходил в политику. Говорил ли Богдан Михайлович — ему за это не стыдно?

— С Богданом я не разговаривала на этот счет, поэтому не знаю, рад он или нет. Кстати, я внешне немного похожа на Оксану Билозир, и некоторые путают и считают, что это именно я была министром культуры. Но я никогда не стремилась быть политиком, хотя считаю, что смогла бы.

— 6 апреля был день рождения Ирины Билык, и вы – давние подруги. А дружили ли с кем-то из певиц, которые впоследствии стали предательницами — Лорак, Повалий, Королевой, Милявской?

— С Билык мы дружим с 1989 года, наши жизни иногда очень плотно пересекались. Думаю, об этом вышла бы любопытная книга. Что касается других, то я имела отношение только к Ани Лорак. Однажды композитор Сергей Круценко попросил меня, и я написала для нее песню "Вибирай". Она ее, кажется, исполняла на "Таврійських іграх"…

— О чем именно должна быть книга о вас с Ириной Билык?

— Естественно, есть моменты, о которых хочется вспоминать и рассказывать, но есть такие вещи, о которых не уверена, что когда-то мы с Ирой решимся рассказать, как судьбы наши переплетались. Уверена, это была бы интересная не только книга, но и фильм о нас.

Дважды женились и дважды разводились

— Читал ваши комментарии по поводу трагической гибели бывшего мужа — Дмитрия Небесийчука. Помню, как при его жизни вы отказывались рассказывать о нем. Почему его смерть изменила ваши взгляды на эти вопросы?

— Не все люди готовы к публичности… Наша жизнь с Дмитрием была непростой. Мы дважды женились и дважды разводились. Но чуда не произошло. Мы не стали совсем чужими людьми, потому что у нас есть общая дочь. Несмотря на все проблемы в семейной жизни, Дмитрий был замечательным человеком и для многих он сделал много полезных вещей. К примеру, именно он как юрист помог Ивану Малковичу зарегистрировать издательство "А-БА-БА-ГА-ЛА-МА-ГА". Хочу, чтобы он остался в памяти именно таким.

— Вы сейчас счастливы в личной жизни? Потому что на днях вы выложили песню "Дощ", в которой есть очень грустные строки: "Іди — як дощ іде. Як дощ — не озирайсь"…

— На самом деле я песню выложила ко дню рождения поэта Анатолия Кичинского, на чьи стихи ее написала. У меня часто бывают глаза на мокром месте, но не из-за личной жизни.

Сейчас я счастлива, влюблена, и, надеюсь, меня тоже любят. Но рассказывать подробности не хочу, именно по причинам, которые озвучила выше. Я не одинока и очень этому рада.

— Кстати, фотография к этому треку сделана Яриной Небесийчук — вашей дочерью. Почему она не связала свою жизнь с шоу-бизнесом?

— Ярина окончила музыкальную школу и прекрасно играет на гитаре, иногда участвует в концертах. Но она, как никто, знает другую сторону шоу-бизнеса, и уверена, что дочь не стремится быть в этой среде. Ей не нравится адреналин от публичных выступлений, хотя она прекрасно поет и любит это делать.

Идти на войну – значит идти на смерть

— Не сделала ли смерть родного брата Святослава вас более жесткой и безжалостной?

— Он служил в 43-й артиллерийской бригаде имени гетмана Тараса Трясило. Был контужен и в конце концов комиссован по состоянию здоровья. Умер Святослав в госпитале от ишемической болезни сердца. Для меня это стало настоящим шоком, потому что он мой младший на десять лет брат, которого я очень люблю. Конечно, после этих трагических событий я стала другой, более уязвимой, но точно не более жесткой.

— У вас есть обида на тех мужчин, кто еще ведет беззаботную гражданскую жизнь и освещает это в соцсетях?

— У меня таких чувств нет. Но я понимаю женщин, потерявших близких и любимых, и закономерно, что у них возникают вопросы: "А почему только мой? Почему другие веселятся в барах?" Каждая мать не для войны рожала своих сыновей, и, конечно, эта боль вырывается наружу. К сожалению, о толерантности здесь речь не идет.

Я также понимаю мужчин, которые не хотят идти на войну, потому что испытывают базовый страх за свою жизнь. Идти на войну – это часто означает идти на смерть. Не каждый может пройти путь самурая. Поэтому в этих вопросах нет простых ответов, и все ответы будут непопулярными. Сейчас наши жизни разделяются линиями смерти. Страшные времена для Украины!

— Часто вас называют "легендой украинской музыки"? Что чувствуете, когда о себе такое слышите?

— Самое смешное, что так называют уже давно и без каких-либо инициатив с моей стороны. Когда я училась на последнем курсе, меня пригласили на харьковское телевидение, где впервые в мою сторону прозвучала фраза "Живая легенда украинской музыки", потому что у меня уже были концерты и выступления на разных фестивалях.

Мне было 22 года. Конечно, есть люди, которые больше меня достойны называться легендами. Но это не самое плохое, что говорят обо мне, поэтому пусть будет, если кто-то так считает. Признаюсь, мне больше нравится "легенда", чем "народная артистка". Поэтому я прошу на концертах меня не объявлять "народной", а только: "Поет Мария Бурмака".

Фото предоставлены Марией Бурмакой