Александр Кацуба — об энергетике, военной экономике и ВСУ как лучшей инвестиции

Мы поговорили об энергетике, экономике и будущем Украины с известным предпринимателем, владельцем компании АЛЬФА ГАЗ, экспертом по энергетике Александром Кацубой. Также не обошли тему, близкую предпринимателю, — развитие добычи газа и нефти в Украине.

Украинская энергетика выдержит российский шторм, хотя будет очень тяжело

Главный вопрос, который сейчас всех нас беспокоит: как мы переживем следующую зиму? В контексте последних, к сожалению, успешных атак на украинскую энергетику этот вопрос становится особенно острым.

Здесь все зависит от трех очевидных факторов. Первое — когда наконец-то США утвердят свой пакет помощи для Украины (Конгресс США утвердил помощь Украине 23 апреля. — Ред). Потому что нам критически нужны дополнительные системы ПВО, чтобы избежать новых больших повреждений. Второй фактор – это погода. Думаю, с этим все очевидно без объяснений. Третий – сколько мы и партнеры сделаем для того, чтобы подготовиться к зиме 2024—2025 и к следующим сезонам.

Что вы считаете первоочередной задачей сейчас?

Многое можно назвать первоочередным. Вопрос в том, что больше всего зависит от Украины. А это инвестиции в децентрализацию производства тепла и электричества. Это могут делать и местные и центральные органы власти. Тепловые насосы, газовые генераторы, большие генераторы, подстраховывающие критическую инфраструктуру на случай системных отключений. Многое было сделано во время и после первой зимы после вторжения, но нужно больше. Мы прекрасно знаем, что много безопасности не бывает. Я, собственно, убежден, что власти любого уровня должны вкладываться сейчас в два направления — Вооруженные силы и надежность критической инфраструктуры.

Чем нам могут помочь наши партнеры?

Деньгами, оборудованием и подстраховкой по импорту электроэнергии, если у нас будет дефицит. Собственно, сейчас у нас уже 1700 МВт мощностей передачи электричества из ЕС и в ЕС, это в 3,5 раза больше, чем было еще полгода назад. Зимой, когда у нас был профицит генерации, мы экспортировали электроэнергию. Сейчас мы можем импортировать ее при необходимости.

Можем ли мы долгосрочно обеспечить энергетическую безопасность, если угроза от России сохранится?

Это вопрос реалистичной энергетической стратегии, которую нам нужно разрабатывать и реализовывать уже сейчас.

Энергетическая стратегия сейчас актуальна? Имеет ли смысл сейчас что-то долгосрочно планировать?

Стратегия всегда в первую очередь не о конкретных планах, а об образе мышления. Я думаю, что всегда самое лучшее, что можно сделать во времена таких вызовов, — думать стратегически. В том числе многое можно делать уже сейчас – в рамках европейского "зеленого курса". Это позволит уже сейчас начать сокращать потребление тепла и электричества. Соответственно, возможности россиян на нас влиять снизятся. Из возможных шагов — программы утепления, перевод общественного транспорта на электричество и биотопливо, выделение дотаций на выращивание энергетического леса, переработку и экологическое сжигание мусора. Многое можно сделать. Конечно, уже сейчас критически расширять возможности увеличения собственной добычи нефти, газа, угля. Строить мощности зеленой энергетики.

Что нужно делать, чтобы мы добывали больше нефти и газа?

Пока рецепты очень просты: больше ПВО, больше инвестиций. А здесь, кроме физической безопасности, нам нужны гарантии для инвесторов от государства. Рынку действительно требуется баланс между интересом государства собрать больше налогов и интересом бизнеса инвестировать в добычу. А для этого требуются стабильные правила игры на 5—10 лет, хотя бы в сфере налогов и регулирования.

Вы верите в системные изменения государственной политики сейчас?

Во время войны проводить системные реформы, это нужно признать, невозможно. Поэтому прямо сейчас мы должны сосредоточиться на том, чтобы не усложнять бизнесу жизнь. То же касается работы судей. К тому же есть вопросы, требующие свободы от Кабмина, а не сложных системных реформ — именно правительство может гарантировать новым производствам прозрачную и доступную схему подключения к коммуникациям. Сейчас, когда ты хочешь открыть производство, часто должен год ждать подключения электричества. С этим можно закончить достаточно быстро.

Если подводить итоги этого блока, украинская энергетика выдержит еще год таких атак?

Выдержит. Но, конечно, нам будет тяжело, и каждый гражданин, бизнесмен, чиновник на своем месте должен проявить ответственность. Потреблять осмотрительно, иметь — по возможности — генератор или зарядную станцию, понимать, что эта беда наша общая.

Украинская экономика нуждается в реалистической стратегии развития, российская угроза сохранится даже после завершения "горячей" войны

Вы говорите, что государство может сделать несколько тактических шагов по облегчению жизни бизнеса и оживлению экономики. Но уже полтора года только и разговоров, что о переводе экономики на военные рельсы. Энергетика уже на них. А что с остальным?

Здесь нужно определиться с понятиями. На теме "экономики военного времени" многие спекулируют, приводя в пример то практику Первой мировой войны, то практику Второй мировой. Сейчас не Вторая мировая война. И тем более не Первая. Нам не нужно делать то, что делали страны, воевавшие 80 или 100 лет назад. Тем не менее мы можем загрузить бизнес производством необходимых для армии товаров, пересмотреть приоритеты бюджетной политики, уменьшить зависимость от наших партнеров.

Как вам идея повышения налогов на военные нужды? К примеру, военного сбора?

Мы все понимаем, что война – это очень дорогостоящее дело. Мы понимаем, что Украина за свой счет оплачивает денежное обеспечение военных, поставки формы и амуниции, горючее, еду, многое другое. Поэтому государство может и должно при необходимости повышать налоги. Но это не должно быть движение в одну сторону. Во-первых, государство в таком случае должно дерегулировать администрирование и уплату налогов. Во-вторых, львиную долю заказа должен получать украинский бизнес, чтобы обеспечивать рабочие места и возвращать эти же деньги в экономику в виде зарплат и в бюджет в виде тех же налогов.

Старый добрый протекционизм?

Нет, в нашей ситуации это здравый смысл. Мы должны понимать, что мы не можем на 100% полагаться на наших партнеров. Никакого "экономического чуда" во время войны не произойдет – это невозможно. То есть придется использовать тот ресурс, который уже есть у Украины. Чем лучше мы сделаем, тем быстрее остановим попытки России нас уничтожить. В то же время нам не нужно впадать в крайности. И думать, что можно сделать кафе или продуктовый магазин военным производством. Как и не надо злоупотреблять соблазном прибегать к советским практикам, например, к регулированию цен – это не работает в современном мире.

Такой подход нуждается в новом уровне доверия между государством и бизнесом.

Это правда. Нам нужен диалог, основанный на доверии и закрытии старых обид между государством, политиками и бизнес-сообществом. На самом деле это тема другого большого разговора. Но если коротко, то новая форма общественного соглашения между бизнесом, государством и обществом могла бы выглядеть примерно так: бизнес добросовестно платит налоги и помогает ВСУ победить, полиция, ГБР, прокуратура не блокируют работу бизнеса и несут ответственность, если оказывают необоснованное давление, государство проводит наконец-то судебную реформу и упрощает регулятивное законодательство. Это может позволить начать видеть друг в друге партнеров, а не врагов. Враг сейчас на востоке.

Вы говорили о приоритете расходов центральных и местных властей? Это о казусе "расходов на брусчатку"?

Да почему только брусчатку. Я уже говорил выше, что единственное, на что сейчас (кроме текущих расходов) имеет смысл тратить деньги, – это критическая инфраструктура и армия. Клумбы, деревья, новые дороги и развязки, какие-то еще экстравагантные проекты типа окрашивания бордюров должны остаться в прошлом. До конца войны.

Но ведь дороги нужны?

Если речь идет о дорогах, которые критичны для логистики ВСУ, экспорта-импорта, — в это имеет смысл вкладываться. Все остальное нужно оптимизировать.

Отдельный вопрос сейчас – это люди. Многие работодатели говорят о нехватке рабочей силы. Возможно ли с этим что-то сделать?

Давайте откровенно, до конца войны беженцы массово не вернутся. Значительная часть не захочет возвращаться и после. И не потому, что страна плохая, а потому, что оставлять уже построенную стабильность трудно, особенно когда возвращаешься в послевоенную страну. Но нужно работать над тем, чтобы возвращать квалифицированных работников из-за границы или вербовать иностранных специалистов для ключевых отраслей экономики – военного производства, энергетики, технологической промышленности. Для этого нам нужно пересмотреть наше очень устаревшее миграционное законодательство — мы должны привлечь всех желающих работать на Украину.

Это может быть политически непопулярный шаг.

Так я и не политик, чтобы мерить шаги по популярности. Я – бизнесмен.

У нас сейчас в обществе психологический цикл эмоционального истощения. Оптимизм не в тренде. Вы верите, что у украинской экономики, на фоне всех этих вызовов, может быть относительно светлое будущее?

Да, у нас есть все возможности для экономического успеха. Но для этого нам нужно в первую очередь адекватно оценивать собственные возможности и собственные проблемы. У нас сейчас две глобально слабые стороны. Первая – соседство с Россией, которая как минимум до смены режима там будет угрозой. Вторая – демография, о чем мы говорили. Оба эти риска должны быть учтены в формировании нашей экономической стратегии.

А каковы наши сильные стороны? Они вообще есть?

Первая – это люди. Потому что в Украине все еще очень много квалифицированных работников и ярких предпринимателей. Вторая – это наши ресурсы, от земли до полезных ископаемых. Третья — наша интеграция в западный мир и Европейский Союз. Потому что это создает большие возможности для экспортно ориентированных отраслей, особенно в эпоху мировой нестабильности.

Мировая нестабильность создает еще и возможности?

Да. Торговые маршруты через Суэцкий канал и Индийский океан из Азии в Европу становятся небезопасными. Например, из-за хуситов. Украина вполне может стать промышленной базой, на которую переедет часть производства западных компаний из Азии. Да, для этого нам придется сделать много реформ и разработать систему гарантий инвесторам, но это наша обязанность.

Последние протесты в Польше и блокада границ не делают украинский экспорт уязвимым?

Эти протесты только доказали, что соревнование за рынки продолжается постоянно. Поэтому как страна мы уже сейчас должны работать над развитием наших конкурентных преимуществ. Наше движение в Европу — это наступление времени конкуренции — конкуренции за рабочую силу, ресурсы, энергетику, инвестиции. Конкуренция, которую мы должны выиграть. Если польские фермеры хотят конкуренции с украинской экономикой и так ее боятся, то давайте мы построим такие условия для ведения бизнеса, что не украинцы будут ехать и инвестировать в Польшу, а начнется противоположный процесс — возвращение украинцев из Польши в Украину и приезд поляков на работу в Украину. Это наша стратегическая цель.

Очень амбициозно.

Да, но это хороший ориентир. Для Украины. И для всех украинцев.

Я никогда не вернусь работать в государственный сектор. Но строить бизнес в Украине — буду

Вы сами продолжаете развивать бизнес. Уже во время войны вернулись на газовый рынок. Вы настолько оптимист? Насколько огромные инвестиции понадобились?

Я – прагматик. Возвращение на рынок газа — это возвращение туда, где я интенсивно проработал 4 года — с 2010 по 2014 год. Этот рынок я знаю, имею специализированное образование, поэтому это было логическое решение. Что касается инвестиций, то конкретных сумм не назову, но сейчас энергетические активы дешевле, чем в мирные времена. Тем более что мы не гигант рынка. Наша добыча, условно, около 1.0 миллиона кубометров в месяц. У нас есть компании, которые добывают в несколько раз больше в день.

Планируете дальнейшее расширение?

У нас есть такие амбиции, но это будет зависеть и от экономической, и от военно-политической ситуации.

Давайте от грустного вернемся к бизнесу и вашим активам. У вас есть финансовый бизнес, есть еще несколько активов. Практически все они сформированы в последние 10 не самых обычных лет. Во что Кацуба готов сейчас инвестировать? Что посоветовали бы читателям?

Если у человека есть возможность диверсифицировать — нужно это делать. Если говорить о финансовом секторе, то мы открыли филиал нашей кредитной компании в Польше уже после полномасштабного вторжения. АЛЬФА ГАЗ заработала уже после полномасштабного. Если наш читатель — предприниматель, то производство в сфере обеспечения армии, расширение своего бизнеса за границу.

А если говорить о ликвидных инвестициях?

Государственные облигации. Если украинским ОВГЗ доверяют западные банки, не вижу причин не доверять. И доходность там привлекательная. На начало года в гривне почти 17%, в долларах — где-то 4—5%. Если вы параноик – вкладывайте в золото. Но на самом деле лучшая инвестиция сейчас – это донатить на ВСУ.

Вы с первых дней полномасштабной войны включились в помощь ВСУ. Чем занимаетесь сейчас в этом направлении?

Я стараюсь быть системным человеком. Один из моих бизнесов – это два автомобильных издания. "АвтоБазар" и "АвтоЦентр". Мы собирались открывать сервис лизинга авто. Поэтому и по помощи армии мы сосредоточены на авто. За 2 года мы уже передали более 100 машин. В том числе грузовых и инженерных. У армии очень разные и очень динамичные потребности. Но потребность в колесах будет всегда. Инвестиция в каждую "тачку" для ВСУ — лучшая инвестиция в то, чтобы у нас всех было будущее.