"Какого черта ты здесь?" Тала Калатай – о переезде в Норвегию, хейте украинок за границей и уроках истории для российских "братьев"

Популярная украинская артистка Тала Калатай ("Леся+Рома", "Ничто не случается дважды", "Доктор Ковальчук", "Сердце Риты", "Разница в возрасте") вместе с детьми нашла временное убежище от войны в Норвегии.

В интервью OBOZ.UA она рассказала о самых тяжелых моментах с начала вторжения и поделилась подробностями своей теперешней жизни.

Телеведущая и актриса Тала Калатай – мама троих детей. Дочь Мария и сын Макар – дети известного телепродюсера Андрея Слободяна. С ним Калатай состояла в браке 15 лет. После развода, по ее словам, остались с мужем друзьями. В 2019 году артистка вышла замуж во второй раз. Ее избранник – грузинский бизнесмен Лаша Шихашвили. В этом браке родилась дочь Екатерине.

Полномасштабное вторжение застало Калатай с семьей в Ивано-Франковской области, куда выехали за несколько дней до начала большой войны: "Лаша был уверен, что вторжение обязательно начнется. Такого же мнения был и Андрей, мой бывший муж. Они скооперировались и в два голоса меня уговаривали: "Надо ехать на запад". А я сердилась и говорила, что они "ку-ку", что, наверное, нечего делать. Меня было очень тяжело "выкурить" из дома. Однако за несколько дней до начала вторжения сдалась и мы уехали. Лаша сказал: "Помоги мне вывезти детей, а сама возвращайся, если хочешь". И у меня действительно был обратный билет в Киев на 27 февраля".

Муж Талы Калатай уже переживал ужасы войны подростком в Грузии. "Он говорил, что я даже не представляю, на что способны русские", – вспоминает наша героиня. По ее словам, речь идет даже не о войне в 2008 году, а о 1991-1993 годах. Тогда в Гагре было то же, что в нашей Буче: "Мы об этом не знали, потому что не было соцсетей. И Путина еще не было, а народ уже был такой".

Родным удалось уговорить Талу переехать в детьми на время в Польшу. Впоследствии она вернулась в Киев работать, а дети остались за границей: "Мы уехали в марте, а летом приехала домой. Зайдя в свой дом (мы живем под Киевом) скакала от радости, как ребенок. Насадила во дворе цветов, переделала всю работу по хозяйству – была так счастлива. Свой дом, свои стены – даже если шатаются от взрывов. Что говорить, в нашу сторону иногда прилетает, бывает сильно громко".

"Я продолжила работу на телевидении в Киеве, а дети ради безопасности оставались в Варшаве с бабушкой, – вспоминает Калатай. – Помню, как в октябре 2022 года ехала на работу и внезапно начался обстрел. Ракета упала рядом со стеклянным мостом через Владимирский спуск. Лупануло очень сильно. До этого у меня были мысли возвращать детей, а потом решила, что пока этого не буду делать. Сын пошел в польскую школу. Так как в государственных заведениях не нашлось свободных мест, нас взяли в альтернативную школу скандинавской модели. Там очень интересно: в любую погоду они много тусовались на улице, обучение велось на английском языке. Макар очень полюбил эту школу. И даже со временем, когда мы были проездом в Польше, попросил походить туда пару дней, чтобы побыть с учителями и одноклассниками. Когда началась война, он был раздавлен, растерян. И я очень благодарна полякам, буквально вернувшим ребенка к жизни".

Впоследствии дети тоже вернулись в Киев. Сначала приехала старшая Мария, которая к тому времени уже училась в Германии, – об этом девушка мечтала еще задолго до вторжения, усиленно изучала язык: "Она учится в кинематографическом университете, проживает в Берлине. Но поначалу было очень непросто. Большая мечта обернулась полным неприятием реальности: ничего не нравилось, не радовало, другой менталитет. Но решила не сдаваться, потому что сама согласилась на это. Со временем привыкла. Сейчас подрабатывает в кафе бариста. Говорит, что когда закончится война, планирует жить и работать в Киеве – я очень ею горжусь. Когда мы уехали, все время рвалась домой. Впервые приехала на новогодние праздники. А здесь света нет, постоянные воздушные тревоги. Но справилась, научилась даже заводить генератор".

Мария вернулась в Германию, а Тала с младшими детьми, которых со временем перевезла в Киев, через год оказалась в Норвегии: "Мы просто приехали к друзьям после Нового года, пережив очередные страшные обстрелы в Украине, и вот эти каникулы продолжаются до сих пор. Меня долго уговаривала подруга, живущая здесь, немного отдохнуть. Я все откладывала. А потом увидела, что мой сын просто перестал засыпать… Здесь дети спят, они спокойны, и я подумала: может, мне наконец-то надо побыть мамой? Поэтому мы здесь, и пока будет так. Признаюсь, такая трансформация дается очень тяжело, потому что человек я очень активный. Мы много разговаривали с мужем моей подруги, он норвежец. Говорила: "Эмиль, я очень хочу возвращаться". А он: "Ты здесь для своей страны можешь сделать больше. Даже самое простое – выучить язык. Украина будет восстанавливаться, другие страны, в том числе и наша, помогать. Ты сможешь налаживать связи. Пойми, сейчас там, где есть украинец, там сейчас и Украина".

Между тем маленькая Эка пошла в садик, сын Макар – в школу: "Я всегда буду благодарна Норвегии – правительству и людям, которые создали такие возможности для украинских детей. Макар занимается в интеграционном классе. Там учатся дети со всего мира, необязательно беженцы. И мне очень нравится, что здесь никто никого не делит по статусу. По крайней мере, не чувствую ничего такого на себе. Ты человек – и все".

Тала говорит, что в первый день, когда Макара провела в школу, он очень волновался: "Да все мы переживали: и я, и его папа в Киеве, и бабушка. Сказала ему: "Сын, мы не знаем, сколько еще будем оставаться здесь, но это опыт". Шел – как пружина, а пришел – расслабленный, улыбающийся, счастливый. Говорит, что нравится, хорошо встретили. В классе есть девочка из Днепра, которая все показала-рассказала. У меня такое же впечатление осталось после визита в школу – очень тепло и просто. Администратор постоянно повторяла: "Не переживайте! Мы сделаем все, чтобы ему было хорошо. Уже дали учить какие-то норвежские слова и попросили принести в школу что-то из украинских блюд. Такое интересное знакомство – через кулинарию".

"Дочка с радостью бежит в садик, – продолжает Тала. – В Киеве у нее не было такого опыта. Она раньше никогда не оставалась с незнакомыми, если не со мной, то с няней. А тут попробовали – и все вышло. Воспитатели окружают их вниманием, берут на ручки, обнимают. Говорят: "Что нужно, чтобы чувствовала себя комфортно? Игрушки? Несите!" Постоянно подчеркивают, что ребенок должен находиться в безопасности. К слову, спрашивали и в садике, и в школе, не боятся ли дети громких звуков. А у нас бывало, что дочь, даже когда срабатывала сигнализация в машине, пряталась… Что мне еще здесь очень понравилось, что взрослые ведут себя с детьми на равных. Что-то вместе обсуждают, договариваются, объясняют. И что бы те малыши ни вытворяли: и в лужах прыгают, и беспрестанно бегают, ни разу не слышала, чтобы воспитатель повышал голос. Среди персонала детского сада есть даже один парень-воспитатель. У нас такого не встретишь. А мне подруга сказала, что здесь это нормально, у них представители сильного пола имеют такую профессию".

"Я была в Норвегии лет 15 назад по работе – и тогда еще меня страна очень поразила, – говорит телеведущая. – Не только природой, но и очень открытыми, искренними и добрыми людьми. И вот сейчас снова все это почувствовала. Когда мы поняли, что остаемся здесь, обратились в социальные службы, нам предоставили жилье (долгое время до этого жили у друзей), место в школе. Помогают финансово – немного, но хватает на самое необходимое. Но до сих пор не знаю: правильно поступаю или нет? Никто нас не учил жить во время войны. И что будет дальше – не знаю. Никто не знает".

Тала говорит, что большая война оказала большое влияние на всю ее жизнь: "Такая трагедия меняет, как мне кажется, даже не человека, а отношение к жизни в целом. Ценности. Ты понимаешь, насколько быстро все может измениться, насколько циничным может быть мир: пафосно акцентируя внимание на том, что жизнь человека – самое ценное, а в реальности порой демонстрировать, что она ничего не стоит. Самое главное, что я поняла: сейчас нам нужно выжить. Когда мужу звоню: "Все, собираюсь домой, не могу больше", просит: "Дети только успокоились. Давай еще немного потерпи".

"Я стала гораздо реже заходить в соцсети, – признается телеведущая. – Много публичных срачей, а я прямо болею из-за этого. Мы должны поддерживать друг друга, быть едиными, потому что разъединить нас – это одна из задач врага. А вместо этого – ссоримся. И делаем еще более адскими наши дни. Часто мое утро начинается с того, что только то и делаю, что постоянно плачу, потому что тяжело, как и всем сейчас".

"Однажды увидела сообщение в Facebook одной украинки, которая рассказала, как женщины бешено набросились на одну бедолагу, которая спросила, где можно недорого сделать косметические процедуры. "Как тебе не стыдно, имела бы совесть", – это был самый "невинный" комментарий. Автор писала, что знает лично эту женщину. Она полгода назад выжила в страшной аварии и после этого решила посвятить себя волонтерству. С начала войны активно собирала средства и закупала вещи для военных. А поскольку ресурсы организма заканчивались с бешеной скоростью, однажды решила что-то сделать для себя, чтобы прийти в себя, подзарядиться. Но на нее вылили ведро помоев. В этом сообщении шла речь о еще одной женщине, которая спросила в сети, где можно купить нитки. Хотела успокоиться вышиванием, потому что теряла связь с реальностью из-за стресса. Но также услышала в комментариях, что нет совести".

"Подобного достаточно много в соцсетях. Поехала с детьми за границу – убежала. Не поехала – плохая мать, не спасаешь семью. Сейчас мы все испытываем огромное эмоциональное истощение. И любое оскорбительное слово воспринимается особенно болезненно. Поэтому должны оставаться людьми. Никто не знает, как правильно. И, как говорил кто-то из мудрых, прежде чем осуждать кого-то, возьми его обувь и пройди его путь, испытай его слезы, испытай боли. И только после этого говори, что ты знаешь, как нужно нам всем сейчас жить. Я здесь встретила столько украинских женщин – у каждой своя история. Рассказывают – плачем вместе. И каждая: "Я хочу домой". Кто-то уже уехал, кто-то собирается, а кто боится, потому что маленькие дети. А некоторым – некуда возвращаться, потому что приехали из Мариуполя, Харькова, Херсона".

Телеведущая признается, что из-за войны чувствует нетерпимость ко всему русскому: "Сейчас думаю, что такой была и раньше, просто меньше акцентировалась на этом. Поступая в театральный вуз, выбрала украинский курс, хотя слышала в свой адрес: "Зачем? Обучение на русском перспективнее, потому что все деньги там". Это решение, надо сказать, удивило моих родных, потому что дома разговаривали по-русски. Правда, бабушка, с которой жили в одном киевском дворе, говорила на украинском, точнее суржиком, как многие тогда. Я очень люблю сейчас повторять какие-то ее фразы. И ничего, что суржиком – это тоже достояние, потому что так пытались сохранить наш язык, когда была принудительная русификация. Еще я любила с детства украинские песни, много читала, училась в украинской школе. И хотя родилась в СССР, в младших классах успела поносить звездочку октябренка (прости господи), тяготела ко всему украинскому. Помню, была очень счастлива, когда провозгласили независимость".

"Я, правда, не понимала: почему должна учиться на русском, живя в Украине? Позже на съемочных площадках ссорилась с российскими актерами. Выбешивали меня ужасно. Ну, слушайте, когда оно сидит и громко рассказывает, что Россия – самая величественная, а все остальные – рядом не стояли, как можно выдержать? Говорю: "Какого черта ты здесь?" "Ну, мы же братья", – отвечает. "Какие братья? Историю учи! Только не то, что вам рассказывают". У нас веками пытались украсть прошлое, чтобы выдать за свое. На самом деле это все замалчивалось и здесь, в Украине, но лежало на поверхности – правду можно было узнать. У нас, к примеру, в школе был очень крутой учитель истории. Он нам и о второй мировой рассказывал то, что тогда не афишировали. И о том, в каком положении веками находилась Украина – что ее разрывали в клочья".

"Но, знаете, мне по большому счету абсолютно все равно, как вели себя здесь коллеги из России, оскорбительно было, когда наши впадали в неполноценность. Встречались и абсолютно адекватные коллеги из соседнего государства, а были и не очень. Но я была у себя в стране, на своей земле. А когда кто-то из россиян открывал рот, то всегда находились те, кто ставил на место. Во всяком случае на съемках, в которых участвовала, было именно так. С другой стороны, знаю артистов, прекрасно понимающих, что Россия здесь натворила. Еще с 2014 года занимают проукраинскую позицию – они сейчас не активны в соцсетях, но я знаю, что остаются на нашей стороне. Даже слышала, что некоторые из них очень удивляются, что украинцы продолжают с ними общаться: "Откуда столько доброты? Нам еще долго за все извиняться". Кто был человеком, остается им. Но большинство все же делают вид, что РФ ни при чем. И, честно говоря, я не слежу за их жизнью. Сначала пыталась что-то донести, а потом удалила из друзей".

Уже после того, как было записано наше интервью, стало известно, что неожиданно не стало папы Талы Калатай. Актриса срочно приехала в Киев провести отца в последний путь.

"Он был удивительным человеком, – рассказала в комментарии OBOZ.UA. – Играл почти на всех музыкальных инструментах, имел невероятное чувство юмора. Был невероятно крутым другом для моего брата. Тот увлекается много лет велосипедным спортом, и папа часто ездил с ним. Возвращаясь, со смехом "жаловался" нам: "Надо было вторую дочь рожать, а не сына". Конечно, уставал, однако впоследствии снова садился на велосипед".

"Он очень любил людей, имел кучу друзей, – продолжает Тала. – Его пришли провожать в Киеве столько людей всех возрастов, что мы удивлялись. Теперь я поняла, с кем я его так часто делила. Он всем помогал, всех поддерживал. Для многих людей его смерть стала огромной утратой. Папа родом из Краснодона Луганской области, который ныне оккупированный. Там похоронены его родители. Думаю, что война его и добила – не выдержало сердце. Он очень за все это переживал. Когда недавно разговаривали по телефону, вспомнили об оккупации, сказал: "Я уже, наверное, никогда на могилы мамы с папой не попаду". А я: "Ну, папа! Освободим мы твою Луганскую область – и поедешь".

"Когда мне по телефону сообщили о его внезапной смерти, я в чем стояла, в той одежде и поехала в Киев, – добавляет Тала. – Дети остались с подругой, потом приехала побыть с ними старшая дочь из Германии. Сейчас они с моим бывшим мужем, папой старших детей – он вызвался поддержать… Папа планировал ко мне приехать на театральные выступления, запланированные в мае по Европе. Думаю, что в Праге, где состоится постановка на мой день рождения, точно был бы. Спектакль на свой день рождения я посвящу папе…".

Также читайте на OBOZ.UA, как живет в Нью-Йорке звезда сериала "Домик на счастье" Светлана Косолапова: начала не с нуля, а с большого минуса.

А еще на OBOZ.UA история о том, как живет самый успешный когда-то ребенок-кинозвезда Анастасия Зюркалова: переезд в Канаду и работа официанткой.

Только проверенная информация у нас в Telegram-канале OBOZ.UA и Viber. Не ведитесь на фейки!