Путь «македонца». Метаморфозы старшего лейтенанта Савина

Макеевка — мой триггер. Там и сейчас есть люди, с которыми мы держимся за руки через спутник. Макеевка подарила друзей навсегда. Она же и забрала. Близкая подруга-журналистка, которая научила меня слушать «Океан Эльзы», в 2004-м уехала открывать новую жизнь в Москву, а я — в Киев. Разность наших открытий потрясает: после полномасштабного вторжения она не написала мне ни слова.

Макеевка стала тюрьмойдля бывшего узника «Изоляции» и сегодняшнего бойца ВСУ Стаса Асеева, она же сформировала философа Игоря Козловского. Игоря Анатольевича больше нет с нами, но разговор с ним после плена научил никогда не спрашивать: почему. Стараюсь понять для чего. В отношении судьбы страны тоже.

История Василия Савина идет встык с позором Павла Бурлакова, о котором на днях написали коллеги из Центра журналистских расследований. Оба — выходцы из местной власти Макеевки. Оба сделали свой выбор.

«Опытный орговик» Бурлаков, отметившийся в Крымской команде регионалов, нынче прислуживает менеджером у одного из головорезов российского «Боевого братства» Саблина. А вот «одиозный» социалист, экс-председатель Кировского райисполкома Макеевки и депутат Донецкой областной рады Савин — после тяжелого четвертого ранения под Бахмутом снова вернулся на «нуль».

Неисповедимы пути Господни. Хоть Савин — действующий замком роты Мариупольской 56-й мотопехотной бригады — и утверждает, что атеист. А я утверждаю, что стала невольным свидетелем преображения одного из тысяч неидеальных людей. Чьи страхи, боли и грехи до тла сожгла война, высвободив чистый Дух воинов.

Обмененная жизнь

В первый раз я увидела Савина в середине 90-х в окно кабинета редакции газеты «Вечерняя Макеевка». Рядом был стол корреспондента отдела политики Сергея Первыха, к которому и направлялся его соратник по социалистической партии — владелец партбилета №3 — Василий Савин. Большой, холенный экс-представитель комсомольской среды тут же заполнил собою весь кабинет. Было в его костюме с иголочки, показных жестах и ораторском голосе нечто искусственное. Худосочный и нервический коллега Первых быстро запихнул свой затертый блокнот в такой же рюкзак, чтобы удалится с товарищем по оружию (а они с Савиным вместе служили в Афганистане) обсуждать будущее страны в соседнее кафе «Восток». «Солдатские традиции — святое», — хмыкнули тогда им вслед коллеги.

Через какое-то время, правда, стало не до смеха. Я ухала из Макеевки, когда от оттепели 90-х не осталось и следа: расписанный в яркие пиар-краски город уже задушил в объятиях экс-мэр Макеевки, зам донецкого губернатора Василий Джарты (позже в Крыму более опытный премьер АРК Джарты изберет другую тактику), а на Украину претендовал ставленник Рината Ахметова, кандидат в президенты премьер Виктор Янукович.

В 2004-м будущий диктатор-беглец Янукович президентом не стал, соратники по Помаранчевой революции на печи занесли во власть Виктора Ющенко. Где он и провел свою каденцию, инфантильно наблюдая, как его команда растаскивает страну, а мэр Черновецкий под песни пастора Аделаджи душит в объятиях Киев. «Упс, и тут так же работает?..». Так я повзрослела, попав из малой местной политики в большую государственную, основанную на тех же непоколебимых принципах: вранье, некомпетентности и коррупции. Которые собственно и привели Украину к войне с Россией слабой и неподготовленной.

Что до амбициозного социалиста Савина, то он лет на 10 выпал из моего поля зрения, а потом вдруг вынырнул на скандальном фото в Интернете под флагом «ДНР», возглавив Центрально-Городской район Макеевки уже при «новой власти» в 2014-м. «Эх, Вася, Вася…», — подумала я тогда, плюнула и забыла. Но «коллаборант» Савин в 2019 году снова вернулся в информационное пространство Украины — с сумкой-«кравчучкой». Тогда новый президент Зеленский пошел на обмен беркутовцев, вернув домой тех, кого годами не хотели менять русские. Среди нашего «золотого запаса» оказался и Савин. Приговоренный в «ДНР» по статьям «покушение на государственный строй, насильственный захват власти и создание террористической организации» к 25 годам заключения, пять из которых он успел отсидеть в подвале Донецкого СИЗО. Вася, серьезно?

Видео с сильно похудевшим, уже седым, но таким же громогласным Василием Константиновичем тогда облетело всю страну. Савин даже выступил на съезде правящей партии «Слуга народа», выразив благодарность президенту Зеленскому за освобождение. После чего, получив изрядную порцию критики в соцсетях не только за «сотрудничество с оккупантами» (фото под флагом «ДНР» никто не забыл), но теперь и за расшаркивание перед властью, исчез в недрах выделенной государством комнаты столичного общежития на четыре койки.

До положенных всем бывшим пленным 100 тысяч подъемных в пиар-акции власти в отношении Савина дело так и не дошло. Как и до публичного обеления, знавшими всю подноготную его истории спецслужбами. Так владелец десятков бизнесов в Макеевке и Донецке, «нажитых непосильным трудом» находясь при власти (а иначе там не работало), остался ни с чем. И ни с кем. Его очень пожилая мама, первая и вторая семья и сейчас проживают на оккупированной территории.

О том, что он в Киеве, Савин написал в мессенджер в январе. Перед входом в Центр хирургии и трансплантологии им. А.Шалимова меня ждал высокий подтянутый офицер ВСУ в форме, и я никак не могла соотнести его с тем человеком, которого в первый раз увидела тридцать лет назад Макеевке. И с тем, с которым сидела в тесной комнате общаги после его возвращения из плена пять лет назад, тоже.

«Инночка, целую твои руки, спасибо, что пришла. Не удивляйся, я же военно-политическое училище оканчивал. Так что сейчас на своем месте. А тут я ненадолго. Вот долатаю свое пузо и назад, к ребятам», — пошутил Савин, автоматически поправив трубку установленной дренажной системы.

Общая длина швов на «пузе» «политрука» Савина — 82 см. «Своими руками внутренности под Бахмутом собирал, но ничего, благодаря нашим докторам заживает, как на собаке». За плечами Савина три операции и ни одной мысли о том, что сильно подорванное здоровье не позволит вернуться в строй.

«26 февраля я уже допрашивал российских пленных, — вспоминает Савин начало полномасштабного вторжения. — Спецслужбами озвучивались разные предложения в силу моего знания региона и людей, но я решил на передовую. Не буду скрывать, когда уже находился в бригаде, у солдат, которые начитались обо мне разных небылиц в медиа, были ко мне вопросы. Однако все ответы были предсказуемы: государство никогда не пустило бы ненадежного человека воевать на первую линию. Представители военной контрразведки специально приезжали в бригаду, чтобы встать рядом со мной во время честного разговора. За что я очень им благодарен».

Батальон «Макеевка»

До внедрения во власть «ДНР» у Савина была оппозиционная деятельность во фракции БЮТ в Донецкой областной раде, которую он создал, когда в 2002-м году стал депутатом-мажоритарщиком. Всегда близкий к власти Савин искусно политически дрейфовал, но никогда не прибивался к доминирующим в области «регионалам». Поэтому команда Джарты быстро вытеснила его из Макеевки. «Я горжусь, что никогда не был членом этой партии и не надевал их бело-синий шарфик перед входом в здание облрады», — говорит Савин.

Ему сожгли машину во время избирательной компании Виктора Ющенко, штабом которого он руководил в 2004-м. Донецкая палатка стояла на Майдане и в 2014-м. Однако датой рождения «ДНР» Савин считает 1996-й, а не 2014 год.

«Если бы тогда директор комбината имени Кирова Владимир Жуков принял предложение Щербаня и стал его замом, то история нашего края и Украины могла пойти совершенно по-другому, — убежден он. — Но я думаю, Ахметов уже сто раз пожалел, что сделал ставку на своего Януковича, который сначала удобно правил по понятиям, а потом, как последний урка, слил и регион, и страну. Как, наверное, понял и то, что вся его олигархическая мощь вышла в свисток, в то время как в Днепре, Харькове и Запорожье местные элиты с оружием в руках встали на защиту. Своей собственности или Украины — это уже риторический вопрос».

Савин принимал участие в создании первых добробатов на Донбассе после того, как туда зашли русские «ополченцы». «Сейчас добровольцев легко критиковать, — продолжает он. — Но контингент тогда набирали разный, блатных в том числе. Причем не случайно: преступный мир Донбасса был проукраинским. И мы этим отчасти воспользовались, чтобы латать дыры в обороне. О возникших потом издержках, ты знаешь».

О том, чем закончилась история с назначением на пост главы райадминистрации Макеевки в «ДНР», Савин рассказывает спокойно: «Мой непосредственный куратор в звании генерала говорил прямо: «Вася, то, что ты придумал — огромная авантюра. Ты будешь сидеть у них в подвале с мешком на голове». Так и вышло. Но тогда я посчитал, что лучше ориентируюсь в ситуации. Я хорошо знал город, знал многих людей, но не учел, что против меня будет работать ФСБ».

В молодой «республике» на тот момент был хаос. Никто абсолютно не понимал, что делать. Комендантом Макеевки стал Александр Ляшенко («Мутный»), по словам Савина бывший шофер АТП комбината им. Кирова, судимый за наркотики. Власть урезала количество районов в Макеевке до трех. На случай, если войска «ДНР» вступят в бой с регулярными войсками ВСУ, по указу главы «ДНР» Захарченко город должен был быть защищен. При районных администрациях начали создавать вооруженные роты. Причем сами райадминистрации, получающие всю информационную базу от военкоматов.

«В результате мне удалось внедриться во властную структуру, — продолжает Савин. — Ты же понимаешь нюанс? Я прикинул, если возглавить какую-то из трех райадминистраций, можно получить доступ к информации военкоматов по всем районам — Гарняцкому, Центрально-Городскому и Кировскому. Из трех рот мог получиться батальон «Макеевка», который бы и взял власть в городе — в комендатуре было не больше 80 человек, в управлении МГБ порядка сорока — когда Гиви и Моторола уйдут вынужденно отбиваться на Мариупольское направление. Ты же помнишь расположение Макеевки по окружной дороге? У меня там строительные базы были, скажем так, в рамках бизнеса. Огромные площади, складские помещения, где можно было бы разместить все, что нужно, и выйти прямо в тыл Мариупольской развилки».

Савина, по его словам, предал ближайший друг, который позднее был убит. По иронии судьбы, он когда-то жил со мной в соседнем доме на Черемушках. Фамилии не буду называть ради его мамы, которая в пятом классе на уроке труда научила меня шить фартук.

Плен

Арестовывал Савина в феврале 2015 года комендант Макеевки «Мутный» вместе с командиром «Оплота» (карманного подразделения Захарченко) Сергеем Завдовеевым — бывшим торговцем детскими игрушками на Красном базаре. «Сначала кинули в подвал по улице Ленина, 123 в здании бывшей налоговой, по той же стороне, где «Вечерняя Макеевка», — уточняет Савин. — Когда приволокли на первый допрос, следователь ослепил лампой, как в НКВД. Знаешь, я, знакомый с историей, даже рассмеялся. Оттуда перевезли в подвал Донецкого телецентра. Какой цинизм, однако: вдохновленные коллаборанты-журналисты ведут трансляцию о прекрасной жизни республики, а «Оплот» в их же подвале пытает людей. В ХХІ веке — дыба!»

Расстрельную тюрьму в Ленинском районе Донецка в поселке Боссе, по словам Савина, охраняло подразделение десантных войск РФ. «Частный сектор, офисного типа двухэтажный особнячок. Огромный забор, каменные толстые стены. В этой тюрьме у меня на глазах убили двух человек. Парня из Донецкого аэропорта. Буднично, без всякой театральщины… просто вывели и застрелили возле стенки. И девушку-снайпера».

«А знаешь, кто на их «суде» требовал для меня пожизненного заключения? Хорошо знакомый бывший начальник следствия Донецкой городской прокуратуры Вася Байрачный. В «ДНР» он стал замом генерального прокурора — главным военным прокурором. Вот так растут иные люди в оккупации. Я скажу тебе, что снова рассмеялся, когда услышал приговор. Потому что был абсолютно уверен, что долго эта камарилья не продержится. И потом, я был уже настолько выше этого всего...»

Опора Духа

«На что я опирался? Сильный характер и сильное психическое здоровье, скажем так. Это же не год, не два и не три в подвале СИЗО, а пять лет. Блатные после месяца выходили оттуда как шелковые. Но я был абсолютно уверен, что мы победим. Я был абсолютно уверен, что выживу. Я каждый день думал, что отомщу, что когда-то доберусь до тебя, до тебя и до тебя. Здесь уже начинается чистая философия. Есть люди, которые живут любовью. Это прекрасные, чистые, светлые люди. Вот они созидают. А есть люди, которых ведет ненависть. Я такой».

Савин говорит, что именно такие люди сейчас на передке, потому что любовь имеет границы.

«Ты можешь любить максимально сильно, но ты не можешь любить до смерти. Потому что, если ты умрешь, ты не сможешь воспользоваться дарами любви. А ненависть — она безгранична. Мы знаем, вступая в бой, что можем подохнуть, но и вы, суки, подохнете! И вот этот расклад нас устраивает. Этот расклад внутри прям живет. И все, кто сейчас на первой линии, они такие».

Савин и сейчас уверен, что мы победим, что все произойдет так же внезапно, как это не раз происходило в истории. «Как рухнула царская Россия, как пошел в небытие Советский союз, как за неделю была решена проблема Нагорного Карабаха, за который десятилетиями дрались Армения и Азербайджан. Главное нам продержаться до прилета к ним «черного лебедя», который уже в пути».

По словам моего собеседника, за два года полномасштабной войны, люди на фронте абсорбировались.

«Каждый занял свое место в зависимости от величины своей ненависти. Да-да-да. Именно так. Кого-то и палкой на передок не загнать, он не хочет и не пойдет, натура у него такая. Или «у меня жена молодая, красивая, я ее хочу, ребеночек у меня». Но если об этом думать перед боем, то это будет твой последний бой…Это, может, и красивые слова, но в ближний бой вступают просветленные люди, абсолютно свободные от всего. От житейских проблем, от всего мирского».

«Вот как воюют братья-минометчики, низкий им поклон. Огонь — и через шесть километров в клочья враг. Как воюют братья танкисты-артиллеристы, низкий им поклон. Огонь — и через десятки километров в клочья враг. Как воюют братья-ракетчики, низкий поклон. Пуск — и через сотни километров в клочья враг. А как воюем мы в легкой пехоте? Автомат, гранаты, нож. Все! Ты представляешь, как мы врываемся во вражеские окопы? А как враги — в наши? Деремся всем, что попадает под руки. Надо просто выжить. Просто выжить и убить. И как бы ни накрыли территорию артиллеристы, летчики и танкисты, пока не зайдем мы, территория не наша. И пока хоть один пехотинец остается на позиции, то это наша украинская территория», — подытоживает Савин.

«И как относятся те, кто постоянно на передке, к тыловым?», — спрашиваю.

«Да нормально относятся! Это нельзя ни осуждать, ни ругать, ни хвалить. Это закон природы, — убежден Савин. — Посмотри статистику в любой армии мира — не больше десяти процентов на передке. Ты можешь быть прекрасным человеком, но ты не воин, ты что-то другое. Поэтому и государству учить людей надо на что-то другое. Заблаговременно и планомерно. В армии очень много подразделений, нужных и важных, всем им низкий поклон. Но непосредственно вступать в бой, повторю, убить похожее на тебя существо, путем нажатия кнопки где-то там, это одно. А убить ножом, это совсем другое».

Сам Василий Савин давно не рефлексирует на тему смерти. Говорит, что все рефлексии остались в подвале. «Не сочти за пафос, но я свободен. И я готов к любому концу. Это ж не первое ранение. Ты думаешь, я не понимаю, к чему идет?».

В этот момент я, конечно, подумала о его маме, которой один раз за пять лет плена позволили увидеть сына. И о его старшем сыне, которого неоднократно вызывали в МГБ. О бывших женах и дочери Василисе… Он почувствовал этот немой и ужасный вопрос: «Я сделал свой выбор, и хочу освободить свой город от этой нечисти. Там остались мои корни, а срубленное дерево заново нигде не прорастет».

Люди без идентичности

Я смотрела на Савина, сидящего под огромным аквариумом в холле Шалимова, но мысленно унеслась в 2019 год, когда делала интервью с Мирославом Мариновичем. Чувствовала что-то похожее, когда слушала про историю его рода, про его борьбу за Украину, любовь к которой передалась ему еще от прадедов. Мои корни, как и корни моих родителей, остались где-то на берегу озера Байкал, а ствол пытался прирасти в Макеевке. Мы все там были такие, без роду без племени, перекати поле... перебравшиеся на хорошо снабжаемый продуктами Донбасс со всего Союза.

Но, может, для того чтобы прорасти заново, нужно держаться не за землю, а за небо? Что собственно и делает сейчас атеист Савин, врастая новыми корнями-дренажами в одну большую Украину. «Всем нашим мужикам нужно искать свое место в армии. Не важно, где, важно — свое. Иначе враг придет к тебе домой, как однажды пришел ко мне. Если мы не удержим Бахмутский рубеж, сразу придут в Краматорск и в Славянск. Если не удержим Краматорск и Славянск, придут в Днепр, а из Днепра — в Киев. Поэтому мой посыл один: вставайте и идите защищать свою страну!

Вот ты сейчас подумала, что те смелые люди, которые могли встать и пойти, уже встали и пошли. А я тебе скажу другое: мужество визуально никак не видно. Это в кино сразу на роль героя берут маскулинного, как Шварцнегер. Но сколько раз мне приходилось наблюдать, как крутые пацаны посмывались и из-за границы пишут мне «Вася, привет! Как ты?», а какой-то совсем невзрачный мобилизованный рядом — герой».

Героями Савин называет своих командиров, которые сыграли ключевую роль в его армейской жизни: «Пусть мои земляки, жители Донецкой области, не боятся идти воевать в составе нашей 56-й Мариупольской бригады, потому что ею командует настоящий боевой офицер, полковник Сергей Онушко, кавалер ордена Богдана Хмельницкого всех трех степеней. Хочу сказать спасибо бывшему командиру нашего 1-го батальона «Прометею», за то, что спас меня и мою группу из шести бойцов под Бахмутом, когда мы оказались в окружении и уже попрощались друг с другом и мысленно со всеми родными. Нынешний командир 1-го батальона, «Мажор», спасибо за жизнь! Будучи еще командиром роты, он спас меня, когда я был ранен на позиции Флагман под Донецким аэропортом. Молодой, дерзкий, знающий командир. Мы с ним вместе с момента формирования нашего батальона».

Материальное

Василий Савин за время пребывания у власти и в региональной политике стал достаточно небедным человеком.

«У меня в Донецке осталось много недвижимости, 12 предприятий, магазины, два выставочных центра, два торговых центра, офисные центры. У меня недостроенный дом на 16 этажей прямо возле Калининского рынка. Ну, ты понимаешь, насколько это золотое было место. Под пытками я все отписал на других людей».

«Жалею ли я? Нет. Девяносто девять процентов барахла, которое нас окружает, абсолютно неважно и абсолютно не нужно. Ни для счастья, ни для самоутверждения. Все это понты, которые были присущи именно Донецку, они нас и погубили. Я же помню прекрасно депутатские значки из чистого золота. Да, мы ходили с золотыми значками! И вот это, извиняюсь, ох***ие элит от своих возможностей и привело ко всему тому, что мы имеем.

Я много сделал плохого в жизни, как любой власть предержащий, обидел кого-то, наверное…Но если я до сих пор жив, значит мои извинения Вселенной приняты».