Кирилл Кашликов: «Не с Ленина началась Украина, и театры наши — тоже не с него»

Национальный академический драматический театр имени Леси Украинки в городе Киеве в дополномасштабные времена был театром-антагонистом. Уверенно и упрямо он отстранялся от общества, участия в определении премиальных рейтингов и не пытался быть похожим на другие национальные театры, проводя репертуарную политику преимущественно консервативного натурализма. Война изменила многое: от названия, руководителя и репертуара до появления новых зрителей и звучания лозунга «Слава Україні» в стенах театра. В определенной степени интерес к нему периодически подогревали открытые письма многолетнего экс-руководителя театра Михаила Резниковича в соцсетях, его попытки через суд восстановиться на должности и руководить, даже находясь под небом Лондона, а потом — и попытки напомнить о себе в интервью зарубежным пропагандистам.

После понимания того, что как раньше уже не будет, поклонники театра затаили дыхание. Мои коллеги — театроведы и журналисты, до февраля 2022 года наблюдавшие за театром на расстоянии, тоже начали ждать, куда повеет ветер перемен и что принесет театру.

Ждать можно долго, но не стоит. Поэтому у меня возникла идея пообщаться с генеральным директором-художественным руководителем театра Кириллом Кашликовым, чтобы прояснить для себя и не только, чем сейчас живет театр, какие выводы сделаны из прошлого и каким будет репертуар будущего.

— Кирилл Григорьевич, «У житті кожного хлопця настає мить, коли він повинен взяти долю у свої руки, спробувати щось зробити, і навіть якщо він знає, що у нього є один шанс на мільйон, однаково він повинен його використовувати, інакше для чого взагалі жити?» — так в одном из ваших спектаклей «Каліка з острова Інішмаан» говорит главный герой Билли. Вы уже привыкли к новому статусу единоличного руководителя?

— Мне на самом деле некогда думать о том, что я должен привыкать (улыбается). В этом театре я — более 30 лет, это большая часть моей взрослой жизни. Сейчас в театре — огромное количество производственных и творческих проблем, которые надо решать чуть ли не круглые сутки. Что касается «единоличного руководителя», я бы это так не называл. У меня есть заместители, есть коллектив единомышленников, с которыми я советуюсь, и очень много важных решений для развития театра мы принимаем вместе.

— Недавно ваш предшественник Михаил Резникович в интервью пропагандистскому телевидению рассказывал о притеснениях российской культуры. Но на сайте театра есть его письмо, где, в частности, указано: «Не может быть двух разных точек зрения и относительно официального оформления уже давно созревшего в коллективе театра решения об изменении названия Национального академического театра русской драмы имени Леси Украинки». То есть человек инициировал эти «притеснения», а потом забыл об этом или как?

— То, о чем вы спрашиваете, — это перевернутая страница истории нашего театра. У нас есть новое название без лишнего словосочетания, которое не имеет права там быть. Есть точка невозврата, и это война. Наш театр живет тем, чем и все адекватные украинцы, — желанием Победы и возвращения наших защитников живыми. Все остальное — даже не второстепенно.

— В начале полномасштабной войны я массово рассылала письма-обращения к российским театрам, актерам, режиссерам, комментировала их посты, просила сопротивляться власти и требовать прекращения вторжения. Наивно хотела хоть как-то достучаться. Все заблокировали. Вы по происхождению — русский. Ваши родственники живут там и, наверное, вы знакомы лично со многими тамошними театралами. Неужели никто не хочет слышать правду и то, какое зло их военные творят в Украине?

— Я действительно родился там. Свою биографию я не смогу изменить. Там похоронены мой отец, мама и сестра. С родственниками, проживающими там, я полностью прекратил общение. Не вижу смысла. Рассказывать и убеждать можно в том и того, кто хочет слушать. Я понимаю, что по отношению к той стороне это напрасная трата времени.

— Как вы прокомментируете мнение, что театр сейчас не ко времени?

— Это мнение я не разделяю. Сейчас театр нужен как никогда. Сегодня перечитываю Кафку… Он считал, что театр, чтобы влиять на жизнь, должен быть сильнее, интенсивнее повседневности. Стреляя, нужно целиться выше цели. И это правда. Но сейчас, когда повседневная жизнь у нас такая, что ее перебить ничем нельзя, ЧТО должно быть на сцене, чтобы отвлечь человека хоть на какое-то время?! Это вопрос для тех, кто сейчас занимается театром.

— С какими проблемами сталкивается ваш театр во время войны?

— Проблем в театре сейчас хватает. Наш театр репертуарный. Это предусматривает цикл от приказа о распределении ролей до премьеры спектакля. Фактически это — производственный процесс. Сейчас здесь у нас большие трудности. Столярный цех не может работать на полную, потому что половина ребят — на фронте. Слесарный и монтировочный — то же самое. К сожалению, у нас нет такого уровня техники, когда нажал одну кнопку и все работает. Я считаю, что театр не может быть всегда бедным. Театр должен быть красивым и качественным. Но сейчас выкручиваемся с тем, что есть. Мы хотим создать качественный и красивый спектакль, как, например, «Отелло» (премьера конца апреля 2024 года, режиссер — Давид Петросян. — Ю.С.) и делаем все для этого, иногда даже невозможное.

— Предложите Давиду еще что-то поставить?

— Давид — затребованный режиссер, и хорошо, что он нашел время и желание поставить у нас. Знаете, в начале полномасштабного вторжения Давид жил где-то здесь, в центре. Как-то случайно я увидел, как он медленно идет по улице, держа в руках два тяжелых пакета с книгами из «Буквы» (книжный магазин по соседству с театром. — Ю.С.). Я столько не читаю, мне не стыдно в этом признаться. Когда он ставил у нас «Отелло», то очаровал весь коллектив. Думаю, общаясь с Давидом, вы тоже почувствовали, что он — очень интересный и мудрый не по годам человек. Я хотел бы, чтобы в нашем репертуаре появился еще не один его спектакль. Может быть, что-то из украинской классики уровня Шекспира. Но ведь у Давида есть планы и обязательства перед другими театрами. Поэтому — как сложится.

— Недавно репертуар театра вы определили как «нулевой». Чем планируете его заполнять?

— С учетом разных причин мы сняли очень много спектаклей. На сегодняшний день у нас — 14 спектаклей на основной сцене. Для полноценного функционирования репертуарного театра необходимо иметь 20–22 спектакля. Я имею в виду основную сцену. Уверен из собственного опыта, что хороший спектакль делается полтора-два года (с момента возникновения замысла у режиссера до премьерных аплодисментов). Поэтому заполнение репертуара — вопрос времени.

— За два года младшее режиссерское поколение успеет поставить, наверное, не менее десяти спектаклей. Не думаете, что нужно изменить темп и ускориться?

— Нет, это мой личный опыт, и я считаю, что это взвешенный подход. У нас есть четыре штатных режиссера и есть приглашенные режиссеры, поэтому есть кому и над чем работать. Каждый в своем темпе и все вместе постепенно заполним репертуар от нулевого до стопроцентного.

— Что вам больше всего хочется изменить в театре, которым вы сейчас руководите?

— В театре работает 460 человек. Не я формировал этот коллектив, не я эти алгоритмы выстраивал. У меня нет амбиций изменить все, перенастроить театр и «плюнуть в вечность», чтобы говорили: «Это он сделал». Нет, свою задачу я вижу в другом — пройти вместе с коллективом этот сложный путь. Я за эволюцию, а не революцию. Тем более во время войны. Если актеры и службы остаются здесь во время войны или возвращаются из-за границы снова служить сцене, следовательно, они ценят не только этот театр, но и эту страну.

— То есть неугодных не будете искать и контракты не будете пересматривать? Свобода и демократия, да?

— На сцене есть такой прием, как «театр в театре». Это уместно и оправдано. Не думаю, что в жизни нужно применять прием «война в войне». Хотя многие приходят в государственный театр и забывают, что театр существует за счет налогоплательщиков, то есть за бюджетный счет. И потом думают, что он или она здесь будут вечность. В государственном театре любая должность не является частной собственностью. Единственный критерий — профессионализм.

— Я заметила, что в вашем текущем репертуаре очень много комедий. Неужели сейчас преобладает спрос именно на юмор и сатиру? И какие сейчас топ-5 спектаклей по зрительскому интересу?

— Знаете, в театре законы экономики парадоксально действуют в обратном направлении, поскольку предложение порождает спрос. Мы не делаем комедии приоритетом. При нынешних условиях, в которых выживают наши люди, это все равно смех сквозь слезы. Зритель сам выбирает то, что отвечает не только его вкусам, но и текущему настроению. «Вечеря з диваком» (Франсис Вебер, режиссер — Александр Степанцов), несколько возобновленных комедий Рея Куни: «13», «Занадто одружений таксист» (это спектакль еще 2004 года, и его популярность не уменьшается уже в течение десятилетий). Также могу вспомнить комедию «Сімейна вечеря» Марка Камолетти (режиссер — Григорий Зискин (Канада), режиссер по восстановлению спектакля — Борис Вознюк). К этому «веселому обществу» уверенно добавлю спектакли по сложной драматургии Шекспира. Это «Джульєтта і Ромео». И спектакль, о котором я уже упоминал, — «Отелло» Давида Петросяна.

— В вашем театре есть такой проєкт — «Пошук 2023–2024». Я не нашла информации о новых спектаклях, которые будут ставить в его рамках. Он еще продолжается?

— Мы будем продолжать этот проект. Можно сказать, что это была первая попытка, первый сезон, чтобы дать шанс молодым режиссерам самостоятельно поработать в профессиональном театре. Мы им гонорар платим, как настоящим режиссерам. Их задачей было самостоятельно организовать работу, договариваться со службами и цехами. Я собрал вместе четырех режиссеров проекта и сказал, что никак не буду вмешиваться, но у них всегда есть один «звонок другу» — моя готовность помочь и подсказать.

— Мне как зрителю очень хочется появления и развития в Украине молодой и конкурентоспособной режиссуры. Вы пытались поискать. Нашли?

— В рамках проекта у нас созданы четыре спектакля: Ultima Thule (автор — Андрей Бондаренко по мотивам новелл Стефана Грабинского, режиссер — Тимофей Бинюков), «Фальшивка» (по пьесе Нила Лабюта «Образ речей», режиссер — Евгений Щербань), «За зачиненими дверима» (Жан-Поль Сартр, режиссер — Юлия Лобановская) и «Пральня» (по пьесе Марши Норман, режиссер — Александра Кравченко). Кстати, Юлию Лобановскую я сам пригласил в этот проект. Случайно увидел ее студенческую работу на учебной сцене в Карпенко-Карого. Вижу, что это — оригинальное сценическое мышление. Каждый из спектаклей проекта будет показан только 10 раз, такое условие. Если какой-то из спектаклей будет пользоваться особым зрительским вниманием, мы рассмотрим вопрос о продолжении его жизни в репертуаре. У нас уже есть три заявки на «Пошук 2024–2025», причем это будут актерско-режиссерские попытки. Есть предложение по осовремененному варианту «Мина Мазайло» Мыколы Кулиша. И, кстати, очень интересная концепция спектакля. Поэтому поиск будет продолжаться.

— В январе 2024 года на большой сцене театра появилась режиссерская работа актера вашего театра Юрия Дяка «Хвиля» по мотивам романа Тода Штрассера. Это история не только о том, как зарождался нацизм, но и о том, как превратить мыслящих людей в покорное стадо. И хотя это — поучительный спектакль, в котором с неистовым задором играют молодые актеры, не могу не спросить: доверять постановку актерам — тоже эксперимент?

— Нет. Это, скорее, был риск. Но время показало, что он оправдан. Это проект не для основного репертуара. Я так и сказал команде, которая взялась за постановку. Это акция. Юрий Дяк обратился ко мне с предложением об этом спектакле. Он увлек коллег идеей. Они показали мне часть спектакля. 30 человек этим горят, так почему нет? Главное еще цель: сбор средств для защитников. Этот спектакль мы играем только в выходные для театра дни, когда можем делать благотворительный взнос. Мы уже купили дроны для «Свободы» и будем продолжать.

— Недавно я пересмотрела ваш спектакль «Переклади». Там действие происходит в 1833 году в маленьком ирландском поселке, куда с визитом не совсем дружественным, а фактически с «довбаною військовою операцією» (цитирую из спектакля) приехали британские военные картографы. Эти чужеземцы являются оккупантами, и цель у них очевидная — уничтожить идентичность ирландцев. Выбор этой драматургии — дань времени, событиям и попытка быть актуальными?

— Ни одно из того, что вы назвали. Эту историю когда-то предложил мне поставить в Театре на Подоле Виталий Малахов, светлая ему память. Не сложилось, потому что Виталия Ефимовича не стало. Но я почувствовал, что эта ирландская история не просто имеет параллели с настоящим, а может нам показать, что со своей болью в мире мы не одни. Есть народы, пережившие такое, они поймут нас даже без слов.

— Кстати, роль немой в «Перекладах» с блеском играет Ирина Бучко. Редко позволяю себе плакать в театре, но здесь удержаться было тяжело. Знаю, что с этим же спектаклем вас пригласили в Ирландию. Как восприняла зарубежная публика, поняли?

— Нас принимали очень тепло и гостеприимно. Я до сих пор благодарен нашим коллегам из Ирландии за эту возможность показать миру, что мы живы, что мы боремся. Спектакль посетил Стивен Рэй, который вместе с Брайяном Фрилом писал эту пьесу. Стивен играл роль Оуэна на первом показе в Дерри, и во время спектакля над ратушей (а ее играли именно в ратуше) летали вертолеты, чтобы заглушить игру. Так власть боялась этой пьесы. Кстати, актриса, первой игравшая Сару (роль Ирины Бучко в спектакле. — Ю.С.) была на вашей волне, она тоже расплакалась. Она долго держала Ирину за руки и пыталась передать, как ей важно, что мы воспринимаем их боль, словно свою.

— Какие новые режиссерские имена есть в репертуарных планах театра? И над чем работают штатные режиссеры?

— По состоянию на сегодняшний день в работе — десять спектаклей. Ближайшая премьера основной сцены — комедия «Блискуча ідея» режиссера Максима Никитина. Это его вторая режиссерская работа в театре. До конца сезона на Новой сцене запланированы две премьеры: «Полковник і птахи» (режиссер — Андриус Дарела) и «Палаючи у пітьмі» (режиссер — Алексей Лисовец). Открываем сезон в сентябре спектаклем «Острів скарбів» (режиссер — Ольга Гаврилюк), который, надеемся, станет блокбастером. В ноябре планируем выпустить «Поромника»— большое путешествие по лабиринтам человеческих душ. Премьера «Поромника» была запланирована на апрель 2022 года, но… Думаю, сегодня в «Поромнику» появились новые смыслы, а некоторые тексты будут восприниматься совсем иначе. Далее… хочется сохранить интригу, скажу только, что будет ставить этот спектакль наш актер с режиссерским опытом Александр Кобзарь. Уже готовится декорация, есть рабочее название спектакля. Я чувствую, что это будет глубокая история, даже сага, которая точно заинтересует наших зрителей. Будет еще копродукция с испанским режиссером Игнасио Гарсиа «Сон розуму» Антонио Вальехо. Пьеса о последнем периоде жизни Франциско Гойи. Это должен быть очень мощный и стильный спектакль. Сценограф этого проекта — выдающаяся художница Мария Левитская. Будет копродукция с польским режиссером Радеком Степинем — спектакль «Благальниці» по Эврипиду. Также в работе — спектакли по произведениям Освальда Заградника, Теннесси Уильямса, Васыля Стефаника. На весну 2025 года планируется очень интересный проект, но о нем — позже. Надеюсь, что все творческие планы нам удастся реализовать.

— В 2016 году театр отмечал 90-летний юбилей, поэтому через два года будет еще один повод — первое столетие. Как готовитесь к этой дате?

— История нашего театра началась не 100 лет назад. Еще в 1891 году успешный театральный менеджер и актер Николай Соловцов основал в помещении, где мы сейчас с вами находимся, первый в Киеве стационарный театр. В 1919 году его национализировала советская власть под названием «Второй театр Украинской Советской Республики им. Ленина». И уже в 1926 году так же решением советской власти на его основе была организована Русская государственная драма. В 1941 году театру присвоено имя Леси Украинки, в 1966-м — статус академического и в 1994 году — национального. Дат хватает, но что касается столетия, сразу сообщу, что мы его праздновать не будем. В стране — война, не до торжеств и отмечания советских дат. Даже если война закончится до 2026 года (а этого хочется больше всего), и тогда о праздновании юбилеев не может быть речи. В стране — масштабные разрушения жилья, инфраструктуры и человеческих судеб. Нам надо выживать и восстанавливаться, но точно не праздновать. Я категорически против поддержки имперской псевдоистории об украинской неполноценности. Наверное, кто-то удивится, что это говорит человек, родившийся за Уралом. Не с Ленина началась Украина, и театры наши — тоже не с него. Я хочу сделать все, чтобы нарративы об уничтожении людей, проживающих в Украине, были успешно ликвидированы.