Почему армии США нужно уже сейчас создавать Кибернетическое командование

Представьте себе сценарий, в котором младший капитан армии принимает командование ротой воздушно-десантной пехоты. Этот офицер никогда не учился в воздушно-десантной школе или школе рейнджеров и не проходил пехотных полевых испытаний. Но он провел бесчисленное множество наступательных киберопераций, маневрируя во вражеских сетях, чтобы сблизиться с цифровым противником и уничтожить его, поэтому армия решила, что такой опыт — лучшая подготовка для командования ротой пехотинцев.

Фокус перевел статью Эрики Лонерган, Тодда Арнольда и Ники Старка о Кибернетических силах США.

А теперь представьте себе другой сценарий. Компания Google только что объявила о новых минимальных требованиях к кандидатам на должность инженера-программиста начального уровня. В дополнение к определенным образовательным и техническим навыкам кандидаты должны будут продемонстрировать, что они могут бросить 4,5-килограммовый медицинский мяч назад через голову на определенное количество метров в рамках теста на физическую подготовку.

Эти гипотетические требования покажутся смешными любому, кто служил в пехотном батальоне или занимал техническую должность в технологической компании. Когда речь идет о Вооруженных силах США, ни одно ведомство не примет и тем более не наградит командира, которому не хватает фундаментальных знаний и опыта для руководства важнейшими оперативными формированиями, ключевыми для миссии каждой службы. И все же, как отмечают военнослужащие в своих недавних отзывах, такой подход к отбору и назначению персонала — обычное явление в кибернетических формированиях армии, ВМС, ВВС и Корпуса морской пехоты.

Есть одно четкое решение, которое поможет решить проблему нынешнего подхода к формированию сил для операций в киберпространстве: создание нового вида вооруженных сил для киберпространства.

Почему новое ведомство нужно именно сейчас?

С момента создания Киберкомандования США в 2010 году его полномочия, ресурсы и сфера деятельности значительно расширились. В своем недавнем выступлении в Конгрессе, посвященном киберпространству, генерал Тимоти Хоуг отметил, что командование "максимально использует полномочия, ресурсы и поддержку, которые USCYBERCOM (киберкомандование США) получило после перехода под объединенное боевое командование в 2018 году", включая "оптимизацию наших сил и операций для борьбы с противниками, стремящимися получить стратегическое преимущество в киберпространстве и с помощью него на уровне ниже вооруженного конфликта". Это включает 22 операции "выслеживания", проведенные Национальными силами кибернетической миссии в 2023 году, кибероперации полного спектра в поддержку обороны Украины и постоянные усилия по защите предстоящих выборов 2024 года.

Однако, несмотря на значительный прогресс в использовании военными своих кибернетических сил, их способность эффективно набирать, обучать и удерживать персонал для ключевых кибернетических ролей и миссий остается постоянной проблемой.

Ни для кого не секрет, что для ВС США формирование кибернетических сил представляет проблему. Многие специалисты-практики, эксперты и политики прекрасно осознают существующие ограничения. В отчете Управления правительственной отчетности за 2022 год был выявлен целый ряд проблем, связанных с подходом к формированию кибернетических сил. В недавнем научном труде также раскрываются системные проблемы с готовностью во всех службах, включая недостатки в наборе и удержании персонала, непоследовательное развитие навыков и обучение, ошибки в процессе продвижения по службе и ухудшение оперативного потенциала подразделений.

Старшее военное командование также признает эту проблему. Говоря о будущей организации киберпространства, генерал в отставке Пол Накасоне в прошлом году заявил, что "рассматриваются все варианты, кроме статус-кво". Недавно руководители Киберкомандования США объявили о начале реализации проекта "CYBERCOM 2.0" – проекте полной реорганизации, включая модели формирования сил. На уровне Конгресса представитель Майк Галлахер отметил на недавних слушаниях, что за последнее десятилетие Конгресс "пытался решить вопросы формирования и готовности сил с помощью 24 различных законодательных актов. И все же… кадровые вопросы остаются такими же сложными, как и в последние десять лет". Разработка эффективного подхода к формированию кибернетических сил является острой задачей для Соединенных Штатов перед лицом противников, которые продолжают развиваться.

Масштаб проблемы

Нынешний подход к формированию кибернетических сил в Министерстве обороны опирается на все ведомства, которые занимаются набором, обучением и удержанием кибернетических сил. Каждая служба вольна применять свои индивидуальные критерии отбора, основанные на своих ключевых компетенциях, при отборе киберперсонала и определении его ролей. Затем каждая служба разрабатывает и проводит отдельные программы подготовки и обучения, а также реализует программы продвижения и удержания киберперсонала. Таким образом, в разных ведомствах отсутствует последовательный, эффективный и надежный подход к формированию сил.

Более того, формирование сил для киберпространства представляет собой уникальную задачу для военных организаций. Наличие необходимых инструментов, возможностей, организации и полномочий – все это важно для эффективного проведения киберопераций. Однако самым важным фактором является высококвалифицированный и технически грамотный персонал, особенно командования. Такой персонал трудно набрать (особенно с учетом ограничительных требований к физической подготовке и других стандартов), дорого обучить и еще труднее удержать.

Поскольку ни одно ведомство не отвечает в первую очередь за организацию, обучение и оснащение для операций в киберпространстве, формирование сил для киберпространства является обязанностью каждого ведомства и ни для одного из них не является приоритетом. Формирование сил для работы в киберпространстве в лучшем случае является второстепенным вопросом для ведомств, чьей главной заботой, безусловно, является набор персонала для их основной деятельности. Поэтому каждая служба просто адаптирует свои существующие системы управления персоналом для работы в киберпространстве, причем с переменным успехом.

Идет активная дискуссия о том, как решить эти проблемы. Одни выступают за поэтапный подход: медленные и последовательные изменения, направленные на улучшение полномочий, возможностей и ресурсов Киберкомандования США, при сохранении распределенной (или разобщенной) модели формирования сил. Другие призывают к более фундаментальному пересмотру подхода военных к формированию кибернетических сил, повторяя призывы таких лидеров, как полковник в отставке Грег Конти и адмирал в отставке Джеймс Ставридис, о создании независимой военной службы для киберпространства. Обе группы молчаливо соглашаются с тем, что для создания кибернетических сил необходимы полномочия военного ведомства — они лишь расходятся во мнениях о том, кто должен обладать этими полномочиями.

В этих дискуссиях принято оценивать результаты деятельности вооруженных сил по сравнению с тем, с чего они начинали. По этой шкале удалось достичь значительных успехов. Однако наш анализ начинается с основных принципов. Мы сформулируем, какой должна быть идеальная модель формирования кибернетических сил в Министерстве обороны, чтобы соответствовать заявленным требованиям национальной безопасности Америки. Затем мы приводим аргументы в пользу создания нового, независимого вида вооруженных сил — Кибернетических сил США.

Основы формирования сил

Начиная с закона Голдуотера–Николса 1986 года, правительство США определило различные роли и обязанности для военных служб и командований. Согласно политике Министерства обороны, военные службы отвечают за обеспечение сил для военных операций, "организовывая, обучая, оснащая и предоставляя сухопутные, военно-морские, воздушные, космические и киберпространственные силы". Службы также отвечают за разработку концепций, доктрины, тактики, техники и процедур, определение потребностей в силах и оценку их готовности.

В отличие от них, командующие боевыми силами "[осуществляют] власть, руководство и контроль над командованием и силами, приписанными к этому командованию". Боевые командования используют силы и выполняют миссии, относящиеся к их компетенции. Исключением является Командование специальных операций США, которое имеет "ведомственные" полномочия по "организации, обучению, оснащению и предоставлению сил специальных операций, доктрины, процедур и оборудования" для выполнения конкретных задач, относящихся к специальным операциям.

Эти различия имеют значение, поскольку существуют специфические обязанности, особенно в отношении набора, подготовки, обучения, оценки и продвижения военного персонала, которые может выполнить только военное ведомство. Даже исключение подтверждает правило. Хотя Командование специальных операций США обладает уникальными возможностями по контролю, оно все равно полагается на военные ведомства в вопросах отбора, обучения и представления сил для работы. В отличие от кибернетической сферы, каждое из военных ведомств обладает уникальными возможностями для создания сил, отвечающих отличительным особенностям специальных операций в каждой из боевых областей, необходимых командованию.

Доводы в пользу киберслужбы

Нынешняя структура вооруженных сил основана на идее, что среда, в которой военнослужащие участвуют в боевых действиях, определяется уникальной логикой и требованиями. Основная обязанность ведомств — подготовка сил, необходимых для противостояния и победы в наземной, воздушной, морской и космической сферах. После принятия решения о создании Космических сил в 2019 году каждое из боевых пространств, за исключением киберпространства, будет соответствовать военному ведомству, ответственному за формирование сил с соответствующим опытом для выполнения военных миссий в соответствующем пространстве.

Решение о создании новой военной службы для космического пространства было обусловлено двумя важнейшими факторами:

• признанием того, что космос необходим для ведения современной войны,
• космос предъявляет уникальные требования к формированию сил, которые не могут быть удовлетворены в рамках существующей структуры.

Те же факторы действуют и в киберпространстве, которое уже является важнейшей частью современных противостояний и конфликтов и постоянно сталкивается с проблемами формирования сил.

За последние 14 лет ведомства продемонстрировали, что они не в состоянии сформировать достаточные силы, в результате чего у министерства возникла "нехватка квалифицированного киберперсонала, которая может потенциально повлиять на оперативную готовность всего министерства и поставить под угрозу национальную безопасность". Учитывая этот факт, нереально ожидать, что ведомства с конкурирующими приоритетами смогут не просто обеспечить достаточный уровень, но и добиться превосходства в киберсфере. Только независимая и специализированная служба — Кибернетические силы США — может решить главную задачу формирования сил в киберпространстве: целенаправленный набор, обучение и удержание квалифицированного персонала для кибернетических операций.

Хотя боевая компетентность в конкретной области важна для всех военнослужащих, качество персонала неизменно оказывает более существенное и прямое влияние на операции в киберпространстве. Как отметил генерал Накасоне в интервью 2019 года, наиболее эффективный киберперсонал "часто экспоненциально лучше своих коллег — в 10 или 20 раз". Таким образом, для эффективного формирования кибернетических сил необходимо искать нужный персонал, уделяя особое внимание качеству, а не количеству. Это включает в себя способность определять необходимые навыки и количество персонала для выполнения кибернетической миссии. Исходя из этих исходных данных, для кибернетических сил нужно найти персонал с техническими навыками и умениями, который готов проявлять инициативу и экспериментировать, "увлечен технологиями и [любит] творчески преодолевать или обходить ограничения".

Далее ведомства должны обучать и воспитывать персонал и предоставлять ему адекватные возможности карьерного роста. Это требует создания жизнеспособных карьерных путей для киберперсонала с возможностями личностного роста, развития знаний, навыков и способностей. Профессиональное киберобразование должно соответствовать требованиям миссии, карьерному росту и развитию личного состава, предоставлять возможности для расширения знаний и опыта в киберсфере, а также способствовать развитию как технических, так и лидерских качеств по мере продвижения киберперсонала по служебной лестнице и повышения его ответственности. В настоящее время профессиональное образование, как правило, ориентировано на конкретные потребности каждой службы, а не на киберперсонал. Например, профессиональное образование младших офицеров в армии рассчитано на тактический эшелон, в то время как киберперсонал в этих званиях обычно задействован на уровне объединенных командований.

И, наконец, формирование кибернетических сил должно обеспечивать устойчивое развитие своей рабочей силы. Во-первых, постоянное взаимодействие с противником создает необходимость в структуре кибернетических сил, оптимизированной для развертывания в основном на месте, подобно Космическим силам США (однако, как и в Космических силах США, некоторые элементы забрасываются вперед, например, группы "выслеживания" или кибероператоры, развернутые в составе сил специальных операций). Напряжение от постоянной работы сказывается на моральном и психологическом состоянии личного состава, что приводит к выгоранию и утечке кадров. Проблемы удержания еще более усугубляются конкуренцией с частным сектором за востребованные навыки киберперсонала. Поэтому у ведомств должна быть последовательная и согласованная стратегия поддержания кадрового состава с помощью специальных программ поддержки и стратегий удержания, включающих дополнительные поощрительные и премиальные выплаты.

Организации в частном секторе, которые ценят талантливых киберпрофессионалов, проводят целенаправленную политику управления талантами. Эти действия находятся в пределах возможностей и полномочий ведомств. Почему же ведомства ограничили их использование и не предприняли этих шагов?

На практике каждое из этих решений является исключением из стандартной кадровой практики и систем каждого ведомства. Поэтому создать специальное ведомство, предназначенное для формирования кибернетических сил, более целесообразно, чем полагаться на то, что каждая служба будет добровольно разрабатывать, внедрять и поддерживать многочисленные исключения, особенно когда приоритетами служб остается формирование сил для своей основной сферы ответственности. Единственный способ добиться последовательности и масштабируемости, необходимых для адекватной организации, подготовки и оснащения оперативных кибервойск, — это создание централизлованной, единой организации для управления всеми аспектами формирования сил.

Ограничения нынешнего подхода

Сторонники нынешнего подхода утверждают, что постепенные улучшения помогут решить проблему нехватки кибернетических сил. Основная логика заключается в том, что для достижения положительных результатов потребуется время, и что Соединенные Штаты "в некоторой степени являются заложниками того пути, по которому мы сейчас движемся". Многие ссылаются на постепенное предоставление Киберкомандованию США более "сервисных" полномочий как на свидетельство постоянного совершенствования, призывая Киберкомандование США фактически перенять модель Командования специальных операций США.

Эта точка зрения не учитывает два основных момента. Во-первых, расширение обязанностей Киберкомандования США связано с тем, что ведомства не совершенствуются. Во-вторых, подобные полномочия не решат многих кадровых вопросов, лежащих в основе существующих проблем формирования сил. Например, усиленный бюджетный контроль обеспечивает Киберкомандованию США больший контроль над закупками и обучением. Изложенные в законе в 2022 году, эти дополнительные полномочия вступили в силу только в последние несколько месяцев, поэтому они еще не были полностью опробованы. Однако даже при полной реализации эти полномочия позволят Киберкомандованию США лишь улучшить подготовку персонала, уже представленного ведомствами. Эти дополнительные полномочия не позволяют командованию менять решения, которые негативно влияют на готовность кибернетических сил. Например, это не ограничит последовательную ротацию киберперсонала из киберподразделений, в результате чего Киберкомандование США будет вынуждено "выполнять кибероперации с постоянно меняющимся составом". Аналогичным образом, это не помешает армии сместить приоритеты комплектования и обучения в сторону радиоэлектронной борьбы в ущерб киберготовности.

Сторонники нынешнего подхода также утверждают, что киберведомства будут дублировать друг друга. Это контринтуитивный аргумент, учитывая, что нынешняя система опирается на пять ведомств, каждое из которых формирует силы для различных интерпретаций стандарта совместной миссии различными способами и, в некоторых случаях, конкурирует друг с другом за одних и тех же людей.

Еще один контраргумент в отношении Кибернетических сил США заключается в том, что службам по-прежнему будут нужны некоторые кибернетические силы, особенно для оборонительных операций в киберпространстве. Это связано с обеспокоенностью, которую некоторые выражают по поводу последствий технической интеграции кибертехнологий в оборудование, предназначенное для конкретных областей. Этим вопросам будет полезен дальнейший анализ, чтобы разграничить ответственность за оборонительные операции в киберпространстве и сетевые операции. Эта проблема также решается благодаря исторически сильной стороне Министерства обороны — способности проводить совместные операции.

Следующие шаги

Создание кибернетических сил США не является решенным фактом. Однако, учитывая широкий консенсус в отношении того, что нынешняя модель формирования кибернетических сил не оптимизирована для решения текущих и будущих стратегических задач, необходимо существенно изменить статус-кво. Конгресс имеет возможность в следующем Законе о полномочиях в области национальной обороны поручить проведение независимой оценки или анализа, который сформулирует четкий путь вперед для формирования кибернетических сил. В ходе такой оценки необходимо будет рассмотреть весь спектр необходимых решений и изменений во всем комплексе доктрины, организации, обучения, материальных средств, руководства и образования, персонала, объектов и политики. Совершенствование формирования кибернетических сил необходимо уже сейчас, до того, как Соединенные Штаты окажутся в ситуации кризиса или конфликта с ближайшим противником.

Об авторах

Эрика Д. Лонерган — доцент Школы международных и общественных отношений Колумбийского университета, ранее занимала должность старшего директора в Комиссии по соляризации киберпространства США. В соавторстве с Шоном В. Лонерганом она написала книгу Escalation Dynamics in Cyberspace (Oxford University Press, 2023).

Тодд Арнольд — офицер армии США, который в настоящее время является профессором академии в Армейском кибернетическом институте в Вест-Пойнте и доцентом кафедры электротехники и компьютерных наук. Как бывший армейский офицер-кибернетик, он внес ключевой вклад в создание кибернетического направления в армии.

Ник Старк — офицер кибернетической службы армии США, в настоящее время работает научным сотрудником в Армейском кибернетическом институте и преподавателем в Военной академии США. Его исследования посвящены конфиденциальности данных и информационным операциям.

Мнения, высказанные авторами, являются личными и не отражают политику или позицию какой-либо правительственной организации США или структуры, с которой они могут быть связаны.