Бронь священная

Священнослужители любят носить одежды, напоминающие женские платья. Однако «под платьями» все же находятся мужчины. В том числе пригодные для несения воинской службы. Об этом факте государство напомнило представителями церкви: согласно новой редакции закона о мобилизации, ни отсрочки, ни брони, ни альтернативной службы для священнослужителей пока не предполагается.

Не то чтобы это была случайность, недосмотр законодателей, которые, вспомнив о культурных учреждениях, заводах, госслужащих и журналистах, просто упустили из вида, забыли о церкви. Нет. Вопрос о том, что делать со священниками, обсуждался депутатами, поднимался в прессе и при встречах представителей церквей с государственным руководством. Однако дальше разговоров дело пока не пошло: в финальной редакции закона о церкви нет никаких упоминаний, а от вопросов по этому поводу законодатели отгородились тем, что тут, мол, вопрос сложный, он заслуживает отдельного документа. Который когда-нибудь будет составлен и принят.

На самом деле такой документ уже существует — это проект постановления Кабмина «Порядок бронирования военнообязанных во время военного положения». И о священнослужителях там не забыли, посвятив им 13-й пункт (едва ли не самый пространный). Проект пока не принят — путешествует по запутанным лабиринтам Кабмина. Но судя по сдержанному поведению глав церквей, у них есть какие-то гарантии на этот счет.

В этом 13-м пункте на первый взгляд все, «как у всех». Руководители религиозных центров и организаций составляют списки бронируемых, Государственная служба Украины по этнополитике и свободе совести и органы регистрации статутов собирают списки, подают их на утверждение в Минобороны. Если с этим не возникнет проблем, священнослужитель после нескольких оборотов неспешной бюрократической машины попадает на некий «специальный учет» и мобилизация ему более не угрожает. При этом в проекте (во всяком случае, пока) отсутствуют как ограничения по количеству — абсолютному либо процентному — бронируемых, так и по времени, на которое служба Господу заменит им воинскую службу.

В церквях ожидают, что бронировать смогут всех священнослужителей — епископов, священников, диаконов. Без квот и каких-либо других ограничений. Т.е. «духовное сословие» предполагает оказаться за пределами досягаемости ТЦК всем составом.

Это, впрочем, не очень-то соответствует чаяниям народа: согласно соцопросу, одно из главных требований населения к мобилизации — равенство всех граждан перед ТЦК. Т.е. мобилизовывать хорошо бы независимо от происхождения, вероисповедания, имущественного и социального статуса. А также профессии.

Но позицию церквей можно понять: для них мобилизация на общих основаниях была бы серьезным ударом. Отсутствие брони может привести, например к тому, что часть приходов — главным образом сельских — останется без священников. Пожилые парохи в свою очередь физически не смогут «обслуживать» несколько приходов. И если во многих других профессиональных областях можно рассчитывать на частичное заполнение традиционно «мужских» вакансий женщинами, то для церкви это по очевидным причинам — не вариант.

Не говоря уже о том, что согласно правилам христианской церкви, священнослужитель не имеет права брать в руки оружие. Даже в целях самозащиты. Согласно 55 правилу Василия Великого, священник, убивший «разбойника», должен быть лишен сана. Впрочем, Василий Великий был суровым пацифистом — он и мирян в случае убийства в целях обороны предлагал на три года отлучать от церкви.

Но украинская власть во всей этой истории явно рискует попасть в двусмысленное положение. Которое станет следствием грубых просчетов в церковной политике. Ключевой вопрос: как быть с представителями УПЦ МП? Неужели «московские попы» получат бронь вместе со всеми? А если нет, как это выглядит с точки зрения национальной безопасности — отсылать на фронт и давать оружие в руки людям, чья лояльность вызывает у государства опасения (на сей счет даже решение СНБО имеется)?

В сети по этому поводу даже ссылаются на Сталина, который во Вторую мировую отказался от мобилизации священнослужителей именно потому, что сомневался в лояльности этого «классово чуждого элемента». Ссылки на «дажесталин» на одном «полюсе мнений» и призывы «мобилизовывать московских попов, чтобы смывали кровью вину за ересь русского мира» на другом, примерно очерчивают картину и указывают уровень общественной дискуссии (и ментального здоровья) в области религиозной политики нашего государства.

Власть теоретически могла бы попытаться вопрос о брони для церквей отложить до принятия закона «о запрете УПЦ МП». В этом случае вопрос о праве религиозной организации на бронь решался бы с оглядкой на то, не является ли эта организация «запрещенной». Иными словами, УПЦ МП осталась бы без возможности бронировать своих священнослужителей — так же, как она была лишена возможности посылать капелланов в войска.

Но в этом незаинтересованы сами церкви, поскольку священникам уже начали выдавать повестки, а кое-кто из них уже мобилизован и отправлен в войска — ведь попал во временной разрыв между моментом принятия закона о мобилизации (в котором священники не упоминаются) и моментом принятия постановления о брони (которое и теперь еще не принято).

А кроме того, судьба закона «о запрете в Украине РПЦ/УПЦ МП» весьма туманна — он и сам отложен из-за того, что вызывает неприятие у западных партнеров. Украине так и не удалось убедить их в том, что ограничение деятельности Московского патриархата в Украине — необходимая часть национальной безопасности.

Но если такой довольно травоядный закон не могут принять из-за возмущения западных партнеров, которые видят в нем нарушение права на свободу совести и вероисповедания, то представьте себе, какой будет их реакция, если «бронь для священников» будет принята, но в список тех, кто имеет право на отсрочку, войдут не все религиозные организации.

Оставить все на ручном управлении — наиболее логичный шаг в этой ситуации. В каждом конкретном случае при согласовании с Минобороны (или СБУ) будут действовать механизмы, которые одним дадут возможность получить отсрочку, другим — мобилизоваться в статусе некомбатанта, а кому-то даже такой «роскоши» не предоставят и отправят воевать на общих основаниях, невзирая на сан.

Ручной механизм распределения отсрочек для отдельных священнослужителей и целых конфессий может оказаться достаточно действенным. В нашей церковной ситуации трудно оказывать давление на «церковь вообще», так как церковь — это конгломерат отдельных, юридически независимых религиозных организаций — приходов. В этом главная слабость законопроекта «о запрете УПЦ МП» — придется иметь дело не с каким-то одним митрополитом или епископом, но доказывать в судах «связь с руководящим центром в стране-агрессоре» для каждого сельского прихода (что может оказаться весьма затруднительно). Мобилизация священников, определение для них отсрочек и военных ролей в ручном режиме дает возможность влиять непосредственно на приходы и их настоятелей. Если можно припугнуть (или даже «наказать») повесткой за критическое высказывание, за несогласие с генеральной линией или просто с конкретным начальником (который, кстати, составляет списки на бронирование), то почему этот механизм обеспечения лояльности не использовать в отношении церкви?