"Меня спасло чудо": врач "Охматдета" Леся Лисица рассказала о ракетном ударе РФ по больнице

Что происходило в первые минуты после взрыва и как спасали детей и раненых.

Последствия ракетного удара РФ по Киеву слишком ужасающие и болезненные для каждого украинца. Враг потерял остатки человечности, ударив ракетами по больнице "Охматдет", где лечат и спасают тяжелобольных детей. На момент атаки там находились более 600 пациентов, а еще и персонал больницы.

ТСН.ua пообщался с Лесей Лисицей, врачом офтальмологом, чудом выжившей при взрыве ракеты, находясь за стеклянной стеной кабинета на первом этаже больницы.

Врач-хирург занимается именно тяжелобольными детками, имеющими проблемы со зрением. Ее специализация – офтальмологическая онкология.

Чувство тревоги висело в воздухе

– Были ли у вас, 8 июля, какие-то тревожные предчувствия или, возможно, какие-то нехорошие знаки?

– Мы живем в таких условиях, что тревожные предчувствия есть всегда. Когда ты утром читаешь, что вылетело пять вражеских бомбардировщиков, то уже ничего хорошего не ждешь, потому что они не вылетели просто на прогулку.

В голове была мысль, что сегодня днем нужно готовиться к обстрелу. Раньше были ночные обстрелы, и мы от них просыпались, а тут враг сменил тактику – решил ударить по Киеву ближе к обеду. Так мы думали, не догадываясь, кого избрали целью…

Было очень тревожное предчувствие. Ко мне как раз приехала племянница из Чехии. И это был первый день, когда она вместе с моими детьми была в летнем лагере. Очень волновалась, как она отреагирует на тревогу и возможные обстрелы. Поэтому мое состояние тревожности было очень высоким, а когда я не смогла несколько раз дозвониться администратору лагеря – тревожность зашкаливала.

Мы с мужем добирались на работу (он тоже работает врачом в "Охматдете") очень как-то тяжело, были пробки на дорогах, много военных на мостах. Муж еще так удачно подметил: "Пожалуй, сегодня будет что-то ужасное". Честно скажу, тревога будто повисла в воздухе, хотя сигнала тревоги еще не было.

Заканчивала консультацию пациентки

– Что произошло, когда раздался сигнал тревоги, где вы находились во время атаки?

– В случае тревоги мы сразу ведем всех детей в укрытие. Кроме тех детей, которые находятся в операционной. Ты же не можешь бросить инструмент, оставить ребенка на операционном столе, дожен закончить операцию. Так было и в этот раз.

В момент, когда раздалась тревога, я была на первом этаже нового корпуса "Охматдета". У меня как раз был консультационный день – я вела амбулаторный прием пациентов, как обычно в понедельник.

Мы отвели детей в укрытие. Но в кабинете осталась одна пациентка, которой как раз завершали обследование и планировали также спускать в укрытие.

Ужас от взрыва и секунды оцепенения

Я вернулась в кабинет. И в момент, когда заканчивала консультацию, увидела резкую вспышку и почувствовала ударную волну на себе, а еще страшный звук взрыва. Было очень страшно. Все сыпалось на голову – обломки, пыль, стекло.

После первых секунд было оцепенение, но нельзя позволять панике овладеть тебой. В такие моменты ты ответственен также за всех находящихся рядом. Я начала звать по имени тех, кто находился в кабинете, вспоминать, где кто находился и проверять, что с ним. Затем вместе с нашим интерном выводила их из помещения. В такие моменты не понимаешь, что происходит, потому что не знаешь куда именно попала ракета.

Скажу честно, я не верила, что враг может нанести ракетный удар по больнице, где спасают тяжелобольных детей. Думала, взорвалось где-то неподалеку. Пока не увидела собственными глазами из окна столб дыма и разрушенную токсикологию, которая в 20 метрах от нашего корпуса.

Спасла стена и чудо

– Вы получили какие-то ранения?

– К счастью, нет. Думаю, что это чудо. В кабинетах, где мы работаем, одна из стенок полностью из стекла. Когда я потом вернулась в кабинет, чтобы забрать документы и вещи пациентов, я ужаснулась от увиденного. Меня спасло чудо. В момент ракетного удара, мы стояли у обычной стены. Сначала упал подвесной потолок, а потом полетело стекло. Там все было засыпано битыми стеклами.

– А как ваша пациентка она не пострадала?

– Тоже целая. Девочка только очень сильно испугалась.

Когда я увидела, что произошло, то пыталась дозвониться коллегам, которые были в это время в операционной, но связь отсутствовала.

Мы забыли о родных – спасали людей

– Пытались связаться со своим мужем?

– Дозвониться было невозможно. Да я и сама понимала, что он тоже занимается своими пациентами.

Это, кстати, странное чувство, когда ты переживаешь за родных, но у тебя есть ответственность за пациента. В такие моменты – это первоочередное, потому что от тебя зависит жизнь других людей. Ты не можешь позволить себе распускать слезы, необходимо рационально использовать время.

Отделение супруга находится под офтальмологическим, поэтому, поднимаясь в отделение, я заглянула к ним, чтобы узнать, что все хорошо и сказать, что все хорошо со мной. А дальше каждый из нас занимался своими пациентами и планированием дальнейших действий.

Уже тогда было понятно, что в корпусе оставаться мы не будем и хирургические вмешательства будут отменены, поэтому необходимо было решать кого эвакуировать в другие учреждения, кого осмотреть и отпустить с переносом вмешательств, необходимо было продолжать лечение пациентов, которые в этом нуждаются. Хотя, я, конечно, очень переживала за мужа, у нас семья, дети. Я еще и за них очень волновалась.

Спасали младенцев из реанимации

– На улице возле больницы был настоящий ужас, который мы увидели на видео. Что там происходило?

– Коллеги, оправившиеся от взрыва и не получившие серьезных ранений, выбегали из укрытия и своих рабочих мест на улицу. Там уже не было никакой паники – началась согласованно-несогласованная работа.

До приезда спасателей часть врачей бросилась разбирать завалы пострадавшего корпуса, другие выводили детей и переводили их в другое укрытие – подальше от места ракетного удара.

Требовалось действовать максимально быстро, спасать детей и раненых коллег. Кого-то везли на каталке, кого-то несли на руках, все эти потоки стекались в приемное отделение, где их осматривали, перевязывали и оказывали помощь.

С улицы уже бежали на помощь обычные киевляне, помогали искать пострадавших, отбрасывали камни, несли питьевую воду.

Когда прибыли скорые и ГСЧС, началась активная работа по эвакуации детей из реанимационных отделений. Маленьких крошек, младенцев. Требовалось быстро принимать решения – кто нуждается в стабилизации, кого нужно срочно прооперировать, кого совсем нельзя перевозить. Всеми процессами руководили заведующие отделениями больницы, именно они все организовали.

Хочется, чтобы Россия взорвалась и исчезла

– Все были в шоке от нанесенных разрушений. Что вас больше всего испугало?

– Шок был в первые минуты. Когда нам пришли на помощь спасатели и военные, все больше всего боялись повторного удара, ведь известно, что россияне такое практикуют, когда на месте прилета уже работают спасатели. Слава Богу этого не произошло.

Мы с коллегами закрывали все клинические вопросы, каждый в пределах своей зоны ответственности. Ту бурю эмоций, которая меня тогда переполняла, трудно передать словами – нужных эпитетов невозможно подобрать.

А потом от увиденных и осознанных последствий ракетного удара наступило какое-то тотальное опустошение. Это просто невозможно объяснить словами… Просто хочется, чтобы эта страна (Россия) взорвалась и вместо нее образовалось море. Но мне кажется, что даже это море будет ядовитым.

Окровавленные белые халаты

– Многие ли ваши коллеги пострадали от взрыва? Весь мир облетело фото окровавленного врача Олега Голубченко, который разбирает завалы и помогает пациентам.

– Минздрав разместил информацию о пострадавших, известно о 8 тяжелораненых людях. Но на самом деле трудно посчитать всех, ведь после взрыва в окровавленной одежде были практически все, кто находился возле его эпицентра. А наш врач-нефролог Светлана Лукьянчик погибла спасая детей.

У коллеги-уролога стеклом сильно порезало руки. Она постоянно спасала детей. Ее едва остановили, чтобы перевязать раны, но зашивать их она отказалась, отрезав: "Потом!".

Конечно, наш врач Олег Голубченко – стал настоящим символом больницы и это действительно так. Но такими были все врачи – преданными и отчаяными.

На улице я увидела нашего медицинского директора, который не шагал, а просто летел к поврежденному ракетой корпусу. Через три секунды он уже был там сверху и руками разгребал кирпич.

Все мы моментально сбежались к поврежденному корпусу, понимая, что каждая секунда важна для спасения жизни. Никто не сидел сложа руки.

Хорошо знали, куда запускали ракеты

– Вы сказали, что не ожидали, что россияне ударят по больнице ракетами, а они это сделали. Что бы вы сказали людям, кто называет это попадание случайностью?

– Кроме нас пострадала частная клиника "Адонис", там пострадали беременные женщины, погибли талантливые медики. Эту трагедию с большой натяжкой можно назвать случайностью.

Я понимаю, что это частная клиника и она не обозначена на картах, но Национальная больница "Охматдет" обозначена даже на картах в Google-maps. Поэтому, когда россияне выпускали свои ракеты, то хорошо знали, куда именно их запускают, и какова их цель.

Некоторые говорят, что целью ракет мог быть завод "Артем". Но ведь расстояние достаточно большое и это не может быть отклонением от цели для такого типа ракет. Я не специалист, но все знают, что крылатая ракета достаточно точна. Вокруг нас жилые комплексы, то есть целью были жилые дома или мы. Точнее мы всей больницей стали целью для россиян, целью для уничтожения. Именно поэтому люди по всему миру должны понять, что россияне ни перед чем не останавливаются, они убийцы детей.

Уже начали планировать восстановление "Охматдета"

– Знаю, что вы сейчас на работе в разрушенном "Охматдете", что для вас самое ужасное сейчас?

– Сейчас для меня ужаснее всего, когда в поиске пишу место своей работы, а Google выдает, что Национальная больница "Охматдет" временно не работает. Это очень больно читать после стольких лет работы.

У нас была куча планов, проектов с заграничными больницами, куча возможностей внедрять новое лечение. Я верю, что мы восстановим стены, потому что они нам нужны. В 2022 году мы приложили максимум усилий, чтобы ничего не потерять и все удержали, начали двигаться вперед.

Только за этот год внедрили очень много новых технологий в лечении. Мы овладели проведением новых операций, стажировались за границей, приглашали коллег к себе. Они, кстати, не только нас учили, но и многому учились у нас.

Потому, то, что "больница временно не работает" – это только по версии Google maps. На сегодняшний день там находится 68 детей, мы уже начали планировать ее восстановление.

Уникальная техника может быть повреждена

– Какая ситуация в больнице сейчас, после ракетного удара?

– Крупногабаритный мусор уже весь убрали. Сейчас помещение подключается к свету, поэтому мы получим возможность проверить состояние нашего оборудования и определить, что из него уцелело.

Офтальмологическое оборудование невероятно "нежное". Раньше, если требовалось его просто переместить с места на место, то мы еще думали стоит ли это делать. Что с ним после ракетного удара и взрывной волны неизвестно. А взрыв был настолько мощный, что мне показалось, зашатались даже стены.

Сейчас производится общая оценка технического состояния больницы после взрыва. Есть прямые убытки, которые видны визуально – разрушены стены, выбитые окна, двери. А ведь еще есть куча коммуникаций, которые нужно проверить, работают ли они. Поэтому только после этой проверки можно будет что-то прогнозировать.

Сделаю все, чтобы "Охматдет" восстановился

- Какие, по вашему мнению, перспективы ждут "Охматдет"?

– Я не владею всей информацией, больше знает наше руководство. Но со своей стороны, я как украинка, как работник этой больницы сделаю все возможное и невозможное, чтобы она восстановилась уже в ближайшее время и стала еще лучше, чем была до этого ужасного утра.

Что касается пациентов нашего отделения, то сейчас максимально отсрочиваем и переносим проведение операций, на сколько это возможно. Но у нас есть уцелевшие корпуса, есть поликлиника. Мы максимально возобновляем работу и не планируем остановиться. Я считаю, что движение вперед и новые планы – именно то, что убьет эту недодержаву.

Мы не простая больница. У нас дети с тяжелыми и редкими болезнями. Мы всегда работали в экстремальных условиях, постоянно учитывали, что к нам в любой момент могут привезти тяжелого пациента.

Но, тем не менее, плановые консультации и вмешательства расписаны на несколько месяцев вперед, а каждый день простоя только увеличивает время ожидания. Поэтому логистика сейчас невероятно усложнена, ведь длительное ожидание лечения может из планового пациента сделать ургентного или не иметь ожидаемого результата, поэтому пытаемся сейчас переформатировать работу, чтобы это не навредило нашим пациентам.

Ранее ТСН.ua рассказывал об ударе по "Охматдету": патрульный рассказал о последних минутах врача спасавшей детей.