"Хоть бы не обоср*ться": олимпийский чемпион из Украины рассказал о конфликтах в гимнастике, которые мешали подготовке к Олимпиаде-2024

Олимпийский чемпион и призер Игр-2016 по спортивной гимнастике Олег Верняев рассказал, как склоки с руководством украинской федерации мешали подготовке к соревнованиям в Париже. Олимпиаду в Токио-2020 титулованный спортсмен пропустил из-за дисквалификации, но за полтора года сумел набрать форму, помог команде попасть в топ-5 на ОИ-2024, стал восьмым в многоборье и пятым в упражнении на коне, хотя его пытались отправить на "пенсию".

В разговоре с журналистами Верняев подвел итоги Олимпиады и рассказал, с какими проблемами сталкиваются украинские гимнастки.

– Олег, что произошло во время выступления на коне? Не хватило уже сил?

– Нет, сил еще оставалось нормально. Физическая подготовка, в принципе, более-менее. Конечно я немного устал, потому что апробирование плюс три дня соревнований многоборья. Но чувствовал себя нормально. Бывало хуже, гораздо хуже. Сегодня, видимо, ошибся больше из-за технического момента – не держало на брусьях.

Мне немного дали зеленый сигнал начинать, чем я ожидал. Я думал, что первому дадут на 20-30 секунд больше, но никто не ждал и я не смог замазать брусья так, как нужно. Это как маленькие мелочи.

– Но ведь оно все влияет на результат.

– Оно полностью влияет, потому что у нас половина элементов это те, где нужно висеть на руках. Поэтому важно их хорошо замазать. Бывало, знаете ли, такое бывает, что на соревнованиях не держит. Бывает, что ты проскакиваешь, бывает – нет. Но здесь, в Париже, не смог, справился, не получилось. Так бывает.

– Насколько в целом удовлетворены своим выступлением на этой Олимпиаде?

– Слушайте, давайте будем откровенны. После двух с половиной лет без тренировок, во-первых, мало кто верил, что я вообще вернусь. Во-вторых, когда я все-таки вернусь, мне все говорили, что я не смогу выйти на высокий уровень. Но за полтора года подготовки я вышел, я попал на Олимпийские игры, я отобрался в три финала, я делал многоборье в команде, я выложился на максимум, здесь я сделал все, что мог.

Поэтому я считаю, что, несмотря на все сложности, нюансы нашей подготовки и на все те моменты, которые у нас там происходят, я сделал все, что мог. Конечно, мы будем думать, как двигаться, что вообще делать. Сейчас пока рано говорить, посмотрим.

– Мне кажется, у нас в сборной в Париже конечно много бойцов, но Оля Харлан со своим возвращением после неудачи в Токио – это что-то невероятное, и то, что вы смогли вернуться после дисквалификации. Где берете ресурсы и общались ли в последнее время с Олей?

– Да, да я заходил в нее и после бронзовой медали, и после золота в команде мы общались. Она гениальна, что тут говорить. Она просто знает, как играть в этот вид спорта. Она его прошла (улыбается). Может, у нее есть какие-то там читать, как говорится. Но я поклоняюсь, она гениальная спортсменка, а самое главное, что она и человек классный.

– Если немного вернуться в многоборье, действительно ли судьи не очень хотели видеть нас на пьедестале и немного придержали оценки вам и ставшему четвертым Илье Ковтуну?

– Ну а кого хотят видеть на пьедестале? Ну, здесь нет такого, что там вот Украина приехала, и мы хотим или не хотим. Просто там у всех есть свои судьи, все трудятся на себя. Все сражаются за эту медаль. Это олимпийские игры.

И если вы немножко вернетесь к Олимпиаде 2016 года и моему многоборью в Рио, то у меня сложность была где-то на балла полтора-два больше, чем у выигравшего японца. Хотя у него была одна из самых высоких в мире. Но за счет своей я отыгрывал и соревновался. А тут, когда борьба равна, побеждают те, у кого сильнее что-то. Они подходят и делают свое дело. И если бы он ошибся, ну что, его президент федерации вытащил бы на медаль? Чувак пришел, сделал многоборье, свою программу, другой японец и китаец ошиблись. Он просто сделал тогда, когда нужно. Всё, олимпийский чемпион.

И еще хочу кое-что сказать отдельным абзацем для всех фанов, потому что меня часто спрашивают, почему наши тренеры не подают протесты? Смотрите, протест в спортивной гимнастике, подается только на сложность. Вот ты делаешь элемент, его не засчитали. И ты можешь подать на сложность и пересмотреть, правильно ли они посчитали или неправильно. И это один на сотню случаев бывает, когда они что-то не заметили или где ошиблись.

Но 99% они ставят нам сложность ту, которая есть. А вот на исполнение не подается протест. Это первое. Второе: протест стоит 300 долларов. Если ты его оправдываешь и меняют оценку тебе, ты не платишь. Если ты подаешь и они говорят, нет, извини, ты неправ, то теряешь 300 долларов.

Далее – судьи международные. Вы знаете, сколько у нас международных судей в Украине? Именно живущих в Украине у нас несколько молодых судей. Но их куда катают? Они куда-нибудь ездят? У нас есть соревнования?

Далее. Вот у нас есть Кубок мира в сентябре в Венгрии. Мы в том году ездили – я, Чепурной. В этом году, если я не ошибаюсь, там было несколько ребят. И Чепурной должен быть уже ехать на этот Кубок мира. Потому что у него есть желание соперничать, пробовать. Пробовать новый скачок. То есть работать. Президент Федерации спортивной гимнастики Стелла Захарова к Олимпийским играм сказала, что снимаемся с этих соревнований, они нам не нужны, они не рациональны. Что это такое?

И за месяц до Олимпиады я должен выпрашивать эти чешки. Что это такое? А потом мне пишет, давайте мы скинемся тебе на носки, на чешки. И я сам могу купить, это не проблема. Но у нас есть спонсорские чешки, которые всю жизнь были у нас на базе. И самое сложное было, чтобы их получить, это нужно было попасть в сборную и действительно заслужить их. А сейчас что? Она там что-то говорит о 30 чешках, которые она купила трех размеров.

Идём дальше. Кубок мира в немецком Котбусе. Мы получаем. Я делаю лошадь, и мне не хватает 0,1 до попадания в финал. А у меня по базе сняли, кажется, 0,3 или 0,4 за элемент. Мы подаем протест. Потом нам объясняют, что я должен выработать так-таки, а не так-так. То есть сам элемент не меняется, но там должен быть круг-поворот, а не поворот-круг. Я сразу вышел в зал и поменял его, но это уже поздно. Где нам эту информацию брать? У кого?

Да не нужно ездить на Кубки мира! Зачем? Мы здесь сами обо всем догадаемся. А кто платил за протест 300 долларов? Тренер, не федерация. Мы и так тренируемся без света, то возникают другие сложности, и само по себе. Мы все понимаем, что у наших ребят на передовой гораздо более сложная ситуация. И мы все помогаем им. Но мы находимся в Украине, и мы работаем.

Я отработал эту подготовку на 105%. И у меня просто уже за три недели до Олимпиады была, знаете, такая моральная нагрузка, что я просто пришел к тренеру и сказал, что не могу работать и возьму несколько дней на отдых, потому что у меня уже голова не понимала. Я не мог сделать ни одного элемента, потому что я просто не мог. Потому что ты горюешь в зале, это моральная нагрузка, потому что на тебя все давят.

Все эти распри внутри федерации, где тебе в течение полутора лет рассказывают, что ты стар и не нужно брать в команду. Они же кричали в 2022 году, что меня не нужно брать никуда.

– В те времена, когда должно быть единство...

– Нет, в Facebook все пишут, что нас объединяют все. Вместо того чтобы с нами поехать, найти нам врача в сборную, они что-то другое находят. У нас нет врача с прошлого года. Я пишу туда, пишу сюда, ищу там, я все делаю сам.

– А что произошло с предыдущим врачом?

– Он пошел за состоянием здоровья. Нам аптеку где-то полгода не могли выдать, потому что у нас нет врача. Министерство не могло официально выдать нам медикаменты, потому что за бумагами должен быть врач. Это не я должен искать, и не вы. И не ребята или девушки на передовой. Это как-то странно, если честно. И нам говорят, что мы здесь что-то не так делаем, не так готовимся.

Да, поверьте мне, не смотря на все склоки, не смотря ни на что, мы здесь все объединились, все были в одной команде. И меня Илья поддерживал, и я его поддерживал, и Радомир, и Назар, и Игорь. Мы все были одной командой, мы все сражались в этой сборной до конца. Я, кстати, вчера посмотрел только две команды по квалификации в финале подняли свои баллы – это мы и американцы. Все остальные выступили хуже.

Мы все отработали, сделали все, что могли. Просто вместо того, чтобы развивать гимнастику, ее убивают.

– Какое будущее вообще есть? Потому что вчера Геннадий Сартинский говорил, что вообще нет молодых гимнастов.

– Здесь нужно президента федерации набирать и узнать, что у них есть в планах. Уволить, пожалуй, пол команды и найти всех новых, молодых, классных. А я даже не знаю людей, которые находятся в нашем техкоме. Вы понимаете? И они решают, кому ехать на соревнование, кого ставить на собрание и что делать. Люди, которых я не знаю. Туда ни главный тренер сборной не входит, ни старший, туда не входят международные судьи. И они будут рассказывать мне, Ковтуну, Радивилову или Чепурному, как готовиться к Олимпийским играм?

Ну приходите в зал. Если честно, охотно, посмотрю, как они потренируют кого-то из нас, распишут план, что нам делать. Я даже месяц потренируюсь по этому плану, посмотрим, что это будет.

– Вот от такой токсичной атмосферы и скандалов не выпускаются руки?

– Конечно очень сложно. Потому что мы едем соперничать и не кайфовать, не бороться, а с мыслью "хотя бы не обосраться, потому что меня снова будут поливать, что-то говорить не то".

Только что общался с Olympic Channel. Ведущая там поддерживает, говорит: "Это все то, из-за чего ты прошел, это так нереально. Как ты вернулся!" А сейчас приеду домой и мне будут рассказывать, что не так делаю, почему приехал без медали? Мол, все выгонять его. Ну, вот вам и разница.

Не хотелось этого негатива на Олимпийских играх, потому что это праздник. Очень рад, что я здесь, и мы такую большую работу проделали.

– И никто не может повлиять – НОК или министерство спорта?

– Это же федерационные моменты. Это мы должны… Но когда приходишь и говоришь, что хочешь что-то делать, например хочу открыть школу гимнастики, мне говорят: "Да ты ничего не можешь делать, ушел отсюда". Мы сами открыли школу. Что вы думаете? Но палки в колеса так вставляют, что не только машина не поедет с такими людьми, а даже танк.

– А кто-то из федерации есть в Париже, чтобы у них обо всем этом спросить? Кого видели?

– А вы видели?

– Нет потому и спрашиваем. А Захарова вам что-нибудь писала?

– Она меня даже с Европой не поздравила с командой. Будучи там, она даже не подошла ко мне.

– То есть, контакт отсутствует полностью?

– Судя по социальным сетям, она не забывает меня. Но у меня не было времени ссориться с кем-нибудь. Потому что я приходил в зал утром и шел из него в девять или в половине десятого вечера. А пока мы работали с нашим массажистом-реабилитологом, пока сауна, процедуры, то случалось, что и в десять выходили. Потому у меня нет времени на это.

Я хотел тренироваться. Хотел либо умереть, либо уехать и выступить. Либо сломаюсь и не поеду, либо сделаю все и выступлю в Париже. Слава богу, что я выдержал и подготовился. На брусьях было мое первое падение за все дни. Ну, хорошо, думаю. Сделал все, что мог.

Опять же все лечение – это все мы делаем сами. У меня не спрашивают: "Сколько тысяч долларов ты потратил на лечение?" Потому что у меня была повреждена кисть, порвана губа, у меня старые плечи. Но никто этого не спрашивает. У меня спрашивают только: "Зачем ты ставишь какие-нибудь посты о чешках?" Окей, можно сказать, что я так противен. Ну, вам даже Назар Чепурный сказал об этом.

Мы сидим в Украине, мы никуда не уезжаем, мы с первого дня здесь. Мы делаем все, чтобы развивать, чтобы показывать, что мы здесь. Мы каждый день общаемся со СМИ. Я уже сотни интервью дал обо всем этом – и о войне, и обо всей нашей ситуации. Но у нас, понимаете, кто это делает, а кто просто примазывается.

– Но было видно, как вы наслаждаетесь тем, что смогли вернуться, что снова здесь внутри.

– Я благодарен всем, кто помогал мне с самого начала, когда я еще был в проблемной зоне. Те, кто были рядом и не отвернулись – друзья, команда, семья, Александр, тренер. Это очень важно, потому что в такие моменты многие отвлекаются от тебя. И очень тяжело пройти через все самому, это невозможно. Возможно, это сделать только командой.

Но, как говорится, моя совесть была чиста и потому я надеялся, что смогу. Потом по возвращении я просто делал все, что зависит от меня. Мы все работали, меня поддерживали. Сейчас многие пишут, поддерживают – и украинцы, и иностранцы. Это очень круто. Я чувствую, что не зря все это делал. И так быть частью Олимпийских игр – это круто. Это очень важно.

Не знаю, увидимся ли в Лос-Анджелисе-2028 или нет. Пока ничего не хочу говорить. Но силы есть, желания есть. Посмотрим, что будет происходить у нас дальше. Если будет какое нормальное отношение, все поменяется в развитие, в то, что мы хотим делать... А не так, что через три года у нас гимнастики не будет. Ее просто уничтожат. И все к этому идет.

Ранее OBOZ.UA рассказывал, как россияне судили украинцев на Олимпиаде. Наши гимнасты выступали в Париже без врача и под прессингом внутренних разборок.

Только