В Одессе «насильственная» декоммунизация? Пять мифов, которые нужно развенчать, чтобы вернуть городу украинскую душу

Полномасштабное вторжение РФ вся Украина и особенно Одесса встретили усеянные маркерами «русского мира» — рядом с украинскими танками и военными, готовившимися к вторжению российских войск с суши и моря, стоял памятник Пушкину, а путь к военным объектам пролегал через улицы, названные в честь тех, кто сто лет назад приложил руку к уничтожению первой украинской независимости, массовым репрессиям и насмешливой пропаганде.

Вместе с тем в оккупированных украинских городах на улицах Пушкина, Лермонтова и Мичурина их потомки совершали массовые военные преступления и распространяли «великую русскую культуру» во всех ее проявлениях, от навязывания русского языка до групповых изнасилований и массовых расстрелов.

Да, большая война запустила стихийный процесс дерусификации: громады, первыми оказавшиеся в оккупации или под огнем «братского народа», начали самостоятельно избавляться от российских названий улиц и памятников, — падали российские писатели и поэты, советские солдаты, начались процессы перезахоронения братских могил из центров городов на кладбища.

Дерусификация затронула и войска — указом президента Украины от 16.06.2023 года №335/2023 признан утратившим силу другой указ «О присвоении имени Ивана Черняховского Национальному университету обороны Украины».

27 июня 2023 года вступил в силу Закон Украины «Об осуждении и запрете пропаганды российской имперской политики в Украине и деколонизации топонимии» № 3005-ІХ, определивший основные правила игры в вопросах демонтажа памятников и переименования объектов топонимии (улиц, переулков, проспектов и пр.).

Закон определил новые критерии для очистки публичного пространства от топонимических и монументальных маркеров и устранил противоречия предыдущего закона (например, исключил ограничения о невозможности переименования улиц, названных в честь лиц, связанных с изгнанием нацистов из Украины, что часто становилось предметом манипуляций со стороны пророссийских политических сил и движений и давало возможность сохранять сотни улиц, названных в честь Ватутина, Малиновского, Черняховского и других).

Имея опыт «декоммунизации» 2015–2017 годов, закон установил предохранители от саботажа его исполнения на местах, поскольку во главе ключевых городов и в местных радах востока и юга Украины оставались пророссийские политики, до 24.02.2022 года повторявшие тезисы российской пропаганды.

Закон установил четкие сроки:

• до 27.01.2024 года переименовать улицы и демонтировать памятники должны были местные рады;
• если они что-то не успевали до 27.04.2024 года, полномочия переходили к городским главам;
• если же на местах исполнение закона полностью или частично саботировалось, полномочия переходили к главам местных военных администраций, и, как показала практика Одессы, не зря.

Мэр vs глава ОВА

Городской голова Одессы Геннадий Труханов на начало вторжения имел контролируемое большинство в Одесской городской раде. Но пока по всей Украине демонтаж символов «русского мира» проходил системно и практически не вызывал горячих дискуссий, в Одессе время от времени возникают скандалы. Сопротивление демонтажу памятника Екатерине ІІ, сопротивление наименованию улиц в честь героев российско-украинской войны, открытие незавершенного мемориала погибшим и финансирование армии «через колено» (до сегодняшнего дня еженедельно под зданием мэрии собираются небезразличные одесситы и требуют, казалось бы, очевидного — расходовать деньги на ВСУ) и другие проявления ярко демонстрируют, что поддержка украинского войска и защита информационного и культурного пространства для местной власти — неприятная и выстраданная общественностью необходимость, а не сознательная деятельность.

Труханов переименует шесть топонимов в честь военных, но лишь два из них окажутся на больших знаковых улицах, другие же будут на окраинах города, несмотря на позиции родственников погибших, Минветеранов, военного командования и ветеранского сообщества.

Время от времени в СМИ просачиваются тезисы, демонстрирующие реальное мировосприятие местной власти: «Путин не хочет бомбить Одессу», «необходимо договариваться», «до войны россияне были в Одессе своими», «отдать Пушкина и Воронцова врагу — это страусиная позиция», «беспокоит ненависть ко всему российскому» и прочие, которые на другой территории Украины фактически забыты, но каждый раз возмущали общество как в Одессе, так и далеко за ее пределами.

По состоянию на 27.04.2024 года, когда полномочия по принятию решений в рамках закона перешли уже к главе Одесской ОВА, на карте Одессы оставались самые заметные топонимы, с которыми местная власть прощаться не хотела, — улица основного российского маркера Пушкинская, советских юмористов, литераторов и пропагандистов Ильфа и Петрова, Паустовского, Жванецкого, Олеши, кровавых военных Малиновского, Петрова, Черняховского и других.

Глава ОВА создал рабочую группу, куда вошли научные работники, историки, юристы и представители ветеранского сообщества, а также чиновники ОГА и городской рады. Эта группа начала работу по переименованию. Минимум дважды перечень улиц выносили на общественное обсуждение, но большинство громад, в том числе Одесса, своих предложений не дали. 26 июля 2024 года Олег Кипер подписал распоряжение №694/A-2024 «О переименовании объектов топонимии в Одесской области», которым, среди прочего, переименовано более 80 улиц в городе Одессе.

Это распоряжение без преувеличения историческое для города, поскольку с топонимической карты исчезла целая плеяда литераторов и пропагандистов, получивших от тоталитарного режима монополию на «великих людей». Вместо этого знаковые большие улицы были названы в честь украинцев ХІХ–ХХІ века и представителей дружественных народов, которых советская и российская пропаганда изо всех сил пыталась стереть.

Через несколько дней вышло видео городского головы Одессы Геннадия Труханова, где он, ссылаясь на статус ЮНЕСКО, сказал, что «Одессу обнуляют», что именно советские писатели «сделали Одессу мировым брендом», и городская власть «вынуждена принять все предусмотренные законом меры для отмены переименования и сохранения нашего исторического и культурного наследия». В своем Телеграм-канале мэр Одессы запустил голосование, которое до последнего свидетельствовало о поддержке переименования, но на помощь Труханову пришли Z-паблики, и к концу голосования ситуация выровнялась (50 на 50).

Заявления Труханова в который раз вызвали большой резонанс на всеукраинском уровне. Опять, когда это касается знаковых для россиян вопросов — языка, топонимики, памятников и «великой русской культуры», городской голова и его приверженцы снимают патриотические маски, которые носили два с половиной года большой войны, и возвращаются к обычным старым нарративам об «особенностях Одессы», «преобразовании ее в Галичину», к утверждению, что все, кто высказывается в пользу переименования, являются «неправильными» или «неодесситами», «селюками», «свідомими» и т.п.

В ответ на это часть военного командования — ВМС, 3 ОШБр, ТРО, а также Минкультуры, представители проукраинской одесской общественности высказались в поддержку переименований. Сам Олег Кипер после нескольких дней молчания выступил с невиданными в Одессе до этого мощными тезисами, что, «если кому-то очень хочется прогуливаться по улицам с имперскими/советскими названиями, есть москва и уфа, а не украинская Одесса».

Сеть заполнили комментарии с разными тезисами, которые каждый раз выныривают, если вопрос касается переименования улиц. Снова, как и с памятником Екатерине ІІ, проявилась сила влияния российских и советских нарративов об Одессе, — часть одесситов не готова воспринимать украинскую часть одесской истории и прощаться с монополией россиян на «великих людей».

Так сложилось, что именно деятели, которые большую часть своей жизни прожили «в столице Москве», работали на советский режим и были «кровавой ухмылкой» советского режима, в сознании нескольких поколений одесситов стали «большими», «своими» и «родными», в то же время репрессированные при содействии этих же фигур украинцы воспринимались, как нечто чуждое и второстепенное. Волевое и законное решение главы Одесской ОВА, основанное на прописанной процедуре, породило мифы, которые нужно развенчать.

Миф первый. «Переименование большевистскими методами», или «Одесситов не спрашивали»

Что касается «большевистских методов», то одесситы почувствовали их на себе в начале ХХ века, когда город захватили большевики, — тысячи расстрелянных и замученных местных жителей, массовая цензура, дальнейшие политические репрессии и голодоморы. Все это не имеет ничего общего с тем, что происходит сегодня, — на десятый год войны и третий год полномасштабного вторжения мэр одного из ключевых городов на юге Украины и его сторонники распространяют российские нарративы, вводят в заблуждение общество и международные учреждения открыто и без каких-либо последствий для них.

Более того, процедура переименований сопровождалась электронными консультациями с общественностью — минимум дважды обнародовался перечень предложенных к переименованию топонимов, но ни Труханов, ни городская рада своих предложений или замечаний не подали, ограничившись формальными отписками.

Поэтому каждый, даже не одессит, мог подать свои предложения и повлиять на результат, но большинство критиков не сделали этого. Да и в составе рабочей группы был только один член не из Одессы, остальные являлись или работниками одесских образовательных и научных учреждений, или же местными жителями.

Миф второй. «Не надо превращать Одессу в Галичину, Жмеринку, село», «переписывать историю» и «обнулять Одессу»

Иронично, но такой тезис лишний раз демонстрирует, что местная власть и часть одесситов встали на защиту именно «российской версии истории Одессы», поскольку около 90% новых названий — это одесситы или связанные с Одессой деятели и несколько из них — общенациональные выдающиеся фигуры, это и история Одессы, которую истребили, вычистили, обхохотали и оболгали.

Пока одни гнили в тюрьмах, пухли от голода и сидели в психиатрических больницах, борясь за нашу независимость, другие писали веселые фельетоны, пели оды советскому и имперскому режимам и клеймили людей «фашистами» и «врагами народа».

Нельзя назвать этот процесс «переписыванием истории», поскольку новая топонимика не создает никаких новых мифов, а лишь включает в карту города украинские, еврейские и крымскотатарские фигуры, являющиеся жертвами или же борцами с российским и советским режимом, великими литераторами, учеными или художниками.

А пренебрежительное маркирование оппонентов «свідомими» или «селюками» лишний раз напоминает нам о проблеме мощного влияния пророссийской среды на жителей Одессы и их настоящее отношение к истории борьбы за украинскую независимость.

Кроме прочего, произошедшие переименования — это очередной шаг к тому, чтобы вырваться из статуса «провинции Москвы», где большинство «великих» — это те, кто никогда себя украинцами не считал и посвятил себя другой стране и тоталитарному режиму.

Произошедшие переименования «обнуляют» только российскую версию Одессы, а не Одессу в целом.

Миф третий. «Вы превращаете Одессу в кладбище»

Удивительно, но такой тезис тоже иногда звучит в пространстве, пытаясь убедить в том, что новые названия превращают топонимику города в «массовое погребение».

Улицы же называют исключительно в честь умерших, а Ильфа с Петровым и Пушкина уже давно нет в живых. Но, пребывая в названиях одесских улиц, они продолжают свою работу на тоталитарные режимы — до сих пор оставляют часть населения Одессы в поле влияния российских нарративов.

И наоборот, наполнение общественного пространства названиями улиц в честь борцов за независимость Украины в ХХ веке, современных героев и несправедливо забытых ученых, литераторов или общественных деятелей — это не о кладбище или погребении, это о том, чтобы память о героях оживала каждый раз, когда маленький любознательный гражданин спросит: а кто такой этот Дмитрий Лесич или Святослав Караванский? Они каждый раз расскажут свою историю, даже когда обычный прохожий на секунду задумается над тем, в честь кого названа та или иная улица.

Миф четвертый. «Это наступление на мультикультурность»

В изданном главой ОВА распоряжении вместе с украинцами представлены еврей Менделе Мойхер-Сфорим — теперь он находится на карте вместе с Владимиром Жаботинским и Ицхаком Рабиным и улицей Еврейской, крымские татары Решат Аметов — Герой Украины, первая гражданская жертва аннексии Крыма, и Номан Челебиджихан — крымскотатарский политический и государственный деятель, один из организаторов первого Курултая, первый глава правительства провозглашенной в 1917 году Крымской Демократической Республики, первый муфтий мусульман Крыма, приветствовавший образование Украинской Народной Республики.

Мультикультурность — это о сосуществовании в едином пространстве разных культурных образований, а не о доминировании российско-советского нарратива.

Миф пятый. «Мы не можем отдать россиянам Пушкина, Жванецкого, Бабеля, и других»

Нельзя отдать то, что никогда не было нашим.

Практически никто из тех, чьи имена исчезли с топонимической карты Одессы, никак с Украиной себя не ассоциировал, — это были и есть российские советские писатели, связанные с Одессой только фактом рождения или же определенным периодом творчества, что ставило Одессу в позицию «российской провинции».

И Пушкин, и Екатерина ІІ, и Жванецкий — это, конечно, часть истории Одессы, но место истории — в музеях, учебниках, библиотеках. А топонимия и памятники — высшая форма оказания почестей, и связанное с Одессой литературное наследие не может перевесить борьбу с украинской независимостью сто лет назад и глорификацию тоталитарных режимов.

Более того, у Пушкина и других есть своя родина, которая должна их почитать, но у Святослава Караванского или семьи Глодан иной Родины, чем Украина, нет, поэтому где, как не в их родном городе — Одессе, их чествовать?

…В контексте столетних войн с Российской империей, которая сегодня обретает все новые и новые формы, культура, история и топонимика превратились в настоящее оружие: российские солдаты кладут жизни за то, чтобы на оккупированных территориях учить будущие поколения на русском языке, прославлять своих предков-оккупантов и возвращать улицам старые российско-советские названия.

Поэтому когда мэр города защищает это оружие, должно было вмешаться государство, и на этот раз ему удалось — знаковые улицы переименованы в честь тех, кто столетие назад боролся за первую для Украины независимость, и тех, кто сражается за нее сегодня.

Одесса все больше перестает отличаться от общеукраинского контекста и объединяется с другими уголками страны. Одесситам открываются забытые страницы истории города — истории о борьбе плечом к плечу с другими украинцами за независимость, язык и культуру.

И вместе с тем для всей Украины с части Одессы сброшены лживые патриотические маски, за которыми спрятались довоенные шовинистические тезисы. Деколонизация не «разъединила общество», а лишь в очередной раз отделила тех, кто до сих пор грезит прошлым и цепляется за то, «как было раньше».